— Да всё просто. — Я пожала плечами и обняла его за талию, прильнув к груди. — Твоя мама, принцесса Лиеша, была женой маркиза, а это значит, что отпечаток её магии и ауры должны были добавить в систему охранных заклинаний.

— Пф, — выдохнул дух и окатил нас душем из магии, после которого сразу захотелось помыться.

— Ну так что? — Я потёрлась носом о его грудь, сумев отодвинуть край ворота рубашки. — Что произошло с этим капризным дедом?

— Когда император отдал приказ о свадьбе Утиса с наследницей русалок, был собран корабль, и в числе провожатых, а точнее надсмотрщиков и охранников, был и Одан. Он следил за тем, чтобы Утис не сбежал, и не умер до того, как будет передан хиёлтам. Мне удалось тайком пробраться в трюм и во время обмена устроить взрыв. Тис немного обгорел, а вот Одан свалился за борт. Его, конечно, пытались спасти, но из-за сильного течения его тело попало под гребной винт. Одану отсекло голову. Как видишь, в замок мы смогли доставить лишь её. Тело сожрали акулы.

— Гадкий мальчишка! — заверещал дух, беснуясь почти под самым потолком. — Если бы не ты, то всё бы было хорошо!

— Ага. — Я отодвинулась от Габриэля и вскинула голову. — Ты бы просто избавился от человека и продолжил жить как ни в чём не бывало. Твоя смерть — результат твоей же жадности, Одан. И хватит уже истерить, ты же не баба с рынка, чтобы так страдать о том, что случилось сто лет назад. Пора бы смириться с тем, что ты всего лишь неупокоенный дух. О. А как ты клятву-то принёс? Как он стал посмертником, Габ?

— Ха-а-а… — выдохнул маркиз. — Видишь ли, Соля. Несмотря на то, что Энель Пятый не жаловал богов, он всё равно нёс на себе бремя их власти. Когда в империи стало известно о том, что задумал император, люди взбунтовались. Все ждали восшествия Третьей звезды, верили в пророчество и молились богам. Потом было восстание и весь род Ахария прилюдно обезглавили. Не пожалели даже эрцгерцогиню, которая была на сносях. Одан проклял себя, желая застать мой конец. Так и дал клятву. Кто же знал, что ему придётся ждать столько лет… В общем, новым императором должен был стать Утис, но из-за взрыва на корабле и предательства семьи, он решился на смерть. Поэтому мне пришлось запечатать его тело и душу, чтобы когда-нибудь, когда он захочет вернуться — дать ему шанс прожить жизнь до конца.

— То есть, вся семья Ахария была казнена, — пробормотала я. — А наследник сам предпочёл умереть.

— Верно. — Габ стиснул меня в объятиях. — Именно так всё и было.

— Но кто же тогда занял трон? Ведь сколько бы я ни искала, но не нашла рода Тризма в летописях страны.

— Не знаю. Может, это какой-нибудь герцогский род? Меня в то время мало волновало происходящее. Русалки как раз начали замораживать фьорды, приходилось спасать людей.

— Ладно, этот вопрос не к спеху. Мы всё равно не собираемся предъявлять права на трон, так ведь?

— Так. — Он чмокнул меня в макушку. — Я просто хочу вернуть этой земле жизнь и жениться.

— О. Кстати об этом. — Я подняла голову, смотря на его подбородок. — Видишь ли, так как ты и есть наследник бога, то тебе вовсе не нужно благословение, понимаешь?

— В смысле?

— Да просто, ты ведь и сам можешь благословить этот союз, просто пожелав нам двоим счастья. — Я улыбнулась. — Во всей империи не найдётся более благородного человека, чем ты, нам не нужен свидетель. Достаточно сделать запись в храмовой книге.

— И что, твой опекун не сможет ничего на это сказать?

— Нет. Запись в книге становится золотой и несмываемой, как только пара получает благословение. Ты ведь знаешь, что храмовая книга — эта каменная плита?

Зал Молений всегда соединялся с часовней. Всегда, но не в это раз. Из-за отношения семьи Эсфиль к богам, часовня была разобрана, выход в неё из зала — запечатан не только магией, но и камнем.

В холодное и пустое помещение было страшно входить. Когда-то здесь стояли скамьи и вёл службы храмовник. Но сейчас это был всего лишь огромный зал со сводчатым потолком, серыми, покрытыми глазурью, стенами и чёрным полом.

— Здесь кого-то жгли? — спросила я вполголоса, не желая создавать эхо.

По понятной причине Одан за нами не полетел. Побоялся, видимо, наткнуться на божью сущность.

— Не кого-то. В зале Молений люди пытались спастись от холода, поэтому жгли мебель. С момента постройки он был защищён заклинаниями, поэтому можно было не бояться, что пламя перекинется на другие части замка. Я сам разрешил.

— Понятно. — Я выдохнула облачко пара. Эта часть замка не отапливалась. — Ты не помнишь, как можно попасть в часовню?

— В конце зала есть старый орган, за ним когда-то была дверь. Её ещё при отце заложили камнем и запечатали магией. Так что не знаю, сможем ли прорваться.

Мы молча прошли до конца и остановились перед грудой сломанных и помятых железок. Это был не орган, а то, что от него осталось, после того, как всё дерево забрали на растопку. В четыре руки отодвинув кучу в сторону, мы начали ощупывать стену, постепенно перемещая по ней ладони. Но ни одной, даже самой маленькой неровности не нашли. Все стыки были тщательно подогнаны и промазаны раствором. Там, где новая кладка соединялась со стеной, были видны зазоры из-за разницы в качестве камня, но даже так, раствор всё компенсировал. А уж застывшая на поверхности кладки магия и того хуже — была как плотный упругий слой, не поддающийся давлению силы или оружия.

— Фух. — Я вытерла взмокший лоб и села на корточки. — Не думаю, что тут мы сможем что-либо сделать. Часовню спрятали на совесть. Неужели твои предки настолько ненавидели богов?

— Скорее, они их боялись.

— Почему?

— Может, потому что все алхимики нашей семьи испокон веку искали лекарство от смерти? Приблизиться по силе и могуществу к богам — это ли не мечта каждого волшебника?

— Не знаю. Меня такое никогда не интересовало, — ответила я в пол.

— А. Прости, Соль. Я не хотел…

— Да всё нормально. Ты же не виноват в том, что боги решили избрать своим апостолом меня. — Я хмыкнула и тронула пальцем сломанную трубу органа, часть которой торчала острым концом. — Если мы не разрушим магию, то нечего и говорить о проникновении внутрь. По стене замка мы точно забраться не сможем.

Я стала смотреть по сторонам, ища хоть какой-то выход. И он нашёлся. Правда, вряд ли моя идея обрадует Габа, но что поделать. Выйти замуж мне нужно было прямо сейчас.

— Есть только один шанс всё сломать. — Я поднялась, отряхнула колени и взялась двумя руками за самую острую, на мой взгляд, трубу. — Мы должны ломать не кладку с печатью, а старую стену зала. Такая сложная печать не может быть использована во всей комнате, понимаешь?

— Почему?

— Потому что маркизы знали, что прислуга слишком набожна, чтобы позволить себе святотатство.

— О. И как я сам до этого не додумался. — Он неловко посмеялся, но выбрал трубу вслед за мной и начал ломать стену.

Мы работали не покладая рук несколько часов, до самого рассвета, пока не исчез туман. До приезда храмовников оставалось совсем немного времени. На исходе сил, я выронила орудие разрушения и привалилась к стене. Пот тёк градом, лицо и тело покрывал толстый слой пыли и каменного крошева. Я задыхалась и кашляла, кляня себя за то, что не озаботилось о пропитании заранее.

— Давай отдохнём, — попросила я, смотря на то, как неистово вгрызается в стену Габриэль. Он работал на износ, не щадя ни себя, ни замка. — Нам нужно поесть и попить.

— Нет. — Он снова размахнулся. — Утис волнуется. Я боюсь, что храмовники приедут раньше, чем ты рассчитывала.

— Как это?! — Я наклонилась вперёд. — Это невозможно. Там три кареты, сотня паладинов и ещё больше истощённых людей.

— Они их взяли, чтобы использовать как корм для магверей и гулей, полагаю. Уф. — Габ потёр плечо и снова замахнулся. — По дороге их задержать могли только они.

— Нет, погоди. — Я сглотнула и выдохнула.— Невозможно. Мы с тобой быстро добрались до замка только потому что ты знал местность, а я была верхом на гуле, что мчался изо всех сил. Его скорость была выше лошадиной в несколько раз.