— Об-быденных? — надтреснуто спросил он. — Я-я понял. Да. Понял. Это обыденность. Аха. Как быстро нынче взрослеют дети, — тихо буркнул он под нос, но я услышала.

Наверное, Габриэль был обескуражен таким откровением. И наверняка у него вертелся на языке вопрос о том, из практики я это говорю или же в теории. Отрицать очевидное я не стала. Когда на твоё тело зарятся взрослые, стареющие мужики, а заступится за сироту некому — тут уже не до чувствительности аристократичных леди.

— Так я зову мальчиков? — на всякий случай уточнила я, мысленно отдавая приказ.

— Зови, — обречённо согласился он, снова прижимая меня к себе так, будто я в любой момент могла исполнить то, о чём говорила.

А при тесном контакте, с зажатыми вдоль тела руками, у меня подобная шалость точно бы не получилась.

Ждать ответа пришлось недолго. Уже через два раската треснувших балок и один грохот от обрушения западной стены, ребята принесли мне то, что требовалось.

Вернее, кого.

Удивительно, что хиёлты не повелись на побег фамильяров и продолжили прицельный обстрел. Теперь лёд вылетал из стены напротив нашей расщелины. Пока что это были маленькие кусочки, и Габ вполне достойно выдерживал фирменный массаж от русалок. Но стоило мне выглянуть из-за его плеча, как на меня нацеливалось копье, стрела или просто узкая и длинная хрень с заточенным концом. Вымазанным в какой-то дряни, к слову.

— Это яд, — пропыхтел Габриэль протискиваясь вместе со мной поглубже в расщелину. — Убить не убьёт, но существенно испортит жизнь.

— А что он делает?

Мне стало так любопытно, что я не удержалась и снова выглянула. И тут же получила в лоб отравленной стрелой. Ну как в лоб. Габ успел плечом сбить её траекторию, из-за чего прозрачная гадость разбилась о стену. Но один осколок всё-таки поцарапал мне лицо.

— Фу-у-у, как мерзко воняет. — Я зажала нос и попыталась обтереться об грудь маркиза, но он не позволил. Сжал мой подбородок пальцами и строго спросил:

— Ты когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят? Как ты вообще выжила с таким наплевательским отношением к смерти?

— Как, как. Попой кверху. Бегала от тех, кто хотел навязать мне свою защиту. Иногда приходилось прятаться там, куда даже дворняга не полезет.

— Понятно.

— Да ничего тебе не понятно! — рявкнула я, и тут же распахнула в ужасе глаза. — Я не хотела орать. Честно.

— Знаю. Я же говорил: убить не убьёт, но жизнь попортит знатно.

— То есть, я теперь ВСЕГДА ТАК БУДУ?! — последние слова опять вырвались с рявком и я прикусила губу.

— Предлагаю помолчать, — со смешком ответил Габ. — Из-за твоих криков может обрушиться потолок.

И вот зря он это сказал, знаете?..

Чувствуя, как внутри опять всё закипает, я попыталась сбросить напряжение от души лягнув стену, но что-то пошло не так. Вместе стены там оказался нос русалки. Моя пятка с громким чавком вошла ему промеж глаз. Хотя носом небольшое отверстие назвать было сложно, но для лёгкости понимания, я решила называть это именно так.

Не буду же я на каждом шагу хвастаться тем, что умудрилась вляпаться в воздушные щели хиёлты, которые генерируют жаберную слизь.

Дала в нос звучит как-то понятнее, что ли.

— Какой-то он хиЛЫЙ, — брезгливо сказала я, вытянув последнее слово в крике. — Нет, ну что за отвратительный ЯД! Тьфу.

Сама по себе я слышала это как лай на последних слогах. Вероятно, так оно и было, ведь отчего-то же Габ ржал.

— Не трудись, — посоветовал он, убирая мою ногу с морды русалки. Та ещё не пришла в сознание, и по-прежнему полулежала на полу, не успев полностью вылезти из стены. — Эффект яда будет сохраняться, пока ты полностью не пропотеешь.

— ПроПОтею? ЗДЕсь?!

— Ага. Придётся что-нибудь придумать. Не переживай.

Я замолчала. Не только из-за совета и обещания маркиза, а потому что расстроилась из-за того, что на ровном месте приходилось орать как сумасшедшей.

Пока я предавалась унынию и молча обещала отомстить гадким рыбам, мальчики притащили череп. Смотрелось это до странности нелепо: два маленьких скелета, с полыхающими от возбуждения глазницами, несут на вытянутых вверх руках огромный ухмыляющийся череп, в два раза больше их самих.

— Маленькая леди? — Голос духа звучал удивлённо. — Почему… Нет, как вы тут… Ах, я понял. — Я выглянула из-под локтя Габриэля и виновато шмыгнула носом. — Не отвечайте, нет. — Череп глухо хохотнул. — Я вижу, как по вашим меридианам ползет ледяная дрянь. Эй, ты. Не делай вид, что не слышишь. Возьми девочку на руки и ни за что не отпускай.

Габриэль содрогнулся, сжал плотно губы и выполнил приказ. Странно-то как. Почему он ему подчиняется? Где его обычная заносчивость?

Да ещё так беспрекословно. Чудеса.

Как только мои ноги взвились вверх, череп плюнул и весь коридор заволокло зелёным дымом. Габ прикрыл нос рубашкой, и глазами приказал тоже самое сделать мне. Не будь у нас другого выхода, я бы никогда не согласилась на подобное, ведь болтаться кверху попой, на плече у мужчины, не тоже самое, что быть на руках. Пусть Габ и выполнил приказ, но сделал это по-своему. Из любви ли к этому странному старикашке, или же из вредности, не знаю. Но до самого морозильника он нёс меня именно так, не отвлекаясь на взрывы, грохот и цокот костей моих фамильяров. Ведь им, маленьким, приходилось тащить этот череп на себе.

Уже у входа в морозильник маркиз остановился, аккуратно спустил меня на пол и предупредительно вскинул руку.

Боясь очередной раз гавкнуть, я вопросительно подняла брови, надеясь, что он поймёт.

— Тебе для лечения Доуля нужно говорить?

Я кивнула и с раздражением почесала затылок.

А ведь и правда. Для лечения нужно будет снова петь заклинание, но если из моего рта будут вырываться крики, то ничего не получится. Даже наоборот. Боги могут оскорбиться и заставить меня заплатить за подобное невежество.

— Стой здесь.

Он подхватил череп под нижнюю челюсть, стряс с него скелетиков и зашёл в комнату, закрыв перед моим носом дверь.

Через пару минут Габ вернулся, но уже один. Снова подхватил меня на руки, теперь уже по-человечески, и понёс на второй этаж. Туда, где в первый день я нашла комнату с деревянной купальней и ночным горшком.

— Н-не…

— Молчи лучше, а то перепугаешь всех. — Он пнул ногой дверь и тут же её захлопнул. — Раздевайся.

— Ч-чеГО?!

— Да господи! — Габ швырнул снятую куртку в угол и закатал рукава. — Неужели ты подумала, что могла заинтересовать меня в этом плане? Мозги тоже ядом пропитались? Ты сейчас отравлена и весь яд можно вывести только с потом.

Он прошёл в конец комнаты, поднял двумя руками лохань и вытряхнул из неё столетнюю пыль. Потом с грохотом и скрипом поставил на место, оторвал от стены несколько больших кусков льда и бросил внутрь деревянной ванны.

Он хочет, чтобы я потела во льду?..

Пока я недоверчиво мялась рядом, маркиз положил руку на лёд и начал топить его с помощью магии. Как тогда, у себя на столе.

— Вот. Должно быть достаточно. Раздевайся и залезай, а я буду греть тебя до тех пор, пока яд не выйдет.

— Н-нет… н-но…

— Залезай.

Скорчив молчаливую гримасу, я подняла волосы и ещё раз перетянула их остатками шнурка. Потом разделась до нижнего белья и зашла в воду.

Грубо сколоченная лохань столько лет простояла без дела, её и не смазывали наверняка, так что я совсем не удивилась, когда пол вокруг нас начало заливать водой.

Хах. Сколько лет я не могла позволить себе вот так расслабиться? Во дворце императрицы, перед аудиенцией, меня наскоро тёрли мочалками до ссадин, а потом поливали кипятком с замоченными в нём травами. Здесь же температура воды хоть и была высока, но всё равно не обжигала.

Габриэль сел спиной к ванне, оставив одну руку в воде.

— Когда закончим, тебе придётся поторопиться. Одан, тот череп, использовал иллюзию сна, чтобы ненадолго облегчить боль Доуля. Но длительное воздействие чревато.