Все мое тело покалывает от мрачных перспектив и новой, дикой целеустремленности.

Он понятия не имеет, кого только что пригласил к своему двору.

— Ну? — подгоняет он.

— Ладно, — выдавливаю я сквозь зубы. — Я согласна.

Самодовольная улыбка уже расплывается по его лицу еще до того, как я успеваю договорить, словно он заранее знал, что добьется своего, даже до начала переговоров. Невыносимый самодовольный мальчишка.

Я ненавижу его, ненавижу, ненавижу.

Но мне не обязательно любить его, чтобы играть в эту игру.

На самом деле, так даже лучше; по моему опыту, клинки входят в спины напыщенных ублюдков гораздо плавнее.

— Значит, решено, — говорит он, надевая маску обратно и жестом подзывая меня следовать за ним, направляясь к выходу.

Гул голосов мгновенно смолкает, сменяясь гробовой тишиной, когда появляется король. Единственный звук — это возня драконьего детеныша, но и он затихает, как только я попадаю в поле его зрения. Всадники в масках, прибывшие с королем, остаются ровно на тех же местах, где он их оставил, разве что теперь они в седле.

Командор Гарет выступает ему навстречу.

— Мы выступаем, — сообщает ему король Рив.

— Уже? Люди устали, сир. И лошади…

— Ты знаешь не хуже меня, что оказалось в наших руках. Задерживаясь здесь, ты навлекаешь беду. Люди и кони смогут отдыхать столько, сколько потребуется, как только мы окажемся за нашими стенами.

Гарет не выглядит согласным, но, похоже, понимает, что выбора ему особо не оставляют — совсем как мне. Я вижу, как его кулаки сжимаются и разжимаются.

На долю секунды кажется, что у нас общий враг.

Он коротко, сухо кивает.

— Связанная девчонка? — интересуется он, словно я не стою в двух шагах от него.

— Она поедет со мной.

Все внутри меня восстает против этой мысли.

Но я сохраняю самообладание.

До тех пор, пока король Рив не смотрит на Брайар и не добавляет:

— Держите ее под жестким контролем и доставьте прямиком в подземелья, как только прибудете в Люсиндрис. Если она каким-то образом сбежит, пусть боги помилуют твою душу — потому что я не стану.

Гарет склоняет голову.

— Понял.

Я хватаю короля за руку, когда он поворачивается к своему коню.

— Ты говорил, что она будет в безопасности!

Он устремляет взгляд на мои пальцы.

— Она и будет. Я не собираюсь причинять ей вред, до тех пор пока ты сотрудничаешь.

— Я и сотрудничаю. Тебе не нужно бросать ее в темницу, чтобы быть в этом уверенным!

— Боюсь, нужно.

Я в такой ярости, что не могу вымолвить ни слова.

— Рычаг давления. — Его голос звучит ледяно. — Жизненно важно в моей профессии, сам понимаешь. — Он отдирает мои пальцы от своего рукава, вновь переключая внимание на коня, и подзывает его мягким щелканьем языка.

Внезапно все начинает двигаться слишком быстро. И хотя я согласилась пойти с ним — хотя я знаю, что сейчас не время испытывать удачу, — я не могу сдержать вырвавшийся из-под контроля гнев.

Я взмахиваю краденым ножом прежде, чем успеваю осознать это.

Король резко разворачивается, перехватывая меня за запястье прямо посреди удара. Его вторая рука стремительно вылетает вперед и хватает меня за вторую руку, хватка невероятно сильна, когда он отталкивает меня назад, удерживая на вытянутой руке. Его магия проносится вокруг нас свирепым зимним ветром, пронизывая одежду насквозь и замораживая дыхание в груди.

Драконий детеныш испускает пронзительный визг, эхом отзывающийся на мою собственную нарастающую панику. Знакомый жар колотится в груди, и на этот раз я позволяю ему затопить меня без всякого сопротивления, надеясь, что он защитит меня от холода.

Глаза короля Рива словно меняются, темнея почти до черноты. Его губы приоткрываются, и я снова замечаю вспышку острых зубов — на этот раз я в этом уверен. Его челюсть яростно двигается, будто он борется с желанием вонзить эти зубы мне в горло.

Это… пугает.

Он резко отпускает меня.

Я настолько ошеломлена, что делаю шаг назад, даже не помышляя о том, чтобы попытаться пырнуть его снова.

Мы смотрим друг на друга в течение нескольких прерывистых вдохов.

Он тяжело сглатывает, беря себя в руки. Его голос лишен каких-либо эмоций, холодных или иных, когда он произносит:

— Садись на коня.

Ярость все еще тлеет под кожей. Но теперь к ней примешивается и страх, если уж быть до конца честным — а отец всегда учил меня быть честным в этом. Доверять страху получается не всегда, но игнорировать его — редкая глупость.

И прямо сейчас этот страх умоляет меня не делать ничего безрассудного.

Бросив на короля последний настороженный взгляд, я подхожу к его коню и взбираюсь на спину, с некоторым трудом справляясь с непривычным седлом и огромными размерами животного; ни с тем, ни с другим нелегко совладать, когда у тебя всего один глаз.

Как только мне наконец удается удержать равновесие, король безмолвно запрыгивает позади меня, обвивая рукой мою талию и прижимая к себе крепче. Его сердце стучит у меня за спиной, словно мерные удары боевого барабана, зовущего нас на битву.

— А теперь сиди смирно, — бормочет он, наклоняясь ближе, так, чтобы только я мог его расслышать. — Моя магия может лишь отчасти защитить нас, а между этим местом и моим городом таятся вещи куда более скверные, чем драконы.

Глава девятая

Мы едем всю ночь напролет и прибываем к главным воротам Люсиндриса на рассвете.

Ворота массивные, выше любого здания, существовавшего в Халвгейте еще до Эмберфолла. Стены из черного камня поднимаются из земли, словно отвесная скала, их поверхность покрыта сценами, вникать в которые у меня уже не осталось сил. По верху тянется замысловатая ковка, а по обе стороны из углов стены возвышаются две позолоченные статуи — обе в натуральную величину, в виде драконов. Один дракон опирается когтями на большой щит; другой раскинулся в ленивой позе, полусложив крылья, словно готовый в любую секунду взмыть в воздух. Солнечный свет бьет в их золотые глаза, отражаясь прямо мне в лицо, и эта яркость наконец вырывает меня из оцепенения.

Даже после этого я все еще чувствую себя дурно.

Сколько времени прошло с тех пор, как я ела? С тех пор, как спала? Часы слились в одну унылую мутную пелену. В какой-то момент была вода, и короткая остановка, когда мы спешились и мне разрешили справить нужду под конвоем, но теперь это кажется событиями многодневной давности; я уже начинаю думать, что мне это просто привиделось.

Я потратила годы, учась выживать на крохах и силе воли, но едва ли помню много моментов, когда чувствовал бы себя хуже, чем сейчас.

«Приезжай в мой город как мой гость», — говорил король Рив.

Если так он обращается со своими гостями, меня бросает в дрожь при мыслях о том, как он обходится с врагами.

С другой стороны, полагаю, мы оба понимаем, что гостем я на самом деле не являюсь. Мы могли заключить предварительную сделку, но часы тяжелой езды, когда нас разделяло едва ли пару дюймов пространства, ничуть не ослабили напряжение. Я не пыталась снова пырнуть его — по крайней мере пока, — но и не прилагала никаких усилий, чтобы смягчить исходившую от меня ненависть.

И презрение это несомненно обоюдно.

Те немногие слова, что он бросил мне, были отрывистыми приказами или холодными наблюдениями. Его рука по-прежнему железным обручем затянута вокруг моей талии. Каждое движение моего веса, каждая попытка сменить позу вызывают немедленную реакцию — более крепкую хватку, прорычанное предупреждение или ледяные всплески его магии, кусающие меня за позвоночник, от которых кожа покалывает, а дыхание сбивается.