Покажи мне худшее в себе.

Я не знаю, что в этом мужчине заставляет меня хотеть обнажить перед ним самое худшее, что во мне есть.

Может быть, я просто устала держать это в себе. Может быть, дело в том, что он не ненавидит драконов так, как все дома, и поэтому мне кажется более безопасным признаться ему в следующем.

Я снимаю повязку с глаза, наматывая ее ленту на запястье, и произношу:

— Теперь, когда я не могу отрицать связь между нами с Сеской, подтвердилось кое-что ужасно неправильное во мне. Кое-что, чего я всегда боялась.

— И именно…?

— Что Эмберфолл произошел по моей вине. — Слова дрожат, когда они наконец пробивают себе дорогу наружу, увлекая за собой пятилетнюю боль. — Это по моей вине драконы пришли в Халвгейт в ту ночь. Они искали меня.

— Тебя?

— Командир Гарет и я говорили о том, как взаимодействуют низшие драконы и божественные, — продолжаю я дрожащим голосом. — О том, что низшие не могут сопротивляться и покоряются божественному, когда-то обретает свою полную, связанную силу, поэтому они нападали на них, пока те были еще совсем молодыми. Думаю, именно поэтому Сеска была ранена, когда они ее нашли. И именно поэтому более свирепые, низшие твари пытались убить меня за годы до этого. Они пытались помешать связи получить шанс проявиться, стать достаточно сильной, чтобы подчинить их.

Выглядит он так, будто хочет возразить, но никак не может подобрать слова.

— Они должны были убить меня. — Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. — Лучше бы они это сделали.

— Ароуин…

— Я попыталась покончить с собой, когда они этого не сделали. — Слова льются всё быстрее, превращаясь в бурный поток, который невозможно остановить. — Посмотрев, как одного из них уносят моего жениха, я забралась в обгоревший каркас дома моих родителей и просто… просто легла там. Ожидая, пока до меня доберутся языки пламени. Что они и сделали. Огонь покрыл каждый дюйм моего тела. Но что-то помешало мне сгореть — магия, которую я тогда не понимала. И понимать не хотела.

На его лице медленно проступает осознание.

— Ты думаешь, это была магия Сески?

Я киваю.

— У меня нет доказательств. Лишь теория. Я не знаю, как она могла защитить меня через разделявшее нас расстояние. Я не знаю, родилась ли она тогда на самом деле или была лишь полусформированным существом, которое боги все еще лепили из эфира. Но я знала ее до того, как мы встретились в ту ночь в лагере твоих солдат. Я просто… отрекалась от нее. От всех, включая саму себя. И продолжала отрекаться даже после того, как мы встретились лицом к лицу, и даже приехав сюда, пока наконец не поняла, что у меня нет другого выбора, кроме как впустить ее, если я хочу выжить.

Он скрещивает руки на груди, понурив голову в раздумьях.

— Я никогда никому об этом не рассказывала, потому что не знала, как люди дома отреагируют, заметив у меня хоть какую-то связь с драконами. Даже до Эмберфолла жители моего города так яростно ненавидели драконов… если бы они узнали, кто я такая…

Я не могу заставить себя закончить фразу. Тишина затягивается на невыносимо долгий срок, становясь тяжелее любых цепей, что я тащила за собой, и я задаюсь вопросом, не сделала ли я только хуже, выложив ему всё это.

— То, что случилось в ту ночь… — осторожно начинает он. — Ты никак не могла на это повлиять. Драконы формировали этот мир задолго до того, как появился кто-либо из нас. Ты рождена, чтобы связать с ней свою судьбу; это был не твой выбор.

— Но это было эгоистично — держать свои видения в секрете. Эгоистично оставаться в городе вместо того, чтобы уйти и принять это проклятие, эту судьбу, это… что бы оно ни было. Эгоистично и трусливо. И из-за этого погибли тысячи людей. — Я сжимаю перила так сильно, что боль пронзает ладонь. — Так теперь ты понимаешь, почему мне вовсе не хочется, чтобы кто-то узнал меня по-настоящему?

Еще один долгий отрезок тишины. Ветер усиливается, разгоняя облака и обнажая еще больше звезд и луну, но дракона все нет и нет.

«Где же ты?» — думаю я.

Никакого ответа.

Знакомый страх брошенности продолжает виться все глубже, оплетая мое сердце и грозя сдавить его. Раздавить.

Затем Рив делает шаг ближе, его рука ложится прямо рядом с моей на перила, а пальцы едва-едва касаются моих.

Глядя на луну, он тихо произносит:

— Я все равно хочу узнать тебя.

Я поворачиваю к нему лицо, но не знаю, что ответить. Мое горло внезапно сжимается настолько сильно, что я, пожалуй, всё равно не смогла бы вымолвить ни слова. Поэтому я молча продолжаю следить за его взглядом, устремленным в небо. Через минуту мои руки начинают рассеянно теребить запястья, перебирая отметины на обоих предплечьях, сжимая их так, как я всегда делаю, когда мне нужно обрести почву под ногами; я даже не осознаю этого, пока Рив не заговорит снова.

— Этот шрам на твоем левом запястье…

Я делаю еще один глубокий вдох. Еще один медленный выдох. Раз уж я выкладываю все остальные секреты, мне стоит рассказать ему правду и об этом.

— Это… его. Того, за кого я собиралась замуж. Символ клятв, которые мы принесли друг другу.

— У него была такая же отметина.

Я киваю, хотя на самом деле это не вопрос.

Пауза.

— Ты любила его?

Я не могу солгать, хотя какая-то сбитая с толку часть меня очень этого хочет.

— Всем сердцем.

Рив долго обдумывает это, его выражение лица сменяется от ревности до смирения, пока не застывает в чем-то совершенно нечитаемом.

Когда он наконец заводит речь снова, он меняет тему.

— То, что ты сказала ранее, — правда: божественные драконы и те, кто с ними связан, способны оказывать влияние на низших. Присутствие Пламенносвязанного исторически позволяло и другим людям создавать связи с некоторыми из низших драконов тоже, и это еще одна причина, почему любой правитель в Калдре был бы счастлив заполучить тебя на свою сторону — чтобы помочь им формировать армии, подкрепленные драконами и их магией. А те драконы, что так долго защищали мой город… они стали менее предсказуемыми с тех пор, как вы с Сеской появились здесь. Нам стало сложнее их контролировать, потому что вы двое уже вмешиваетесь, даже не пытаясь. Они признают ее божественную сущность, пусть даже она сама еще до конца этого не понимает.

— А как вы вообще контролировали их с самого начала?

Рив колеблется.

— Это сложно.

— Ну конечно. — Я одариваю его выразительным взглядом. — И абсолютно ничто другое из того, с чем я разбираюсь, не является сложным, так что да, отличный аргумент, прекрасный повод ничего мне не рассказывать.

Он вздыхает.

— Просто ответь на мой вопрос. Я знаю, что твое королевство пришло к власти в период, когда боги не дарили миру божественных драконов… но почему низшие драконы согласились служить Мурену? Почему они отдали вам столько власти и магии?

Жилка на его щеке слегка подергивается.

— Они не отдавали.

— Не отдавали? Тогда как же… — Слова замирают на моих губах, когда его глаза останавливаются на мне, а в их глубине вспыхивает внезапная темнота, исследовать которую мне уже не хочется.

— Они не отдали ее нам, — говорит он. — Мы ее украли.

Глава двадцать восьмая

Я уверена, что расслышала его неправильно.

— Украли?

Он кивает.

— Как вообще можно украсть у богов? — Ведь по сути это именно то и значит, если легенды о божественных руках, создававших драконов, правдивы. Судя по этим легендам и тому, что я исследовала последние недели, даже низшие создания всё равно связаны с небесами, их магия санкционирована высшими силами, и она куда сложнее всего того, что простой человек способен просто так взять и прибрать к рукам.

Рив снова колеблется, словно пытается решить, с чего начать объяснение.