Испытание начинается с кругового танца. Гарет приближается не спеша, проверяя мою защиту. Я уворачиваюсь от его первого взмаха, затем от второго, стараясь держаться поближе к ближайшей установленной мишени — деревянному столбу с привязанным к нему клочком синей ткани. Он выглядит достаточно хрупким; превратить его в щепки с помощью магии не должно составить труда. По крайней мере, в теории.

Я пытаюсь ослабить бдительность и нащупать хоть намек на силу, любую силу, способную зародиться вокруг Блайт. Легкий жар, вспышку энергии, малейшее дыхание магии…

Ничего.

Снова кажется, будто она скрывает части себя; даже привычное, фоновое ощущение силы, обычно исходящее от нее, куда-то исчезает. Я едва не ожидаю, что, бросив взгляд на нее, увижу, будто она каким-то образом улетела или окаменела просто мне назло.

Следующие удары Гарета сыплются быстрее и жестче.

Я отражаю их, но отдача от ударов отзывается гудком в руках, слегка онемевших от напряжения. Мои парирования становятся все более небрежными; я неверно рассчитываю траекторию одного из ударов и едва не пропускаю острие его меча в свой уцелевший глаз.

Я слышу, как Блайт шевелится на платформе. Она быстро успокаивается, и никакая магия не пробуждается… но это все равно наводит меня на мысль.

Я подбираюсь ближе к Гарету, уворачиваясь и лавируя с помощью выверенных, контролируемых финтов — а затем нарочно позволяю ему нанести мне несколько ударов по рукам и плечам, каждый из которых достаточно силен, чтобы причинить боль.

От каждого удара воротник вокруг шеи Блайт приподнимается все выше. Теперь оба ее глаза открыты, следя за нашими движениями с возрастающей интенсивностью.

— Было бы чертовски здорово владеть сейчас магией, — бормочу я себе под нос, отражая один удар за другим.

«Было бы, не правда ли?» — ее голос просачивается в мой разум, прохладный и насмешливый.

Я сжимаю зубы и снова сосредотачиваюсь на деревянном столбе. Я пытаюсь представить, как он загорается, или как воздух вокруг него закручивается в порыв ветра, срывающий синюю тряпку.

Все еще ничего.

Прошло всего несколько минут, но Гарет уже двигается быстрее, нанося удары свирепее, чем когда-либо прежде — за сегодня или вообще. Его движения резче, дыхание тяжелее, словно он едва себя контролирует.

Вскоре я уже не просто время от времени позволяю ему ударить меня; я банально не успеваю уворачиваться от его меча. Он обрушивается на мое тело снова и снова, пока я мечусь между защитой и отчаянными попытками ухватиться за зыбкую связь между мной и этим проклятым драконом.

Советники наверху шепчутся и тычут пальцами.

Меч Гарета со злосчастным треском врезается мне в ключицу, и я сдавленно ахаю, отступая назад. Боль настолько острая, что в глазах начинает двоиться.

Блайт полностью поднимает голову.

Ее когти выпускаются, впиваясь в металлическую платформу.

Я не смотрю на нее. На этот раз не из упрямства, а потому что не могу позволить себе отвести глаз от Гарета, который несется вперед с занесенным высоко мечом. Я принимаю его выпад ответным взмахом снизу вверх, но при парировании он не отступает. Вместо этого он прижимает свое лезвие к моему, упирается пятками в землю и давит до тех пор, пока я не оказываюсь на одном колене, изо всех сил стараясь не дать ему полностью пробить мою защиту.

Его выражение лица холодно, голос тих и почти угрожающ:

— Ты затеяла опасную игру, Ароуин Вейл. Король, может, и выслушал тебя вчера вечером, но это не значит, что твое решение противостоять ему было умным — как и привлекать столько внимания к каждому твоему шагу с этим драконом. Я пытался защитить тебя от его взглядов.

— Что-то я не чувствую себя особо защищенной в данный момент, — рычу я, когда мои силы начинают иссякать, а руки грозят подогнуться под тяжестью.

Угрожающий блеск не до конца исчезает из его глаз — хотя он немного ослабляет напор, словно размышляя о перемирии.

Слишком поздно.

В следующий миг я чувствую, как сквозь меня снова проливается паника Блайт, сменяясь волной защитной ярости. Воздух дрожит, стремительно накаляясь вокруг нас, и меч Гарета вспыхивает — деревянный тренировочный клинок трещит ярко-оранжевым светом, прежде чем взметнуться пламенем, которое едва не опаляет ему лицо.

Он швыряет его на землю, забрасывает песком и затаптывает сапогом, после чего бросает через плечо взгляд на дракона.

Она поднимается во весь рост, и из ее горла вырывается тихое шипение.

Предупреждение.

Советники наверху умолкают окончательно.

Я тяжело дышу, откладывая меч в сторону и упираясь ладонями в песок, пытаясь прийти в себя.

— Это не считается, если ты не направляешь силу сама, — тихо и предельно нейтрально произносит Гарет, медленно переводя взгляд на меня. — А теперь поднимайся на ноги. Приведи себя в порядок. И будем надеяться, что королевские советники не доложат о том, что только что видели, ничего слишком компрометирующего.

С этими словами он разворачивается и уходит, оставляя свой обугленный тренировочный меч дымиться в песке.

Я смотрю ему вслед, сбитая с толку и встревоженная.

«Это было странно», — думаю я, и Блайт нетерпеливо переступает в цепях, словно слышит мои мысли так же четко, как голос.

«Будь начеку», — снова предупреждает она. — «Что-то с ним не так».

Глава девятнадцатая

Когда я возвращаюсь во дворец, Брайар спит, и хотя мне не терпится наверстать упущенное, я решаю ее не беспокоить.

Вместо этого я провожу вторую половину дня, отмокая в ванне и размышляя о том, удастся ли мне когда-нибудь разобраться хоть в ком-то в этом проклятом богами дворце.

Синяк, оставленный Гаретом после того особенно жестокого удара в ключицу, впечатляет — размашистое безобразие, из-за которого каждый глубокий вдох отзывается болью. После купания я пытаюсь замазать его пудрой и скрыть с помощью одежды, но из-под любого наряда все равно проглядывают болезненные сине-фиолетовые разводы. Между этим увечьем, моим блеклым глазом и прочими царапинами я похожа вовсе не на избранную богами наездницу дракона, а скорее на ожившего мертвеца.

Впрочем, ничего не поделаешь, поэтому я одеваюсь поудобнее, натягиваю кольцо, подаренное королем, на сбитые костяшки и продолжаю жить дальше.

Покинув комнату, я ненадолго заглядываю в библиотеку — мне не терпится побольше узнать о способностях драконов считывать чужие эмоции и намерения. Не знаю, насколько серьезно мне следует воспринимать недавние предостережения Блайт; неужели она и вправду может подсказать, кому стоит доверять, а кого опасаться?

Это не кажется невозможным, если ее действительно сотворили боги. И я нахожу один любопытный отрывок о некогда связанной богами паре, служившей королю Ормита: поговаривали, будто они умели читать мысли и использовали этот дар, чтобы разоблачить бесчисленных предателей и заговорщиков.

Правда, подробностей о том, как именно они это делали, почти не приводилось — и это до ужаса раздражает. Мне хочется собирать информацию так же методично, как я делала это для всех своих прошлых заданий.

Разница, конечно, в том, что это задание я вовсе не выбирала. Эта связь, эта мнимая судьба… ее навязали мне силой.

И происходящее до сих пор кажется нереальным.

Здесь нет других таких же, как я, оставляющих знаки и размечающих безопасные пути, как это бывало у моих товарищей-пепельных странников. Прикосновение к клейму на руке больше не приносит прилива целеустремленности и уверенности. Оно лишь заставляет меня чувствовать себя бесконечно одинокой.

Главный библиотекарь — леди Элспет, как я успела узнать, — выделила для меня отдельный кабинет в ответвлении от главных архивов. Там я могу собирать и изучать нужные тексты, не таская тяжелые фолианты к себе в комнату. Здесь тише. И гораздо более уединенное, что защищает меня от бесконечных расспросов и осуждающих взглядов придворных, снующих туда-сюда.