По ветру доносится скрип и треск ломающихся сучьев, за которыми следует глухой стук падающих деревьев — а затем безошибочно громкий грохот врезавшегося в землю дракона.

Рив находится по меньшей мере в полумиле впереди меня. Я не успею догнать его до того, как он доберется до этого дракона, и Сеска понимает это так же хорошо, как и я, из-за чего, судя по всему, я чувствую ее нетерпение, покалывающее меня изнутри, словно статика перед ударом молнии.

У меня нет времени как следует всё обдумать.

Я бросаюсь вперед и карабкаюсь на ее переднюю лапу, цепляясь рукой за ее мускулистое плечо и подтягивая себя вверх. Она наклоняет и приподнимает лапу с удивительной проворностью, помогая мне полностью устроиться у нее на спине. Я лихорадочно ищу, за что бы ухватиться, пальцы скребут по скользким от дождя чешуйкам, и в конце концов нащупываю пучок перьевой гривы, одновременно с этим сжимая ее бока ногами так крепко, как только могу.

— Ты уверена насчет…

Она делает три огромных прыжка, а затем взмывает в воздух, поднимая нас выше с помощью нескольких мощных взмахов крыльев.

Мой желудок переворачивается, а затем и вовсе куда-то проваливается, оставаясь где-то далеко внизу, в темноте и грязи, пока я прижимаюсь всем телом к ее шее и держусь изо всех сил.

Пару секунд не существует ничего, кроме шока и размытой пелены — земля исчезла, повсюду свищет ветер, а подо мной перекатываются невероятно мощные мышцы дракона. Мир кренится, несется куда-то вперед и в один миг становится необъятным. Мне хочется восхититься этим, посмотреть вниз, глядеть по сторонам и просто сосредоточиться на том, насколько невероятен этот момент.

Затем молния раскалывает небо впереди нас, и я вижу шрам из поваленных деревьев вместе с тревожным зрелищем почерневшей, погибающей листвы — той самой черноты, что несколько минут назад разъедала того дракона, — и это напоминает мне, что где-то в глубине этого леса прячется идиот-король, начисто лишенный инстинкта самосохранения.

Восхищаться я смогу и позже; сейчас мне нужно сосредоточиться на его поиски.

Сеска начинает снижение, зигзагами пробираясь сквозь верхний ярус крон, а ветви царапают воздух вокруг нас. Я зарываюсь лицом в ее шею, защищая его от хлещущих сучьев и бьющих в лицо пропитанных дождем листьев. Когда я набираюсь смелости и снова поднимаю глаза, мы вылетаем на поляну, усыпанную мертвыми и упавшими деревьями, от которой слабо пахнет той же сернистой гнилью, что и прежде.

И там стоит Рив, лицом к ядовитому дракону, с поднятыми руками, словно пытаясь заставить его обратить на себя внимание, выслушать его.

Воззвать к его разуму.

Зверь даже не колеблется.

Он бросается на него с широко разинутой пастью, и из его пасти вырывается новое облако клубящейся тьмы.

— Сеска! — кричу я.

Ей не нужны никакие дополнительные команды; она уже мчится к ним. Она плавно приземляется на краю поляны, опуская все четыре лапы на землю лишь на мгновение, достаточное для того, чтобы я могла спрыгнуть с ее спины. Получается не слишком изящное приземление, но я успеваю ухватиться за дерево до того, как ноги окончательно подкашиваются подо мной.

Сеска бросается дальше, мощные лапы пружинят, вновь запуская ее в воздух. Она сталкивается с другим драконом, когда тот пытается резко взмыть вверх и уйти от нее, ее тело изгибается так, что все четыре пары когтей впиваются в его брюхо. Она намного крупнее и двигается с такой яростной грациозностью, какой я в ней еще никогда не видела. Второй дракон быстро падает под ее напором, но его меньший размер делает его более проворным, позволяя вывернуться и ускользнуть в темное сплетение окружающих деревьев.

Сеска бросается в погоню, листья взвихриваются вихрем позади нее, несколько деревьев падают, кренясь и скрипя, когда она отталкивается от них.

Я собираюсь последовать за ней, как вдруг Рив хватает меня за капюшон плаща.

— Отзывай ее, — хрипло требует он.

— Что? Почему? Она…

— ОТЗЫВАЙ ЕЕ! — В его глазах дикое безумие. Опасность.

Я вырываюсь, качая головой.

— Ты несешь бред. Что-то не так, ты не можешь…

Он бросается вперед, обхватывает меня за талию и валит на землю. Мы катимся по грязи, борясь друг с другом, пока ему не удается схватить меня за волосы и резко откинуть мою голову назад, подставляя горло под кинжал, который он выхватывает откуда-то со стороны пояса.

Паника настигает меня, пронзая сердце насквозь.

В тот же миг Сеска издает звук, похожий на раскалывающуюся землю.

Спустя мгновение она врывается обратно на поляну, с грохотом приземляясь перед нами и вставая на дыбы на задних лапах, с расправленными крыльями и сверкающими когтями.

Рив бросает на нее один взгляд и мгновенно замирает. Он добился своего. Я отозвала Сеску к себе — пусть и не по своей воле, — и ей даже не нужно скалить на него зубы, чтобы он отпустил меня; он уже делает шатающийся шаг назад. Затем еще один. Он смотрит на кинжал, всё еще сжатый в кулаке, так, словно не помнит, как он туда попал. Странный, сдавленный звук вырывается из его горла.

Он швыряет кинжал на землю.

Я смотрю на заляпанный грязью клинок, пытаясь и не находя в себе сил вдохнуть. — Какого черта здесь происходит?

Он не отвечает, лишь опускает голову, закрывая глаза.

— Почему? — требую я ответа. — Почему ты позволил этому дракону просто улететь и продолжить угрожать твоему городу? Сеска могла с ним справиться! Почему ты ее остановил?

Он начинает уходить.

Я хватаю его за руку и резко разворачиваю к себе лицом.

Напряжение пробегает по его мышцам, и я готовлюсь к трансформации, которую уже видела раньше — темнеющим глазам, заостряющимся зубам.

Но на этот раз этого не происходит.

Он остается полностью, мучительно человеком.

И тут он просто… обмякает.

Он падает на колени прямо здесь, в самом грязном, залитом водой месте поляны: одна рука упирается в землю, а другая крепко прижата к груди, словно он пытается удержать сердце по частям, пытается не дать ему вырваться и разбиться о лесную подстилку.

Сеска испускает долгий, размеренный выдох, опускаясь ниже к земле с прижатыми крыльями. Она, судя по всему, считает, что любая опасность, исходившая от него для меня, миновала. Лес вдруг становится жутко тихим, слышен лишь стук дождя по листьям да затихающий до почти полного штиля ветер.

Я не знаю, что еще делать, поэтому просто опускаюсь на колени перед Ривом, пытаясь разглядеть его лицо, пытаясь постичь его, постичь всё это.

— Почему ты отпустил его? — снова произношу я, на этот раз едва слышным шепотом.

В ответ по-прежнему тишина.

Я подаюсь чуть ближе, моя рука накрывает его ладонь в грязи, а в груди пускает корни необъяснимый страх.

Проходит целая вечность, прежде чем он наконец приподнимает голову на пару дюймов, хотя по-прежнему не смотрит мне в глаза. Боль, запечатленная на его лице, настолько ужасна, что забирает воздух из легких.

— Потому что… этот дракон… был Арло.

Глава тридцать четвертая

Деревья вокруг кружатся, всё расплывается перед глазами, и мне требуется слишком много времени, чтобы понять: это происходит потому, что я до сих пор забываю дышать.

— Что значит — это был Арло?

Рив не отвечает. Не думаю, что он вообще меня слышит. Или видит. Его взгляд расфокусирован, глаза блестят от непрошеных слез. На его лице видны и другие следы от влаги, хотя отличить их от дождевых капель трудно.

Проходит минута, затем еще одна, прежде чем он хриплым, надломленным шепотом произносит:

— Я… я не могу его спасти. Ему становится хуже. Хуже, чем кому-либо, кто страдал от этого раньше, и я не знаю почему. Он ведь даже ничего не сделал, и все равно продолжает платить цену за грехи, которые наши предки совершили против долбаных богов.