Я заставляю себя выпрямиться, проглатывая стон боли.

— Похоже, твои тренировки проходят просто прекрасно. — Кестрел мило улыбается — вежливое шоу ради младшего брата; я не упускаю из виду жестокое удовлетворение, блестящее в ее глазах.

— Так и есть, — лгу я. — Хотя вряд ли это можно назвать испытанием по сравнению с повседневной жизнью большинства людей за пределами вашего блестящего оазиса. — Я натягиваю собственную приторную улыбку.

— Рада это слышать. — Она понижает голос и добавляет: — Только не теряй бдительность, м? В роскошных местах тоже хватает своих опасностей.

— Благодарю за ваш добрый совет, Ваше Величество.

Внимание Арло снова переключается на Блайт. Он снова прижимает ту же руку к груди, и его дыхание вновь становится слегка затрудненным.

Беспокойство омрачает лицо сестры, когда она оглядывает его. Она словно мгновенно забывает о своем недовольстве мной, берет Арло за руку и уводит его прочь без лишних слов и оглядки назад.

Блайт издает тихий, скорбный звук, глядя им вслед.

Я подхожу и сажусь на край ее платформы, свесив ноги, чтобы хоть немного снять нагрузку с колена.

— Странно это всё, да?

Она поворачивается ко мне спиной и с недовольным фырканьем валится на бок.

— Итак, мне наконец удалось оскорбить тебя настолько, что ты собираешься оставить меня в покое?

Она никак не реагирует.

— Похоже, в тебе тоже есть изрядная доля упрямства. — Я издаю безрадостный смешок. — Может, мы все-таки родственные души.

Я откидываюсь назад на ладони, вздыхая.

Ее хвост взмахивает в мою сторону, и перистый кончик бьет меня по руке с неожиданной болью.

— Тебе обязательно было применять насилие.

Ее хвост начинает хлестать еще яростнее в ответ. Когда я отступаю назад и выскальзываю из зоны ее досягаемости, я замечаю, что командор Гарет направляется к нам.

— Погляжу, вы с ней ладите даже лучше, чем раньше, — говорит он.

— Думаю, она злится из-за отсутствия обеда. — Заметив, что он не принес с собой никакой еды, я многозначительно добавляю: — Судя по всему, на этой почве мы и сближаемся.

Гарета не пронимает пассивно-агрессивный комментарий.

— Если честно, часть меня надеялась, что по возвращении я обнаружу, будто она съела тебя на обед.

— Раз уж зашла речь, думаю, я втайне тоже на это надеялась.

Блайт издает надменное фырканье, словно жалеет, что упустила возможность так и поступить.

— Значит, по крайней мере, мы все согласны друг с другом, — шучу я.

Лицо Гарета остается каменным, пока он снова берет в руки тренировочное оружие.

— Вы оба сможете уплетать сколько угодно еды после того, как у вас получится сделать хоть что-то полезное.

Это все предисловие, которым он предваряет вторую часть нашей тренировки — в следующее мгновение он уже бросается на меня, заставляя снова двигаться до того, как я успеваю хотя бы запротестовать.

Сражаться с ним на пустой желудок — чистая пыльца мучений, и ситуация ухудшается оттого, что все боли и синяки, полученные ранее, успели ожесточиться и дать о себе знать.

Истощение делает мои движения неловкими, а реакцию — замедленной. Злость — единственное, что поддерживает меня в данный момент, и даже это привычное топливо подходит к концу.

Взаимодействие с Арло тоже тяжелым грузом ложится мне на сердце, пока мы с Гаретом выполняем одни и те же движения. Я познакомился с ним совсем недавно, но никак не могу перестать думать о юном принце. Его тощий вид, спрятанные руки, беспокойство в глазах его сестры…

Что с ним не так?

Это уже второй раз, когда в ком-то из членов королевской семьи чувствуется какой-то… подвох: первым была моя первая встреча с королем, тот момент, когда его самообладание, казалось, дало трещину.

Что дальше, интересно?

Что они все скрывают?

Ты не переживешь это… пока искренне не поверишь в эту связь.

Я начинаю думать, что под этим Гарет имел в виду гораздо больше, чем просто те тренировки, что он для меня приготовил; мне не выжить в самом дворце, если я не найду способ распутать его ложь и не проложу свой путь через всех его опасных, влиятельных игроков.

Сама мысль о том, чтобы делать это в одиночку, пугает.

Я никому здесь не доверяю.

Пока я не верну Брайар, единственное другое существо, не связанное с этим дворцом, не увязшее в его секретах… — это глупый дракон, валяющийся неподалеку.

Нехотя я бросаю взгляд в ее сторону.

Она уже пялится на меня, словно чувствует малейшую трещину, начинающую образовываться в моих защитных барьерах против нее, и самодовольно ждет, когда рухнет остальная стена.

Этого в ближайшее время не случится.

Союзники — это было бы слишком смело.

Но, может быть, нам не обязательно быть заклятыми врагами; в конце концов, у меня их и так хватает.

Еще несколько минут я спотыкаюсь на тренировке, пытаясь собрать волю в кулак, чтобы действительно попробовать то, чего Гарет требовал от меня весь день.

— Мы можем продолжать это бесконечно, если настаиваешь. — Его голос резок и холоден. Его терпение на исходе, удары с каждой минутой становятся все тяжелее. — Тебе меня не превзойти.

— Посмотрим, — рявкаю я.

Он нацеливает особо свирепый удар мне в голову. Я улавливаю проблеск безумия в его серых глазах; клянусь, на этот раз он намерен вырубить меня. Я едва избегаю удара, отскакивая вне зоны досягаемости и оборачиваясь лишь для того, чтобы увидеть, как его меч снова летит на меня.

Я вскидываю руку, чтобы защитить лицо, готовясь к неизбежной боли.

Но она не приходит.

Я чувствую силу удара — ее достаточно, чтобы заставить меня пошатнуться назад и опуститься на одно колено. Но ожидаемого всплеска боли, расходящегося по руке шока… так и не происходит.

Командор Гарет замирает. Изучает меня. Тренировочный меч все еще поднят в его руке, и я жду новых оскорблений, новых требований.

Все, что он говорит:

— На сегодня этого достаточно, пожалуй.

Пока он отворачивается, я поднимаю руку и ищу следы свежего синяка, который, я был уверен, он оставил.

Его там нет.

И я тут же понимаю, почему эта рука не болит.

Потому что небольшой участок моей кожи — как раз там, где пришелся удар меча Гарета — покрыт и защищен мерцающей синей драконьей чешуей.

Глава двенадцатая

Проходит адская неделя.

После того кратковременного успеха, когда Блайт поделилась своей чешуей, чтобы защитить меня, никаких других доказательств нашей связи больше не появлялось.

От этого становится еще более досадно, ведь я уже видела это — зная, что мы способны на что-то, — но ничего не происходит. Кажется, теперь сам дракон сопротивляется мне точно так же, как я сопротивлялся ей с самого начала. Словно она наконец чувствует, как глубоко укоренилась моя ненависть к ее сородичам, и наказывает меня за это.

Я пыталась выкопать и высвободить часть этой ненависти. Но это не та горечь, которую можно стереть за семь дней. На данном этапе это целая корневая система. Сплетенная и вросшая в самое мое нутро.

И трудно поверить, что я смогу распутать ее так, чтобы это меня не убило.

Мне разрешено всего одно свидание с Брайар, которое происходит на второй день моего кабального служения. Ровно столько, чтобы доказать мне, что она действительно здесь, действительно жива, и жестоко напомнить о том, что поставлено на карту, если я не соображу, как принести пользу правителю этого дворца.

Сам дворец не становится гостеприимнее по мере того, как я в нем обустраиваюсь. Мне дарована относительная свобода передвижения, меня защищает король в рамках нашего соглашения, как он и обещал…

Но это не значит, что я могу уйти, так что для меня я все еще больше узник, чем гость, — да и защита не означает принятие.

Лишь немногие из придворных искренне верят, что у меня есть подлинная связь с драконом, которая может оказаться полезной их королю. Остальные в лучшем случае относятся с недоверием, а некоторые откровенно жестоки, шепча обо всем подряд — от моей внешности до города, из которого я родом. И слишком, слишком многие следят за каждым моим шагом, просто выжидая, когда я совершу ошибку, чтобы доложить о ней королю в надежде, что тот меня за это покарает.