— Никаких сочных деталей для рассказа нет. Потому что ничего не было, кроме того, о чем я тебе уже сказала.

Она все еще выглядит скептически, но переходит к делу, увлекая меня к небольшой скамейке в одном из садов — относительно уединенной и окруженной цветущими грушевыми деревьями. Бросив быстрый, вороватый взгляд по сторонам, она вытаскивает из кармана пальто клочок бумаги.

— В общем, — произносит она, протягивая его мне, — вчера вечером я нашла кое-что интересное в библиотеке, пока ты… кхе… платонически отдыхала в спальне короля.

— Ничего не было, — повторяю я, выхватывая бумагу. — Давай лучше сосредоточимся на этом? Что бы тут ни было.

— Это отрывок, который я переписала из старого текста, — сообщает она. — Текст может объяснить ту странную способность твоего дракона, благодаря которой она будто бы считывает настроение командира Гарета. Я даже срисовала диаграмму, прилагавшуюся к отрывку — можешь восхититься моими блестящими художественными способностями.

Ее выдающееся искусство представляет собой смутно напоминающую человека фигуру с пламенем на месте сердца, от которого исходят изогнутые линии, тянущиеся к унылому человечку-дракону из палочек.

— Ты что, показала библиотекарю грудь, чтобы получить доступ к этому тексту? — дразня, спрашиваю я.

— Нет; принцесса сама подсказала мне то, что было нужно.

— Принцесса Кестрел помогла тебе?

— Да.

— Ты уверена, что это была именно она?

— Она вовсе не такая уж ужасная, когда узнаешь ее поближе.

— Вы знакомы всего несколько дней, — подмечаю я.

Она жмет плечами.

— Мы сблизились.

— На почве чего? Твоей любви к выпивке и полного отсутствия художественного таланта? — я поднимаю повыше ее грубый рисунок.

— И на том факте, что обе мы левши. Каковы шансы?

Я бросаю на нее немигающий взгляд. Но по правде говоря, я понимаю, что это не так уж плохо, если она действительно сближается с другим членом королевской семьи. К тому же это не так уж удивительно; Брайар всегда лучше удавалось располагать к себе людей, чем мне.

— К тому же, для протокола: у нее отличный художественный талант, — заявляет Брайар, приподнимая надетые на ней бусы. — Это сделала она.

— Только ты могла заставить эту бессердечную ведьму дарить тебе подарки, — едко замечаю я.

— Готова поспорить, я смогу заставить ее подарить что-нибудь и тебе.

— Я бы на это не рассчитывала, — ворчу я. — Но вернемся к более важным делам…

Брайар умолкает, пока я несколько раз перечитываю ее заметки. В них обсуждается талант, которым, как известно, обладали все божественные драконы на протяжении истории: это называется чтением пламени. В данном случае «пламя», о котором идет речь, подразумевает душу живого существа. Похоже, все божественные драконы — даже те, что лишены полноценной магической способности читать чужие мысли — могут с первого взгляда определить главную движущую эмоцию или энергетику существа. Они видят их как пламя самых разных цветов и интенсивности.

— Звучит немного похоже на то пламя, что когда-то горело в разных королевствах, верно? — говорит Брайар. — Те костры когда-то служили показателем общей энергии всей империи. Это примерно то же самое, но в меньшем, индивидуальном масштабе.

Я смотрю сквозь просвет в ветвях деревьев, где виден небольшой уголок арены, на которой находится Блайт. Прошло уже почти целые сутки с тех пор, как я видела ее в последний раз. Кажется, прошло гораздо больше времени. Наверное, слишком много. Поэтому я без колебаний произношу:

— Позже я поговорю об этом с Блайт.

— Думаешь, она даст тебе какие-то ответы?

Еще недели назад это было бы последним, о чем я могла подумать — пойти к дракону за ответами. Пытаться заставить ее сотрудничать со мной.

Теперь же это кажется единственным верным путем.

И я с удивлением осознаю, что это путь, идти по которому я вовсе не против, даже несмотря на то, что понятия не имею, куда он может привести.

Я делаю глубокий вдох и одариваю Брайар слабой улыбкой, стараясь выглядеть куда более уверенной, чем чувствую себя на самом деле.

— Думаю, скоро узнаю, верно?

Глава двадцать третья

В последнее время каждый раз, когда я приближаюсь к Блайт, все ощущается иначе. На этот раз меня встречает крошечная капелька тепла, хотя она отступает почти сразу после того, как появляется — словно она рада меня видеть, но не хочет этого показывать.

Может быть, она соскучилась по нашему обычному режиму тренировок.

Возможно, я тоже.

Не думаю, что кто-то из нас готов в этом признаться, но тем не менее это хорошее начало нашей встречи. Я пытаюсь задобрить ее еще больше, сразу же предлагая подарок, который принесла для нее: корзину с мозговыми косточками.

— Слуги сказали, что это твое любимое лакомство.

Она соскальзывает с платформы, на которой отдыхала, двигаясь с удивительно бесшумной грацией, ее воротник приподнимается, а золотистый взгляд сужается на свертке в моей руке, пока я не бросаю его к ее ногам.

Пока она хрустит костями с очевидным удовольствием, я оглядываю арену и все свидетельства моей огненной потери контроля. Уже темно — наверное, потому что я отложила этот визит дольше, чем следовало бы, — но я все еще могу разглядеть следы ожогов, карабкающиеся по стенам, словно черные лианы, песок, местами сплавившийся в стекло, и обугленный тренировочный инвентарь.

Мою оценку вскоре прерывает драконья морда, утыкающаяся мне в руки, а затем обнюхивающая все мои карманы. Когда становится очевидно, что лакомств у меня больше нет, она вместо этого устремляет нос к моему лицу и глубоко вдыхает.

«От тебя пахнет королем».

Я вздыхаю, отталкивая ее.

— Я думала, к этому моменту запах уже выветрится.

«Этого не произошло». Она склоняет голову набок, изучая мое лицо. «Ты приходишь с вопросами».

— Или, может, я просто пришла насладиться твоей компанией?

Она фыркает.

Я криво усмехаюсь.

— Тебя ведь не проведешь, верно?

Повернувшись ко мне спиной, она крадется обратно к своей платформе. Та слегка скрипит, когда дракон запрыгивает на нее. Сделав пару кругов и аккуратно перешагнув через цепи, которые ее сковывают, она шлепается на живот и устремляет на меня глаза.

«Спрашивай».

Я медленно делаю шаг к ней.

— Мне было интересно насчет одной твоей способности. Правда ли, что божественный дракон может видеть, что движет человеком — пламя, которое сильнее всего подпитывает его душу?

«Карат-вен, на моем языке». Ее ноздри раздуваются. «Чтение пламени, на твоем».

— Верно. — Я рискую сделать еще один шаг ближе. — Я пытаюсь в этом разобраться. В том, что ты видишь. Ведь ты не рассердилась, когда король подошел ко мне вчера, и не вела себя так, будто он представляет для меня угрозу — хотя большую часть жизни я верила, будто нет угрозы большей, чем король Рив и всё, что он представляет.

Она смотрит на меня молча. Терпеливо.

— Но ты казалась такой уверенной насчет Гарета и той опасности, которую он может нести.

«Гнев всегда горит ярче всего, даже когда он зарыт глубоко».

Я вспоминаю момент нашей первой встречи с Ривом. То, как он выглядел на грани потери контроля в ту ночь, и несколько раз после.

— Ты не видишь гнева, когда смотришь на короля?

«Нет».

— Что же ты тогда видишь?

Она долго размышляет.

«Печаль».

Я не знаю, чего ожидала от нее услышать, но точно не этого.

Мои колени внезапно становятся какими-то слабыми. Мне хочется сесть, поэтому я начинаю карабкаться на платформу, на которой она расположилась. В темноте мой единственный глаз неверно оценивает расстояние, когда я пытаюсь дотянуться до одной из цепей, поддерживающих платформу; я соскальзываю, но хвост Блайт изгибается подо мной, подхватывая меня и поднимая наверх. Перьевые отростки на его конце щекочут мою кожу, когда она перекатывает меня на прохладный металл.