Принц Арло остается одним из немногих светлых пятен. Он несколько раз заглядывает на арену, обычно чтобы поиграть с Блайт, пока я прихожу в себя после очередных истязаний, которым Гарет подвергает меня в тот или иной день. Даже в те дни, когда я его не вижу, он часто оставляет мне небольшие подарки и записки с каракулями, полными поддержки.

Я больше не становлюсь свидетелем тех его странных приступов боли, недуга или чего бы то ни было, что случилось в день нашего знакомства. Правда, в некоторые дни он загадочно отсутствует, и я то и дело замечаю, как врачи то приходят, то уходят из той стороны, где находится его комната.

Просто хилое здоровье, — слышу я обрывки шепота слуг друг другу. Никто, кажется, не знает, почему он болеет и от чего. Элиза огрызается на меня, требуя не совать нос в чужие дела, когда я пытаюсь расспрашивать; Гарет всегда переводит тему; остальные просто в открытую игнорируют любые мои вопросы о здоровье королевской семьи.

Я не удивлена, что у них есть секреты, разумеется.

Я лишь опасаюсь того, насколько глубокими и темными они могут быть.

Что же касается самого короля, он приходит и уходит в любое время суток — праздным правителем его точно не назовешь, этого у него не отнять. Видеть его так редко — одновременно и благословение, и проклятие. Ведь каждая секунда, проведенная с этим человеком, лишь усиливает мою ненависть к нему и ко всему, за что он выступает… и тем не менее столь многое в моей судьбе, как и в судьбе Брайар, к несчастью, находится в его руках. Поэтому всякий раз, когда я замечаю его мельком, меня так и тянет в его сторону, как мотылька на погребальный костер.

На восьмой день я поднимаюсь рано и с недобрыми намерениями, полный решимости разыскать его нарочно.

Неделя. Именно об этом мы договорились в то утро, когда я прибыла сюда, — одна неделя, после чего мы обсудим освобождение Брайар и все остальные обещанные мне награды.

И хотя я не добилась особых успехов в деле связи с драконом, я все же выполняю свою часть сделки, по крайней мере, по моему мнению; я не пропустила ни единого дня издевательств Гарета. На мне живого места нет от синяков, у меня за плечами больше неудачных попыток, чем я могу сосчитать, но каждое утро я сам являюсь на арену, готовый пробовать снова.

Одевшись и набросившись на завтрак, я направляюсь в небольшую учебную комнату на втором этаже. Это, похоже, самое надежное место, чтобы застать короля в те редкие моменты, когда я видел его сидящим на месте; либо там, либо в примыкающей к этой комнате библиотеке.

Но прежде, чем я успеваю добраться до любого из этих мест, мое внимание привлекает звук знакомого лая. Я иду на него и выхожу к боковому входу, который ведет на грандиозную веранду; крутые ступени спускаются оттуда в небольшой внутренний двор, обсаженный розовыми кустами и цветущими белыми деревьями.

Арло и Руффус играют в этом дворе: мальчик бросает палку, а огромная собака с неуклюжим энтузиазмом несется за ней.

Вчера я принца не видела, а позавчера он казался даже бледнее обычного, поэтому я чувствую облегчение, заметив его гуляющим на свежем воздухе.

И, как назло, всего мгновение спустя появляется король — хотя при виде него я медлю; стычка, которую я запланировала, — это не то, что мне хочется устраивать на глазах у маленького принца.

Я тихонько отступаю назад, выжидая удобного момента, чтобы остаться с королем наедине. Я сажусь на верхнюю ступеньку, где благодаря одной из широких колонн, расставленных по всей веранде, я практически скрыта от двора.

Выглядывая из-за этой колонны, я наблюдаю, как Арло бросается прямо к брату, а Руффус путается в собственных лапах, стараясь не отставать. Король подхватывает его на руки и впечатляюще высоко поднимает в воздух. Арло широко раскидывает свои худые руки, побуждая Рива подбросить его так высоко, что у меня замирает сердце.

Рив, разумеется, ловит его и с легкостью соглашается сделать это снова, и снова, и снова.

Это личный, более мягкий момент — один из тех немногих, что выпадают им вдали от всеобщего внимания. Мне немного неловко вторгаться в него. Но я ничего не могу с собой поделать; снова и снова мой взгляд приковывает король.

Он выглядит странно… человечным.

Может быть, потому что я впервые вижу на его лице настоящую улыбку. Не хищную ухмылку, а самую что ни на есть искреннюю ухмылку. Может быть, дело в смехе, который в конце концов вырывается из него — слишком искреннем, слишком чистом звуке для монстра.

Это не отменяет ни единого из чудовищных поступков, совершенных им и его семьей, но тем не менее зрелище любопытное.

Проходит несколько минут, прежде чем кто-то меня обнаруживает. Стук каблуков и звяканье украшений, сопровождаемые долгим, полным муки вздохом, дают мне понять, что это принцесса Кестрел, еще до того, как я оборачиваюсь, чтобы подтвердить это.

— Шпионишь за королевской семьей? Знаешь, за это я могу велеть тебя казнить. — Она прислоняется к соседней колонне, держа в руке бокал вина. От него исходит невероятно сильный запах алкоголя — что-то намного крепче обычного вина. Возможно, для такого дела рановато, но мне не привыкать судить других.

Я не свожу глаз с ее братьев и произношу:

— С другой стороны, если меня казнят, мне больше никогда не придется с вами разговаривать.

Она фыркает.

— За это стоит выпить.

Мы погружаемся в колючее молчание на несколько минут. По какой-то причине она кажется вполне довольной тем, что просто нависает над этим пространством. Может быть, она пьянее, чем кажется, и эта колонна — единственное, что удерживает ее в вертикальном положении.

Я слишком устала и отвлечена чтобы спорить, поэтому вместо этого пытаюсь завязать вежливый разговор.

— Кажется, сегодня Арло чувствует себя лучше.

Она не отвечает. Когда я наконец снова перевожу на нее взгляд, ее глаза остекленели, и она так сильно сжимает ножку бокала, что я удивляюсь, как он до сих пор не разлетелся на осколки.

Похоже, светская беседа тоже отменяется.

— Рив терпеть не ненавидел этого сраного пса, — бормочет она мгновение спустя, после того как над двором прокатывается особенно громкий лай. — Он только и делает, что пускает слюни на все подряд и сгрызает любую оставленную без присмотра обувь. Особенно он неравнодушен к его сапогам.

— Я никогда не видела таких огромных.

— Он неестественный. — Она взбалтывает свой напиток, изучая его содержимое. — Из Скелветской долины, где большинство существ вырастают до нелепых размеров из-за драконьей магии, текущей там в системе водоснабжения.

— Я думал, это место — всего лишь легенда?

— И тем не менее перед нами доказательство его существования. — Она кивает на Руффус, словно думая, что я каким-то образом могла не заметить эту гигантскую тушу. Ее голова клонится ко мне, а темно-голубые глаза сверкают с привычной едкой оценкой. — Командор Гарет говорил мне, что ты довольно глупа. Его оценка оказалась весьма точной, не так ли?

Я не ведусь на провокацию, зная, что молчание все равно разозлит ее сильнее.

— Странно думать, что ты можешь оказаться первым истинно связанным с драконом из всех, кого мы встречали за столь долгое время, — продолжает давить она, — учитывая, как мало ты знаешь о драконах и их магии.

— Хоть в чем-то мы наконец сошлись.

Я чувствую, как она продолжает пялиться на меня, но по-прежнему не поддаюсь на провокацию. Затем она делает нечто неожиданное — смеется. Это не особо приятный смех, но, полагаю, он лучше ее обычных угроз и обзывательств.

— А ты на редкость забавна, знаешь об этом?

Я пожимаю плечами, возвращая все свое внимание королю.

Совсем не похоже, чтобы он ненавидел эту собаку. Впрочем, полагаю, он притворяется ради Арло; как я уже понял, терпеть что-то ради тех, кого любишь, гораздо проще, чем ради себя самого.

— Он не может отказать нашему младшему брату, — произносит Кестрел, словно читая мои мысли. — Вот почему, когда некоторые из наших солдат привели эту собаку из разведывательной миссии неподалеку от Скелвета, ей разрешили остаться. Потому что Арло влюбился в нее с первого взгляда. — Ее взгляд останавливается на старшем брате. — Такой слабак, — бормочет она. Это попытка звучать с привычным презрением, но в словах отчетливо слышится и нотка нежности.