Я начинаю качать головой, раздражение и сомнения клокочут внутри, разгораясь в груди бушующим пламенем.

— Посмотри на меня, — говорит она, и я смотрю, потому что в ее голосе звучит отчаявшаяся нотка, из-за которой ее трудно игнорировать. Она судорожно выдыхает. — Ты справишься.

Мы стоим в полумраке и тишине долгую минуту — две женщины из совершенно разных миров, не по своей воле сведенные судьбой.

Я ей не доверяю. Не уверена, что когда-нибудь смогу. Но между нами начинает пробиваться некое подобие взаимопонимания, растапливающее лед, пусть оно все еще грубое, острое и потенциально опасное.

— Спасибо, — бормочу я, главным образом потомуч то не знаю, что еще сказать.

Ее глаз слегка дергается, словно этот относительно дружеский разговор дается ей с боем. Но она выдавливает из себя что-то похожее на «не за что», после чего разворачивается и возвращается в комнату своего младшего брата.

Я смотрю на дверь, которую она тихо закрывает за собой, пытаясь осмыслить произошедшее.

Я знаю, что дело тут меньше всего в ее желании помочь мне преуспеть, и гораздо больше — в нежелании выставить своего брата глупцом. И, возможно, дело еще и в том, что она знает об привязанности Арло ко мне, и не хочет, чтобы я потерпел неудачу ради его же блага.

Но какова бы ни была причина, приятно осознавать, что она не строит против меня тайных заговоров.

После этой встречи я чувствую себя слишком взвинченным, чтобы отправляться в свою комнату. Вместо этого я иду прогуляться, выбираюсь наружу за свежим воздухом и в конце концов оказываюсь в одном из дворцовых садов, расположенном высоко на холме. Это место стало моим излюбленным убежищем: в центре сада стоит небольшая беседка, ее белокаменные колонны обвиты спящей глицинией. Забравшись на скамейку между этими колоннами, я вижу большую часть раскинувшегося вдали Люсиндриса, простирающегося дальше, чем может охватить взгляд.

На этой неделе начинается какой-то праздник — я слышала, как слуги взволнованно шептались об этом в коридорах, — и потому город переживает преображение. Большие разноцветные ленты трепещут на каждом фонарном столбе и арке. Вовсю возводятся сцены, развешиваются фонари, а музыканты уже репетируют на уличных углах.

Но ничто из этого не привлекает моего внимания.

Вместо этого мое внимание приковывает небо на восточной окраине города…

Потому что оно заполнено драконами.

Гораздо больше, чем я видела в одном месте с момента прибытия в Люсиндрис. Целая стая — не меньше десятка чудовищ кружат, пикируют и взмывают вверх в узорах, которые кажутся почти слаженными, почти осмысленными.

Завораженная, я покидаю свое убежище на холме и направляюсь к дворцовым воротам, пытаясь получше рассмотреть их, пытаясь сосчитать.

Я настолько сосредоточена на далеких драконах, что не замечаю летящего гораздо ближе — пока его тень не накрывает меня.

Его полет невозможным, неестественным образом бесшумен, его перепончатые крылья едва шуршат, когда он приземляется точно на край внешней оборонительной стены дворца, заставляя стражников в панике броситься врассыпную.

Он огромен. Раз в пять больше Блайт, по меньшей мере. Его тело черное, как спускающаяся ночная тьма, его рассекающий воздух хвост похож на хлыст с клинкообразным кончиком, который выглядит достаточно острым, чтобы разрубить меня пополам. Его глаза — огненные, два раскаленных уголька, светящихся в сумерках…

И он смотрит прямо на меня.

Сердце подпрыгивает к горлу. Дракон переносит вес и складывает крылья, его когти впиваются в камень, пока он напрягает мощные задние лапы.

Он бросается на меня.

В последний момент он сворачивает в сторону, взмывая в небо с ревом, сотрясающим воздух.

Все происходит так быстро, что я даже не успеваю крикнуть.

Сердце бешено колотится, я разворачиваюсь и бросаюсь бежать обратно к дворцу —

Только чтобы врезаться в кого-то с такой силой, что меня отбрасывает назад. Крепкая рука, обвивающая мою талию, и последовавшая за ней ладонь, поддержавшая меня за правое бедро, — единственное, что удерживает меня от падения на землю.

Выпрямившись, я оказываюсь лицом к лицу с королем.

Его руки неуверенно скользят по мне, но он не сразу отпускает меня.

— Пепельный Странник.

Я делаю шаг назад, высвобождаясь из его хватки.

— Ваше Величество.

Ночь словно сгущается вокруг нас, становясь неожиданно интимной, несмотря на открытое пространство. Дракон быстро исчезает на темнеющем небе. Рив смотрит вверх, его взгляд следует за ним до тех пор, пока мерцание чешуи уже нельзя отличить от сияния звезд.

Он улетел потому, что тот приказал ему?

— Поздно, — говорит король, возвращая свое внимание ко мне. — Ты должна быть в своей комнате, отдыхать. — Его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на особенно впечатляющем синяке, расплывающемся по моей правой скуле. — Разве тебе не нужно готовиться к тренировке?

— Разве у вас нет королевства, которым нужно управлять? Невинных людей, которых надо терроризировать? Бессмысленных, гедонистических вечеринок, которые нужно устраивать? — я заставляю себя не сжиматься под его предупреждающе сузившимися глазами. — Всё это тебе тоже стоило бы поберечь для отдыха, раз уж мы начали давать друг другу непрошеные советы.

— К счастью, я настолько талантлив во всех этих делах, что могу заниматься ими во сне. Особенно последним. — Его глаза по-прежнему сужены, а тон балансирует на опасной грани между недовольством и мрачным весельем.

Я колеблюсь. Меня раздражает, как мало мы разговаривали в последние дни — о Брайар и обо всем остальном, но я знаю, что должен ступать осторожно.

Прежде чем я успеваю выбрать безопасный ответ, нас прерывает подбежавший к нам солдат. Он спешно кланяется своему королю, а затем бросает на меня неуверенный взгляд и говорит:

— У меня донесение от Внешней стражи, Ваше Величество.

Я ожидаю, что меня прогонят. К моему удивлению, Рив кивком разрешает передать весть, несмотря на мое присутствие.

— П-произошел прорыв у Ворот Восточного района, — произносит он, все еще переводя дыхание. — Мы потеряли нескольких солдат. Нападавшие теперь блокированы и больше не представляют угрозы для города… но мы полагаем, что это могло быть отвлекающим маневром перед их истинной целью. Мы пытаемся выследить несколько подозрительных фигур, замеченных движущимися к дворцу ранее.

— А наши собственные периметры?

— Обезопасены.

— Что ж, обезопасьте их снова. И убедитесь, что командир Гарет введен в курс дела; он уже должен был вернуться по своим делам из Даннала. О безопасности главных ворот я позабочусь сам.

— Слушаюсь, сир. — С еще одним поспешным поклоном солдат торопливо удаляется.

Ни секунды не колеблясь, Рив быстрым шагом направляется к упомянутым воротам.

— Кто-то пытается прорваться во дворец? — спрашиваю я, трусцой семеня следом за ним.

Он бросает на меня слегка раздраженный взгляд — словно надеялся, что я не стану следовать за ним, — но снова удивляет меня тем, что действительно делится информацией.

— К сожалению, твой дракон привлек некоторое внимание.

— Внимание?

— Со стороны мерзких мятежников, которые предпочли бы видеть и тебя, и тварь мертвыми, прежде чем кто-то из вас осознает вашу силу и потенциал. За последние несколько дней их численность выросла, и похоже, теперь они действуют более дерзко.

Я пытаюсь придать своему лицу бесстрашное выражение.

Не думаю, что мне это удается, потому что он тихо добавляет:

— Пока ты в этих стенах, ты в безопасности. Не переживай.

Я киваю, но до успокоения мне далеко. И дело не только в моей собственной безопасности — речь идет о более широкой картине. Обо всех тех вопросах, на которые я никак не могу найти ответы.

«У короля есть причина нуждаться в тебе», — говорил Гарет.

Причина, из-за которой я, судя по всему, становлюсь мишенью.

Если Мурен так благословлен богами и их драконами, то почему мое существование вызывает такой переполох? Неужели сила, которую я якобы олицетворяю, действительно настолько превосходит ту, что у них уже есть? Неужели она настолько опасна?