Вспоминаю утренних слуг.

— Я уже заметила. Подозреваю, они все в курсе, что я провела ночь с тобой.

— Насчет этого по коридорам действительно ползут кое-какие… волнующие слухи.

Я замираю на полуслове, намазывая хлеб маслом.

— Волнующие?

— Они видят в этом знак того, что ты… уступаешь мне. — Он небрежно тянется за яблоком с подноса.

Я сжимаю нож для масла сильнее, едва справляясь с порывом воткнуть его ему в руку.

— Так вот почему ты настоял на том, чтобы принести меня в свою комнату? Чтобы все поверили, будто ты имеешь надо мной контроль?

— Нет. Я же говорил тебе вчера: я сделал это, чтобы защитить тебя. А это всего лишь приятный побочный бонус.

Нож в моей руке дрожит.

— К тому же, — сухо добавляет он, — любой, кто проведет в нашем обществе хотя бы пару минут, быстро сообразит, что никакого контроля над тобой у меня нет и в помине.

Я позволяю ножу со звоном упасть на тарелку и откидываюсь на спинку стула. Мне хочется из принципа отказаться от всего обеда, но хлеб снова оказывается слишком соблазнительным, поэтому я оставляю его в руках и продолжаю отщипывать по кусочку.

— Но факт остается фактом: когда они видят нас вместе, их доверие ко мне растет, — продолжает он, пока я с неохотой жую. — И это дает им надежду, что ты и твой дракон действительно можете в конце концов связать свои судьбы с моим венцом. Надежду, которая им — и всему моему городу — сейчас необходима после недавних нападений. Все на взводе.

— Чего именно ты от меня хочешь?

— Все просто: появись со мной на Празднике Урожая Солнца.

— Чтобы подлить масла в огонь слухов? Чтобы твой народ насочинял диких историй о том, что мы влюблены, помолвлены или еще что-нибудь…

— Вовсе необязательно все усложнять, — ровно отзывается он. — Хватит и намека на привязанность; это разыграет их воображение и вполне удовлетворит их потребности.

Я качаю головой.

— Это нелепое предложение, а ты — нелепый человек.

— Меня называли и куда хуже.

— Знаю. Тобой же, в том числе.

— И то верно; прошлой ночью я был подлым и кровожадным. Теперь я просто нелепый. — На его лице мелькает намек на улыбку.

— Так что до привязанности мы уже на полпути, проще простого.

Я на секунду задумываюсь о том, чтобы швырнуть в него куском хлеба, но рука не поднимается так его переводить.

— До мероприятия два дня. Разумеется, на это время тебе предоставят перерыв от тренировок, чтобы ты смогла как следует отдохнуть перед нашей маленькой уловкой.

— Значит, у меня выбор: продолжать страдать на арене или страдать рядом с тобой в роли твоей фальшивой королевской невесты.

— Если тебя это утешит, — говорит он, поднимаясь на ноги, — страдания рядом со мной включают в себя еще и подарки. Напитки. Ужин. Танцы. — Он бросает взгляд на зажатый в моей руке хлеб. — И сколько угодно хлеба, если это хоть в какой-то мере тебя убедит.

Я отправляю в рот последний кусочек, агрессивно пережевывая его и продолжая сверлить короля взглядом.

— Дай мне ответ до завтра, — бросает он, поворачиваясь, чтобы уйти.

Когда я наконец выбираюсь из спальни короля, уже наступает поздний вечер, и первое, что я делаю, — отправляюсь на поиски Брайар. На это уходит немного времени, но в конце концов я нахожу ее возле королевских конюшен, навещающую Гарнет и Миднайт.

Я чувствую некоторую вину при виде старой кобылы моей мамы; прошло уже несколько дней с тех пор, как я заглядывала к ней, — хотя я и знаю, что о ней отлично заботятся с тех пор, как ее привели сюда. Эти конюшни гораздо теплее и комфортнее всего, где ей доводилось бывать дома; наверное, для нее это кажется настоящим отпуском.

Брайар замечает меня и чуть не спотыкается о ведро с кормом в спешке сократить расстояние между нами.

— Я уже начала за тебя волноваться, — говорит она, заключая меня в короткое, крепкое объятия.

Мы проводим пару минут, балуя наших лошадей дополнительными угощениями и поглаживаниями, после чего она прочно цепляет свою руку за мою и ведет меня наружу.

Как только мы оказываемся вне слышимости конюхов, она наклоняется ближе и произносит:

— Во-первых: я рада, что ты жива. Говорят, вчера во время твоей тренировки та небольшая площадка для мероприятий во дворце полностью сгорела?

Я морщусь.

— Я почти ничего не помню. Всё действительно было так плохо?

— Неважно, потому что во-вторых: мне отчаянно и немедленно нужно узнать, чем ты занималась прошлым ночью.

Я сглатываю стон.

— Догадываюсь, что слухи обо мне и короле уже до тебя дошли.

— Полагаю, они дошли до всех. — Она не выпускает мою руку из своей и уверенно ведет меня к дворцу, хмуря брови в раздумьях. Я вижу, что она пытается подойти к теме деликатно — редкое для нее качество.

— Так это правда? — спрашивает она. — Ты провела ночь в его комнате?

— Только потому, что он отказался отпустить меня.

Она тревожно косится на меня.

— Всё не так плохо, как звучит, он просто… защищал меня.

Она издает звук, средний между вздохом и всхлипом.

— Прошлой ночью возле дворца произошли еще какие-то атаки повстанцев, если верить слухам.

— Это правда, — хмурится она. — Я поняла это из обрывков чужих разговоров. И во дворце все до сих пор на взводе, хотя, по-моему, Муренские солдаты неплохо со всем справились.

Мы на минуту умолкаем, и то же самое напряжение опускается на нас обеих.

Но, в чисто в стиле Брайар, она в конце концов переводит разговор на куда менее серьезную тему: на ее лице расплывается лукавая улыбка, когда она заявляет:

— У нас нет друг от друга секретов, так что ты знаешь, о чем я должна спросить тебя дальше.

— К сожалению… догадываюсь.

Она с драматичным видом откашливается.

— Ароуин Вейл, ты что, действительно спала в одной постели с королем Мурена?

Мои щеки вспыхивают.

— Да, но…

— Очередной смелый стратегический ход в твоих поисках ответов.

— Полагаю, я преисполнена смелости, если не сказать большего, — сухо отзываюсь я.

— Будем надеяться, эта смелость не закончится катастрофой.

— Если и закончится, то не впервой.

Она выглядит чересчур довольной моим кислым выражением лица.

— Ну, раз это уже произошло и назад дороги нет, мне понадобятся подробности.

— Тебе правда они нужны?

— Каков он в деле? — наседает она. — Дикий? Нежный? Правдивы ли легенды о его щедрых… размерах?

— Понятия не имею. Большую часть времени в его комнате я была без сознания, а когда приходила в себя, мы просто… разговаривали.

Ее губы складываются в капризную дудочку — именно так она делает всегда, когда думает, будто я что-то от нее утаиваю.

— Я серьезно. Он к мне не прикасался.

Если не считать ухода за всеми моими ранами.

Я подавляю легкую дрожь, пока Брайар продолжает смотреть на меня с разочарованием и скепсисом.

— Я просто отлеживалась в безопасности его комнаты, а сегодня утром… ну, кажется, сегодня утром кое-что все-таки произошло.

— О? Выкладывай.

— Он… он попросил меня пойти с ним на Праздник Урожая Солнца. Сказал, что это укрепит доверие и поднимет боевой дух после недавних нападений, которые переживает этот город. Атаки, как он считает, координируются другими королевствами из-за меня и растущей мощи моей связи с Блайт.

Она снова хмурится.

— Больше похоже на то, что он хочет похвастаться своим влиянием на тебя перед любыми вражескими лазутчиками, которые могут за нами наблюдать.

— Да… я тоже так подумала.

Она одаривает меня долгим, изучающим взглядом.

— Правда так подумала?

— Я… да. — Мой голос слегка дрожит, хотя я и сама не знаю почему. — А что еще мне думать? Я знаю, что всего лишь пешка на его политической доске. Не более того.

Она молчит еще долгую минуту, и ее тон становится заметно серьезнее, когда она наконец спрашивает:

— Что на самом деле произошло между вами в его комнате? На тебя не похоже утаивать от меня самые сочные детали.