Он отходит в сторону, снова качая головой. На секунду ему кажется, что он готов снова сесть в кресло и вернуться к книге, но вместо этого он просто останавливается позади него, упершись руками в спинку с такой силой, что я удивляюсь, как дерево не трещит под его пальцами.

Проходит минута, мое сердце отчаянно колотится в груди.

— Ладно. — Слово звучит грубо, словно его вытащили откуда-то из глубины. — Мы выпустим ее завтра ночью, как только завершатся торжества. Я не стану рисковать тем, что она устроит какой-нибудь переполох, который может все испортить до этого.

Я медленно выдыхаю.

— Договорились.

Его жгучий взгляд впивается в меня еще на одну томительно-долгую секунду, прежде чем он произносит:

— Я предупрежу слуг, что тебе понадобятся подобающие наряды и все прочее.

Я киваю, но внутри меня пробегает тревожное предчувствие, когда до меня наконец доходит вся реальность того, на что я только что согласилась.

Я смирилась с тем, что просто постою рядом с ним несколько часов; я совсем не подумала о том, что это будет означать для нас обоих со стороны — о том, что каждый взгляд будет прикован к королю, а значит, и ко мне тоже. Я окажусь в центре внимания. В одном из моих самых нелюбимых мест, особенно после того, как часть моего лица и зрения была изуродована.

Меня накрывает внезапная волна застенчивости, хотя я стараюсь не подавать вида, сохраняя ровный и деловой тон, когда спрашиваю:

— Чего именно от меня будут ждать?

Он выгибает бровь.

— Теперь заднюю не дашь, мы уже обо всем договорились.

— Я и не собиралась, — рявкаю я. — Просто… я люблю знать детали.

— Может, в следующий раз стоит узнавать детали заранее? Базовые правила переговоров, Пепельный странник. Тебе бы следовало это знать. — Он откидывается в кресле, снова беря в руки книгу. — Ведь теперь, когда ты оставила этот вопрос открытым, технически я могу попросить все, что захочу. Что, если я потребую, чтобы ты танцевала со мной всю ночь? Или чтобы ты во все услышанье поклялась в вечной любви и преданности?

Я каменею, пульс учащается.

Он тихо смеется.

— Расслабься. Это будет обычный праздник. Стой рядом со мной, выгляди презентабельно, поддерживай светские беседы, когда это необходимо.

Я переступаю с ноги на ногу.

— Для тебя это, возможно, сюрприз, но в тех местах, откуда я родом, не устраивают пышных и вежливых пиров.

— Ты кажешься девушкой находчивой. Верю, что выживешь.

— Я не переживаю насчет выживания, — бормочу я под нос, подходя к окну и обхватывая себя руками за плечи.

Я отчетливо вижу его отражение в стекле, но говорю скорее сама с собой, чем с ним, тихо добавляя:

— Я просто думаю о том, как трагично для тебя то, что ты застрял со мной, в то время как столько красивых дам, вероятно, отдали бы жизнь за шанс составить тебе компанию.

— Я бы вряд ли назвал это трагедией.

Я качаю головой.

— Тебе необязательно щадить мои чувства. Я смирилась с тем, что в наши дни не особо красива, да мне особо и не хочется.

Его пальцы замирают посередине переворачиваемой страницы.

— Смириться с чем-то еще не значит, что это правда.

Я устремляю взгляд на двор внизу.

— И все же, если это заставит тебя чувствовать себя комфортнее, дворцовые портные очень искусны в создании декоративных аксессуаров, способных прикрыть все, что ты пожелаешь. Только скажи слово, и я проинструктирую их о твоих точных пожеланиях.

Мое дыхание слегка сбивается.

— Да. Так мне будет комфортнее. Спасибо.

Он кивает.

— Я просто не хочу, чтобы это… отвлекало. Не об этом же они все должны говорить, когда увидят нас, верно? Но это первое, что все замечают во мне.

— Это не первое, что заметил я, — произносит он, возвращаясь к своей книге.

Что же тогда? — хочется спросить мне, но мужество изменяет мне.

Я ищу способ побыстрее сменить тему. Наверное, мне просто стоит уйти. Не знаю, что заставляет меня бросить на него взгляд и спросить:

— Что ты читаешь?

— «Руководство по обращению с невыносимыми женщинами», — говорит он, не поднимая глаз.

— Извлекаешь какие-нибудь уроки?

— Судя по всему, нет.

Несмотря на себя, я криво улыбаюсь. Заглянув за обложку, я вижу, что на самом деле это книга по истории торговых путей Калдры. Он кажется полностью поглощенным чтением, поэтому я снова смотрю в окно, молча наслаждаясь теплым солнечным светом в течение нескольких минут.

Далеко внизу продолжаются приготовления к празднику. Группа людей несет к павильону воздушных змеев в форме драконов. Несколько из них по пути запускают для пробного полета: разноцветные хвосты извиваются, шелковые крылья взмывают и пикируют на ветру. Я представляю, как Сеска парит в небе так же плавно — как только я освобожу ее, — и это вызывает во мне пугающую смесь предвкушения и страха.

Только угли.

Прошлой ночью я почти не спала, ворочаясь с боку на бок и прокручивая эти слова в голове. Пытаясь их осмыслить. А когда я наконец заснула, мне приснился на редкость яркий сон — видение, которое возвращается ко мне и сейчас.

В нем я стою на краю общины, а внизу расстилается прекрасное поле вербены. Небо невероятно синее. Теплый ветер снова доносит до меня имя Сески. На этот раз у меня хватает смелости произнести его, и я думаю о том, чтобы прыгнуть, полететь…

Затем я вижу поднимающийся на горизонте дым. Пламя начинает ползти по краям цветов, и один за другим они вспыхивают, пока я не смотрю вниз на огненный ад. В тот самый, в который я чуть было не бросилась.

Король шевелится, вырывая меня из видения и напоминая, что он здесь.

— Тогда до завтрашнего вечера, — бросаю я на прощание, отвесив быстрый, учтивый поклон, когда он наконец снова поднимает глаза, а в них блестит что-то трудноописуемое.

— Буду с нетерпением ждать, — отвечает он.

— На все это катастрофически не хватает времени, чтобы сделать все идеально, — сокрушается Кестрел, приподнимая тяжелые волны моих волос и позволяя им безжизненно упасть обратно.

— Клянусь, мой брат и его нелепое, непредсказуемое планирование.

Я морщусь, когда она задевает несколько волосков одним из своих колец.

— Насколько идеальной мне вообще нужно быть? Я обычно довольствуюсь статусом «сойдет».

Она хмурится.

Я поджимаю губы, решая, что спорить не стоит. Сегодня только утро праздника, а я уже устала иметь дело с королевскими нравами. Что не сулит ничего хорошего для предстоящей ночи.

Но мне просто нужно как-то через это пройти.

— Боюсь, «сойдет» сегодня не прокатит, — говорит Кестрел, заплетая мои волосы в очередную возможную прическу. — Если ты собираешься сопровождать Рива, то должна выглядеть как потенциальная королева, чего бы это ни стоило.

Я вздыхаю — хотя мое раздражение немного утихает от упоминания ее брата. Должна признать, отчасти мне кажется трогательным то, как сильно она о нем заботится. Она настояла на том, чтобы лично руководить моей подготовкой к этому событию, и я знаю, что это вовсе не потому, что она хочет проводить со мной больше времени.

— Знаешь, я не собираюсь его позорить, — уверяю я ее.

— Не опозоришь, к тому моменту, как я с тобой закончу. — Она наконец останавливается на каком-то варианте, а затем тратит следующие полчаса на то, чтобы укротить мои волны в более элегантные локоны, после чего собирает большую часть из них в высокий хвост.

Я сижу тихо и не шевелюсь, пока она не заканчивает; в конце концов, мне приходилось переносить и куда худшие ужасы, отключившись от происходящего.

— У твоего цвета волос такое странное название, — замечает она сквозь зубы, зажав во рту шпильки, которыми закрепляет высокую прическу.

В ее тоне больше любопытства, чем осуждения, поэтому я решаю нарушить молчание.

— У моей мамы был такой же цвет, — рассказываю я ей. — Ее мать родом из Порт-Кейвена, из королевства Сольвар. Море Завесы, граничащее с тем регионом, по ночам переливается темно-серебристо-серым оттенком, предположительно из-за влияния морских драконов, живущих под его волнами. Веками родители ритуально окунали своих детей в эти воды, и у большинства из тех детей волосы в итоге приобретали тот же цвет, что и море. К тому же они были здоровее. Сильнее, быстрее, умнее… а со временем стали рождаться дети с таким цветом волос. — Я жму плечами. — Во всяком случае, так гласит легенда.