Объяснение, услышать которое мне уже не доведется.

Нас прерывают крики.

Мы бросаемся на звук, выискивая глазами источник где-то внизу. Но мы находимся слишком высоко, наш обзор загораживают кроны деревьев и скрывают густые тени. Мы замечаем пару бегущих стражников, которые направляются в сторону Большого павильона, но можем лишь догадываться, к чему именно они спешат.

Без лишних слов мы оба разворачиваемся и бежим к лестнице, несясь вниз с еще более безрассудной скоростью, чем поднимались. Мои босые ноги ноют от каждого тяжелого шага, а руки покрываются ссадинами и кровью, потому что мне приходится волочить их по грубым стенам, чтобы удерживать равновесие и не сбавлять темп.

Но я не останавливаюсь, чтобы осмотреть повреждения, когда мы вырываемся на арену; я продолжаю бежать, а из-под ног взлетает черный песок. Нарастающие вдалеке крики, липкий страх, сводящий желудок, — это должно быть очередное спланированное нападение Дральска.

Они наверняка явились сюда в поисках меня, точно так же, как драконы явились за мной в ночь Эмберфолла.

Я не могу допустить, чтобы из-за меня погибло еще больше людей.

Я не думаю ни о чем другом, приподнимая юбки и прибавляя шагу, изо всех сил стараясь не отставать от размашистого шага Рива. Мы прорезаем дворец насквозь и выходим через тот же самый выход, которым я воспользовалась несколько часов назад, глядя на праздник, превратившийся в ужасную, хаотичную бойню.

Мы спускаемся без слов и какого-либо плана, объединенные лишь оцепенелым, общим отчаянием — помочь, сделать хоть что-нибудь, что угодно.

Рив замечает свою сестру, пытающуюся восстановить порядок, и бросается к ней на помощь.

Я прочесываю периметр павильона в поисках Брайар.

Ее нет.

Паника сжимает мое сердце. Страх угрожает лишить меня равновесия, и я чуть не спотыкаюсь о павшего стражника, лежащего в луже крови. От этого зрелище мой желудок скручивает узелком. Каким-то образом собравшись с силами, я срываю нож с его пояса и делаю длинный разрез на платье, подвязывая его выше колен, чтобы двигаться свободнее. Затем я подбираю его окровавленный меч и продолжаю поиски.

Вокруг полно людей: гости разбегаются во все стороны; стражники выстраиваются в ряды, сверкая оружием и отдавая приказы; нападающие свирепо прорубают себе путь сквозь толпу, срывая украшения, переворачивая столы и убивая каждого, кто встает у них на пути. Некоторые из разрушителей носят зелено-золотые маски, эмблемы с переплетенными деревьями или другие явные знаки того, что они прибыли из Дральска, но слишком многие маскируются; я почти уверена, что некоторые из них еще час назад выдавали себя за гостей.

Неужели именно так проникли остальные?

Насколько глубоко они внедрились во дворец?

Я не знаю, куда мне замахиваться мечом. Кому помочь. И Брайар — где, черт возьми, Брайар?

Не раздумывая, я поднимаю взгляд в небо.

— Сеска… — Ее имя срывается с моих губ сдавленным шепотом. Последняя, судорожная мольба о воздухе перед тем, как я захлебнусь в этой кровавой, безумной резне.

Порыв ветра отметает волосы от моего лица, и в ответ звучит ее голос.

Я здесь.

Я ее не вижу. Но чувствую мгновением позже — в силе, влившейся в мои вены; в стягивающем, ползущем ощущении защитных чешуек, покрывающих участки моей кожи; в покалывании, охватившем мой изуродованный глаз. Я едва не вскрикиваю от облегчения, когда зрение возвращается к этому глазу вновь — та самая острая, сверхъестественная четкость, которая позволяет мне разглядеть каждое лицо в толпе, каждое лезвие во тьме.

Наконец я замечаю Брайар; она отбивается сломанной ножкой стола от женщины, вооруженной коротким клинком.

Я бросаюсь к ней на помощь, пронзая своим украденным мечом спину нападавшей как раз в тот момент, когда та делает выпад к горлу Брайар. Женщина валится вперед и оседает между нами.

Брайар испускает облегченный вздох при виде меня. Мы обмениваемся коротким, крепким объятием. Она слегка вздрагивает, заметив мой глаз — впервые видя его вот так, — но воссоединение прерывают двое приближающихся слева людей в масках, которые по пути опрокидывают стол, уставленный сладостями.

— И теперь они переводят отличнейший торт! — бормочет Брайар. — Этого нельзя оставлять безнаказанным.

Куда больше торта меня беспокоит то, что один из нападающих нацелился на впавшую в панику аристократку. Она замирает при его виде — после того как сдергивает с рук несколько сверкающих браслетов и бросает их ему под ноги, судя по всему, пытаясь откупиться от собственной смерти.

Он игнорирует драгоценности, хватает ее за руку и резко разворачивает, чтобы удобнее было перерезать ей горло.

Брайар подбирает короткий клинок убитого ей нападавшего, и мы вдвоем направляемся к мужчине. Брайар замахивается ему в голову. Пока он концентрируется на том, чтобы уклониться от ее удара, я наношу низкий удар ногой по его ногам, сбивая его с ног.

Аристократка кричит, когда ее отпускают, и падает на руки и колени. Она прижимает голову к груди. Мне кажется, она собирается упасть в обморок, но Брайар хватает ее, резко дергает вверх, толкает в сторону дворца и велит найти какое-нибудь укрытие.

— Богачи такие чертовски бесполезные, — ворчит она, поворачиваясь ко мне и надевая на запястье несколько брошенных женщиной браслетов.

Я приподнимаю брови.

— Плата спасителя, — пожимает она плечами в тот самый момент, когда второй мужчина бросается на помощь своему упавшему товарищу. Поверженный тоже вскакивает на ноги, и мы сходимся с ними лицом к лицу, замирая в том особом оцепенении, которое предшествует насилию.

Я бью первой.

Сила Сески продолжает гудеть во мне, делая мои движения невероятно быстрыми и бесстрашными. Благодаря этому и привычной устрашающей эффективности Брайар мы быстро расправляемся с обоими мужчинами.

— Загоняйте их во дворец! — слышу я где-то позади крики Кестрел, всё еще пытающейся навести хоть какой-то порядок среди гостей и стражи. Бросив взгляд через плечо, я замечаю, что Рива больше нет рядом с ней. Мой пульс пропускает несколько ударов — интересно, куда он делся, в безопасности ли он, не происходит ли где-то в другом месте еще более страшный кошмар.

Мой взгляд падает на бездыханное тело неподалеку от Кестрел — девушка не старше пятнадцати лет, ее темные волосы раскинулись веером, а на губах все еще застыла безмятежная улыбка. Мрачное напоминание о том, как быстро блестящий праздник превратился в… это.

Я киваю в сторону принцессы.

— Иди помоги Кестрел, — говорю я Брайар. — Люди паникуют; им нужен твой подвешенный язык, чтобы указывать, что делать.

Она колеблется.

— А как же ты?

— Я постараюсь удержать от тебя как можно больше врагов, чтобы ты могла сосредоточиться на спасении людей.

— Оуин…

— Я буду в порядке. — Я поднимаю руку, поворачивая ее так, чтобы она увидела переливчатые синие чешуйки, которые теперь распространились от запястья почти до самого локтя.

Ее губы приоткрываются при этом зрелище, а взгляд метается между чешуйками и моим драконьим глазом. — Ты становишься все страннее и страннее, — произносит она с кривой ухмылочкой.

— Иди, — подгоняю я.

— Будь осторожна, — бросает она в ответ, прежде чем наконец сорваться с места.

Я поворачиваюсь и начинаю методично отбивать каждого врага, пытающегося подобраться хоть сколько-нибудь близко к ней и Кестрел. После того как я с нечеловеческой скоростью и изяществом расправляюсь с первой парочкой противников, остальные начинают дважды думать, прежде чем приближаться ко мне. Большинство и вовсе замирает, глядя на мое лицо — на мой шрамированный, некогда слепой глаз и золотистый, змеиный блеск, который он теперь приобрел.

Я привыкла к тому, что люди шарахаются при виде этого глаза, но то, как колеблются эти нападающие, ощущается совсем иначе. Я не чувствую отвращения. Или жалости.

Я не чувствую себя отталкивающей.

Я чувствую силу.

Сеска пролетает ближе, словно подпитываясь моей просыпающейся уверенностью, то ныряя в облака, то выныривая из них.