Уверена, он предпочел бы, чтобы мы сосредоточились на первом.

Впрочем, это уже не имеет значения, потому что, когда я нахожу в себе смелость пойти и проверить, выясняется, что его нет в комнате. Патрулирующие коридор стражники сообщают мне, что не видели его уже несколько часов.

Никто, кажется, не знает, где он находится, несмотря на то что гостевые покои заполнены иностранными делегатами, и я знаю, что весь день он был занят встречами с этими гостями; он рассчитывал, что их беседы затянутся далеко за полночь.

Это кажется странным временем для того, чтобы исчезнуть без следа.

Я смиряюсь с мыслью, что поспать мне в ближайшее время не светит. Я возвращаюсь в свою комнату, но лишь на то, чтобы накинуть пальто и надеть нормальные сапоги, после чего направляюсь на улицу.

Ночной воздух не приносит особого облегчения от удушающей атмосферы дворца; здесь точно так же душно, а к тяжести примешиваются влажный холодок и порывистый ветер. Кажется, собирается еще одна буря — уже третья за столько же дней. Я стараюсь не думать об этом как о дурном предзнаменовании. Я стараюсь вообще ни о чем не думать, натягивая капюшон и засунув руки в карманы, следуя вдоль извилистого ручья на краю дворцовых земель.

Вскоре наверху появляется Сеска, хотя ее тело трудно разглядеть среди клубящихся облаков, затерявшееся в мерцающем и угасающем при набегающей буре лунном свете; я чувствую ее скорее отчетливее, чем вижу.

Что-то не так.

Это не вопрос, который она транслирует мне, а утверждение — мгновение спустя подкрепленное звуком драконьего рыка где-то вдалеке.

Мое сердце пропускает несколько ударов, когда Сеска камнем падает из облаков, выравниваясь прямо перед самой землей и широко раскинув крылья. Я на мгновение отвлекаюсь от своих тревог, завороженная этим зрелищем. Поразительно, насколько сильно ее полет совершенствуется с каждым днем; я едва могу вспомнить ту раненую, спотыкающуюся малышку, какой она была, когда мы только прибыли сюда.

Она разминает крылья, прежде чем сложить их по бокам, устремляя на меня свой золотистый взгляд с тем самым ожиданием — тем самым, что неизменно вытягивает из меня слова, даже если я планировала держать их при себе.

— Я не могу найти короля, — говорю я ей.

Она принимает сидячее положение, задирая голову к небу.

Еще один далекий рык прокатывается раскатом среди туч.

— Но, возможно, так даже лучше, — добавляю я, плотнее запахивая пальто, поскольку начинают падать первые капли дождя. — Я всё равно не знаю, что ему сказать. Я даже не знаю, с чего начать.

Сеска расправляет крыло, укрывая меня от падающих все быстрее капель.

— Тебе стоит поискать укрытие от надвигающейся бури, — говорю я ей.

" — сообщает она.

Я смотрю, как вода стекает с кончиков ее крыльев, улавливая ту скудную каплю света, что пропускают тучи, и как ее влажные чешуйки блестят, словно поверхность спокойного моря.

— Вообще-то, я тоже, — пожав плечами, произношу я и продолжаю прогулку, шагая вместе с ней бок о бок.

Хотя она ступает легко, ее лапы все равно оставляют следы на влажной земле: грязь чавкает между когтями и брызжет вверх по ногам при каждом шаге. Я знаю, что ей это неприятно — я уже усвоила, что она не любит пачкаться. Я чувствую, как ее отвращение волной передается мне при каждом особенно грязном шаге.

Но она терпит и остается рядом со мной, шлепая по слякоти вместо того, чтобы изящно кружить в небе, как ей хотелось бы.

Кажется вполне закономерным оказаться здесь вдвоем, учитывая те грязные тайны, что мы раскопали сегодня.

Мы находимся как раз на полпути между дворцом и далеким лесом, когда мои мысли об алтарях и кровавых пятнах становятся настолько невыносимыми, что я замедляю шаг и останавливаюсь. Задрав голову к небу и закрыв глаза, я полностью отдаюсь во власть дождя. Словно эта холодная вода способна очистить меня. Или, быть может, стереть то преследующее, тоскливое чувство, что прилипло ко мне с той самой минуты, как я ступила в тот темный туннель под ареной.

Внезапный визг резко возвращает меня в реальность.

Мои глаза распахиваются как раз вовремя, чтобы увидеть, как два дракона падают из облаков, сцепившись в яростной схватке.

Яростные взмахи крыльев рассекают влажный воздух, поднимая неестественный ветер и оглашая округу эхом. Я стою, как вкопанная, и смотрю, как их когти полосуют друг друга, как свирепо хлещут хвосты, как они кувыркаются и бросаются навстречу друг другу, пытаясь заставить противника рухнуть на землю.

Меньший, более темный дракон в конце концов преуспевает: он цепляет крыло сородича и выкручивает его до тех пор, пока что-то не поддается со страшным, раскатистым хрустом, отправляя жертву в дезориентированное, вращающееся свободное падение.

Земля проваливается вокруг рухнувшего чудища, и во все стороны расходятся длинные, рваные трещины.

Меньший дракон пикирует следом, а вокруг его сужающейся морды начинает клубиться темная туча. Он зависает на мгновение, его кожистые крылья блестят от дождя и, возможно, капель крови.

Раненый дракон неуклюже перекатывается из стороны в сторону, судорожно дрыгая лапами в попытке подняться.

Слишком поздно.

Облако тьмы опускается на него и немедленно принимается разъедать шкуру упавшего дракона, оставляя на ней плачущие пятна с почерневшими краями — живые, облезающие раны там, где чешуя просто… исчезает. Его барахтанье быстро прекращается, конечности каменеют, а глаза расширяются, превращаясь в абсолютно черные блюдца.

Я зажимаю рот и нос рукой, когда по ветру прокатывается зловонный, сернистый смрад.

Сеска заступает передо мной, ее воротник прижат к телу, а хвост и крылья подобраны так близко и напряженно, будто пружина. Дракон, изрыгающий яд, склоняет голову и встречается с ней взглядом. Он начинает открывать пасть, и меня охватывает паника…

Но затем он проседает в воздухе на несколько футов, покачиваясь, словно на него сверху обрушился внезапный тяжелый удар.

Он отрывает взгляд и обращается в бегство, растворяясь в тумане над близлежащим лесом с последним дребезжащим визгом.

Я все еще смотрю в небо, как вдруг мой взгляд привлекает нечто внизу — темная фигура, которая, судя по всему, наблюдала за схваткой с другого края дворцовых земель. Стоит убегающему дракону пронестись мимо нее, как фигура бросается в погоню.

Должно быть, мне мерещится, думаю я.

Зрение Сески на миг накладывается на мое, обостряя мои чувства как раз настолько, чтобы я смогла получше рассмотреть эту темную фигуру…

И теперь я наконец-то понимаю, куда исчез король.

В следующее мгновение он уже исчезает, ускользая в лес и продолжая двигаться в том же направлении, куда улетел этот взбесившийся ядовитый дракон.

— Зачем ему бежать навстречу этому? Он что, сошел с ума?

Сеска издает низкое, неуверенное гудение в ответ.

Все, о чем я могу думать, — это насколько непредсказуемыми стали в последнее время драконы Мурена. Как Рив признавался, что с трудом справляется с ними; с чего он вообще решил, что сегодняшняя ночь будет чем-то отличаться?

Неужели что-то произошло во время его встреч? Что-то, заставившее его отчаянно пытаться доказать союзникам, что у Мурена еще осталось хоть какое-то подобие власти и контроля над своими крылатыми зверями?

Темная, ужасная мысль овладевает мной и не отпускает.

Он же убьет себя.

Мои ноги делают один неуверенный шаг за другим, и вот я уже бегу, несусь вперед так быстро, как только могу в этих скользких условиях, а дождь бьет мне в лицо, слепящий, холодный и жалящий…

Сеска резко преграждает мне путь, выскочив вперед.

Я открываю рот, готовая крикнуть ей, чтобы она убиралась к черту с дороги, но тут она опускается на колени в грязь, лишая меня дар речи.

Грохочет гром. Вспышка молнии привлекает мой взгляд кверху, освещая ядовитого дракона, хаотично кружащего над лесом. Он резко идет по спирали влево, затем вправо, а после стремительно падает, выравниваясь прямо над верхушками деревьев. Он пытается снова набрать высоту, терпит неудачу и рушится вниз, исчезая из вида.