Даже это было для меня дорого, но я знала, что Нова в него влюбится. Так и вышло. Настолько, что она носила его каждый день.

И вот теперь он лежал здесь. На ступенях моего дома.

На подвеске темнели засохшие разводы крови, и кровь запеклась между звеньями цепочки.

А потом я увидела записку.

НАСКОЛЬКО СИЛЬНО ТЫ ПО МНЕ СКУЧАЕШЬ?

Буквы были крупные, печатные. Такие ничего не говорят о том, кто их вывел. Но сами слова сказали мне все.

Мир вокруг подернулся мутной пленкой, будто перед глазами опустилась завеса. Я попятилась, пытаясь нащупать дверь. Стакан с кофе выскользнул у меня из рук, упал на крыльцо и разлился по доскам, едва не задев записку.

Убирать было некогда. Я лихорадочно огляделась, всматриваясь в деревья, окружавшие широкую гравийную площадку перед домиками. За мной кто-то наблюдает? Ждет?

Я судорожно схватилась за ручку, наконец сумела ее повернуть и ввалилась в дом. Телефон с грохотом упал на деревянный пол. Все, на что меня хватило, — запереть дверь.

Ожерелье Новы. Кровь. Записка.

Ноги подкосились, и я рухнула на пол.

Где-то на краю сознания я отметила, что рядом оказалась Йети. Потом Оуэн.

— Мам?

Я слышала страх в его голосе, но не могла заставить себя ответить.

— Что случилось? Тебе плохо? Мам? — настаивал Оуэн, и тревога в его голосе становилась все явственнее.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова.

Оуэн поднял с пола мой телефон, поднес к моему лицу, чтобы разблокировать, а потом быстро застучал пальцами по экрану.

— Декс? — спросил он голосом выше обычного. — С мамой что-то не так. Нам нужен ты.

Я попыталась поднять руку, чтобы показать Оуэну, что со мной все хорошо. Но руки свело так сильно, что я не могла ими пошевелить. Они болели. Каждый вдох отдавался коротким уколом, а перед глазами заплясали черные точки.

Только не теряй сознание. Только не теряй сознание.

В дверь забарабанили.

— Оуэн, это я. Открой.

Знакомый голос Декса скользнул по мне, но легче не стало. Я по-прежнему дышала короткими, резкими, мучительными вдохами.

Оуэн бросился к двери, отпер ее и распахнул настежь.

Йети тут же встала рядом с ним, заслонив меня от Декса. Из ее горла вырвался низкий рык.

— Йети, — тихо сказал Декс. — Ты меня знаешь. Мне нужно помочь твоему человеку, хорошо?

Секунду собака не двигалась. Тогда Декс присел и протянул руку.

— Он друг, Йети, — сказал Оуэн.

Моя собака смягчилась, и Декс не стал терять ни секунды. В следующий миг он уже был передо мной. Его грубые ладони обхватили мое лицо.

— Это я. Я рядом. Говори со мной.

Я могла только дышать, пытаясь ухватиться за эти короткие, рваные вдохи.

Декс взял мою руку и прижал к своей груди.

— Дыши со мной, хорошо? Повторяй за мной. Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три.

Я пыталась. Правда пыталась. Но больше двух у меня не выходило.

— У тебя получается, Чертовка. Спокойно, без спешки. Слушай меня.

Декс продолжал вести мое дыхание. Наконец я дошла до трех. Потом он растянул счет до четырех. Потом до пяти.

Руки начали отпускать. Покалывание в пальцах рук и ног понемногу отступало.

— Вот так, девочка, — прошептал Декс. — Вот так, моя чертова девочка. Если понадобится, она и из ада назад вырвется.

Его похвала легла на меня, как бальзам на израненную кожу.

— Нова, — хрипло выдавила я так тихо, что услышал только он.

Декс мгновенно напрягся.

— О, можешь принести маме воды?

На миг Оуэн замешкался, потом кивнул и побежал на кухню.

— Что случилось? — нажал Декс.

Наверное, он не заметил записку из-за пролитого кофе и того, что спешил ко мне.

— Снаружи ожерелье. Это ожерелье Новы. Там кровь, — прохрипела я, все еще соображая с трудом.

Все тело Декса задрожало от безмолвной ярости.

А я могла думать только о всех тех ужасах, которые могла означать эта кровь. Нова ранена. Нову мучили. Нова мертва.

Декс

В домике теперь полно людей, и от этого он казался еще теснее.

Департамент шерифа. Пара криминалистов из округа. И вся моя семья, кроме Ориона.

Мав увел Оуэна и Йети во двор поиграть. Тот пошел неохотно, понимая, что происходит что-то явно нехорошее. Но Мав сумел его отвлечь, вытащив из грузовика нерфы. Понятия не имею, зачем, черт возьми, моему брату они понадобились. Но они у него были, и я был за это благодарен.

Уэйлон вразвалку вошел в гостиную с походной кружкой, на которой было написано: «Сначала выпей кофе, потом ищи снежного человека».

— У тебя впечатляющая коллекция кружек. Я выбрал любимую. — Он ухмыльнулся Брей, ставя кружку перед ней. — Ромашковый чай с пряным медом. Моя собственная смесь.

Брей натянуто улыбнулась.

— Надеюсь, рот мне не сожжет?

Уэйлон расхохотался.

— Ты сделана из куда более крепкого материала, чем этот чай.

Так и было. Брей словно выкована из чистой стали — той самой, что даже на грани обморока после панической атаки все равно находит в себе силы запереть дверь. Той самой, что берет себя в руки и уверяет ребенка, что с ней все в порядке, даже когда внутри все рушится.

— Спасибо. — Она обхватила кружку ладонями и прижала к себе.

На коленях у нее лежал плед, но, несмотря на него, чай и жару под тридцать градусов, ее все равно знобило.

Я, черт подери, ненавидел это.

Во мне снова вспыхнула ярость, которую я с таким трудом загнал поглубже. Я хотел найти того, кто это сделал, и уничтожить его. Нет, не просто уничтожить. Я хотел причинить ему боль. Гены моего отца никуда не делись. Я всегда это знал, но сейчас мне об этом напомнили особенно жестоко.

— Ты что-нибудь хочешь поесть? — спросил Уайлдер, и на его лице ясно читалась тревога.

Брей покачала головой.

— Спасибо, но, по-моему, сейчас я ничего не смогу проглотить.

Мои руки сжались в кулаки по швам, и на плечо легла тяжелая ладонь. Кол. Он крепко стиснул меня.

— Она в безопасности, — шепнул он. — Дыши.

Он всегда за нами присматривал. Всегда чувствовал, когда кто-то из нас подходит к пределу.

За спиной послышались тяжелые шаги. Две пары. Я обернулся и увидел, как к нам идут Роджер и Трэвис. У обоих лица были серьезные, но злость у Роджера проступала заметнее.

Он шагнул вперед и прочистил горло.

— Как ты себя чувствуешь, Би?

Я с трудом подавил раздражение от того, что он дал ей это дурацкое прозвище. Потому что не имел права на такую реакцию. Я вообще не имел права ни на что, когда дело касалось Брей.

— Намного лучше, — солгала она. — Простите... простите, что, когда вы приехали, я была в таком состоянии.

— И не вздумай извиняться, — отрезал Трэвис. — Для любого это было бы слишком.

— Он прав, — поддержал Роджер. — Не дави на себя так.

Уэйлон похлопал ее по плечу.

— Скоро снова будешь в полной боевой готовности.

— Как думаешь, ты готова рассказать нам, что произошло? — спросил Роджер.

— Тебе не обязательно это делать, если тебе нужно время, — резко бросил я, и в голосе было куда больше злости, чем следовало.

Обычно я лучше умел держать лицо. Прятать ту ярость, что жила во мне. Но не сегодня. Не тогда, когда кто-то лез к Брей, угрожал ей, до чертиков ее напугал.

Роджер посмотрел на меня так, будто велел заткнуться.

— Я бы предпочла поскорее с этим покончить, — тихо сказала Брей.

Я стоял в нескольких шагах от дивана, но мне хотелось подойти к ней. Коснуться ее. Сесть рядом. Усадить к себе на колени и прижать к груди. Но я не двинулся. Потому что себе я не доверял. Не тогда, когда во мне клубилось столько тьмы.

Роджер достал телефон.

— Ничего, если я запишу?

Брей деревянно кивнула.

— Да, конечно.

Локоть врезался мне прямо в живот, и я обернулся, злобно уставившись на Уайлдера.

— Что? — прошипел я.

Он качнул головой в сторону Брей.