Часть напряжения наконец отпустила меня.

— Я знаю.

И впервые с тех пор, как моя жизнь перевернулась, я понял, что доверяю кому-то, кроме братьев и Уэйлона. Я отдал Брей все оружие, которым можно было меня уничтожить. А она прижала его к себе так, будто это сокровище, а не клинок.

— Вот почему твои братья сначала не хотели мне помогать — потому что я знаю, кто ты.

Брей ничего не упускала.

Я улыбнулся ей.

— Но теперь-то они помогают, разве нет?

Брей тихо рассмеялась.

— Помогают. И мне нужно поблагодарить того, кому это далось труднее всего.

Мне нравилось, что она и это понимала. Что Орион нес на себе самый тяжелый груз из нас всех. Что для него любой шаг навстречу стоил куда дороже. И он все равно его сделал.

Три слова заплясали у меня в голове, пока я смотрел на Брей. Три слова, которые могли изменить все. Но я проглотил их. Потому что они пугали меня до чертиков, и я знал: Брей после них рванет прочь без оглядки.

— Давай постараемся не угодить в капканы, ладно? — сказал я вместо этого.

Она улыбнулась в ответ.

— Только не потеряй ногу.

— Постараюсь.

Мы выбрались из внедорожника, и я оглядел дом брата — тот самый, который он построил с помощью Уэйлона, Блейза и остальной их маленькой команды. С годами он понемногу достраивал его, но сделал это так, что все выглядело цельно.

Дом был обшит грубым деревом такого темного оттенка, что тот балансировал между коричневым и черным. Непогода состарила древесину так, что это придавало дому характер, но вместе с тем и какую-то суровую угрозу. Веранду пустили по периметру всего дома, и я знал, что именно там Орион проводит почти все свои вечера.

Сам дом стоял на одном из самых дальних краев нашей земли, прямо на границе ранчо и участка, который принадлежал деду Астер. Здесь Ориона окружали только звери и деревья. Именно так, как ему нравилось.

— Как красиво, — выдохнула Брей, разглядывая дом. — И эти лошади.

— Это ранчо деда Астер, — объяснил я.

— Они красивые. И такие спокойные.

— Поэтому ему и нравится здесь.

— Мне бы тоже понравилось, — с тоской сказала Брей.

У меня в голове вдруг вспыхнула картинка. Дом на лугу неподалеку отсюда. Оуэн и Йети носятся по двору. Мы с Брей сидим на качелях на веранде. Это было так ясно, что я будто на вкус ощутил эту жизнь. А потом видение исчезло. Но я уже знал: скажу архитектору добавить в проект качели для веранды.

Я прочистил горло.

— Пойдем.

Брей подняла на меня взгляд, услышав внезапную хрипотцу в голосе, но ничего не сказала. Просто пошла следом. По дороге я показывал ей мелкие ловушки. Растяжку, от которой сработала бы шумовая граната. Яму в дорожке, прикрытую фальшивыми камнями. И медвежий капкан, спрятанный в кустах под самой верандой на случай, если кто-то решит взобраться на нее снизу.

С каждым новым откровением глаза Брей становились все шире.

— Ты не шутил.

— Нет. Ни капли.

Когда мы подошли к ступеням веранды, Брей тяжело сглотнула.

— Я могу оставить это здесь, или мне что-нибудь взорвется прямо в лицо?

— Если не наступишь на третью ступеньку, все будет в порядке.

— Это место просто ждет иска, — пробормотала она, ставя коробку на верхнюю ступеньку.

И в тот же миг входная дверь распахнулась, и весь проем заполнила массивная фигура. Орион мрачно уставился на нас обоих, но Брей это не смутило. Она широко ему улыбнулась.

— Я испекла тебе печенье в благодарность. На тебя, конечно, трудно угодить с выпечкой, но я старалась.

Орион молчал, но посмотрел на коробку, и мне показалось, что уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Спасибо, что прислал ко мне Марен. Она потрясающая. Уже подает какие-то бумаги, ходатайства или как там это у юристов называется. Спасибо.

На лицо Ориона снова вернулась хмурая маска. Он повернулся ко мне и начал показывать жестами:

— Я работаю над картой по делу Новы.

— Как идет? — спросил я, а потом повернулся к Брей. — Он занимается картой по делу Новы.

Орион снова поднял руки, и я озвучил его слова, чтобы Брей понимала:

— Я отметил столько возможных маршрутов, сколько смог придумать. Брей не помнит, слышала ли она что-нибудь? Машину, лошадь?

Брей вцепилась зубами в уголок губы, сцепила руки перед собой и покачала головой.

— По-моему, нет. Но тот день… теперь он весь как в тумане. Я столько раз его прокручивала в голове, что, кажется, просто стерла воспоминание.

Орион нахмурился и опустил взгляд на доски у себя под ногами. Я почти видел, как у него в голове один за другим перебираются бесконечные варианты. Потом он снова поднял глаза и начал показывать:

— А какие машины стояли на парковке, когда ты приехала? — перевел я.

— Их было три. Бежевый внедорожник с номерами Невады. Зеленый «Субару». И серебристый пикап. Номеров у двух других я не помню, значит, скорее всего, калифорнийские, но точно сказать не могу. Я снова и снова возвращалась к тем мгновениям в голове, но больше ничего вспомнить не могу.

В голосе Брей звенело раздражение, будто она злилась на себя за то, чего не сумела разглядеть.

Орион снова заговорил руками, и я дал его словам голос:

— На тропе ничего не показалось тебе странным? Совсем ничего?

Брей сильнее прикусила губу и покачала головой.

— Все расплывается. Я… я не вижу этого целиком.

Я обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Эй, это не твоя вина. Это травма. Со временем может всплыть что-то еще.

Я коснулся губами ее виска.

Орион проследил за моим движением и задержал взгляд на этом проявлении нежности, и мне почудилось, что в его глазах мелькнула тоска. Но что бы это ни было, он быстро спрятал чувство и снова показал:

— Ей нужно поговорить с Астер.

— Неплохая мысль, — сказал я.

— Что? — спросила Брей, поднимая на меня взгляд.

— Астер. Может, она подскажет, как вернуть более точные воспоминания.

Брей выпрямилась у меня под рукой.

— Что угодно. Я на все пойду.

И вот это пугало меня больше всего. Потому что, если Брей начнет действовать без оглядки, тот, кто все это сделал, сможет этим воспользоваться. А тогда может случиться что угодно.

Брейдин

Гул разговоров наполнял просторный зал бара, похожий на пещеру. До открытия Boot оставалось еще два часа, но за сдвинутыми Эйданом столами уже собралась почти дюжина человек. Все ради меня.

Холли сидела рядом с Фионой и о чем-то с ней болтала. Перед ней лежала стопка бумаг и блокнот. Эйдан без всякого стыда заигрывал с Астер, и та откинула голову, смеясь, пока Роджер тихо посмеивался рядом. Уайлдер и Кол ходили между столами, подливая всем кофе. Трэвис что-то сказал Коре, и та зарделась и захихикала. Не хватало только Маверика и Уэйлона.

Декс наклонился ко мне.

— Ты как?

Я кивнула, с трудом проглатывая ком в горле.

— Просто... это слишком. Все пришли. Взяли отгулы, подвинули свои дела.

— Чертовка. У тебя есть люди, которым не все равно.

Под грудиной разлилось жжение, пошло вверх и в стороны.

— Кажется, я только начинаю это понимать.

— И тебя это пугает до чертиков, да?

Я подняла взгляд к его темно-ореховым глазам. В них было слишком много всего.

— Когда у тебя никого нет, терять тоже особо нечего.

Декс обнял меня, и я уткнулась лицом ему в грудь, прижимаясь крепче. Его губы едва коснулись моих волос.

— Придется тебе привыкнуть, что мы никуда не денемся.

Во мне вспыхнула настоящая война чувств. Они рвали меня на части — надежда и страх, любовь и потеря. Я не знала, за что хвататься.

Сделав глубокий вдох, я постаралась удержаться за простую мысль: все эти люди здесь, потому что хотят помочь. Я отстранилась от Декса, высвободилась из его рук и повернулась к оживленно переговаривающейся компании. Мой взгляд зацепился за Роджера, и я заметила, как в его глазах мелькнула боль, но он тут же прикрыл ее ухмылкой.