— Он никуда не денется, — процедил я. — Этого не будет.

Пальцы Брей сжали мою футболку.

— Он все, что у меня осталось. Я не могу потерять и его тоже.

Тот самый орган, что держал меня в живых и колотился сейчас рвано и неровно, в этот миг раскололся. Через что ей только не пришлось пройти: ее бросали именно тогда, когда она больше всего нуждалась в помощи, единственную опору у нее отняли, а теперь еще и это… Жизнь, мать ее, была несправедлива.

Но тут вступал я. Я мог восстановить равновесие. По крайней мере, когда дело касалось Винсента. Я вытащу на свет все его грязные тайны. Он даже бумажку от жвачки не сможет бросить так, чтобы я об этом не узнал. И я заставлю его заплатить.

— Ты не потеряешь Оуэна. Мы этого не допустим, — пообещал я.

— Мы? — переспросила Брей, и слова у нее уже начали слипаться.

На сегодня с нее было слишком много. Адреналин наконец начал отпускать.

Я поднялся на ноги, не выпуская Брей из рук, и ее аромат красной смородины окутал меня.

— Мы, Чертовка. Ты в этом не одна. И если ты еще не заметила, не только я за тебя горой. Ты одного за другим покорила всех Арчеров. Мы все на твоей стороне.

— Только не Ориона, — сонно пробормотала Брей, пока я нес ее в спальню.

— Он прислал тебе торт. Для начала это очень даже неплохо.

Губы Брей тронула улыбка, и ее веки дрогнули.

— Торт был очень вкусный.

— Да. — Я осторожно уложил ее на матрас, снял с нее домашние туфли и укрыл одеялом.

— Декс? — пробормотала она.

— Да, Чертовка?

— Побудешь со мной?

Черт бы меня побрал. Раньше она никогда об этом не просила.

— Да. Я останусь. Только дай мне секунду. Проверю двери и выключу свет. Хорошо?

Глаза у нее были закрыты, но между бровями пролегли тонкие складки.

— Ты вернешься?

Как нож прямо в грудь, мать его. И тут я дал обещание, которого давать не следовало. Но все равно дал.

— Я всегда буду возвращаться, Чертовка. Пока ты этого хочешь.

— Ладно, Лютик.

И тут все ее тело обмякло, дыхание стало глубже. Она уснула.

Я не мог сдвинуться с места. По крайней мере, сначала. Потому что уйти от нее казалось предательством. Даже если я знал, что вернусь.

Мысль об этом ублюдке наконец сдвинула меня с места. Я двигался так быстро и тихо, как только мог: проверил все двери, окна и сигнализацию, потом выключил свет и направился за тем оружием, которое мне было нужно.

Я схватил ноутбук с журнального столика и широким шагом вернулся в спальню. Брей лежала, свернувшись на боку, и от ее глубокого дыхания чуть колыхались пряди волос, упавшие на лицо. Я осторожно сел на кровать, стараясь ее не разбудить.

Едва устроившись, я достал из кармана телефон. Открыл общий чат с братьями и начал печатать.

Я: Как вы смотрите на миссию возмездия?

Маверик изменил название чата на «Пятьдесят оттенков расправы».

Маверик: Выезжаем на рассвете. Кого мочим?

Я покачал головой. Хотелось рассмеяться, но не вышло. Маверику не нужно было знать почему, только — кого. Он доверял мне и знал: просто так я о помощи не попрошу. И такое доверие было настоящим даром.

Кол: Верни как было. Что случилось, Декс?

Маверик: Сам и верни, дедуля. Хотя погоди, у тебя до сих пор почта на AOL и счета ты оплачиваешь по обычной почте.

Уайлдер: Мав, сейчас не время.

Уайлдер изменил название чата на «Острый соус и жаркие сплетни».

Уайлдер: Что происходит?

Я: Бывший Брей, этот козел, сегодня заявился в Boot. Оставил у нее синяки на руке и хочет забрать Оуэна. Я хочу закопать его живьем.

Орион: Имя.

Вот же черт. Если Орион включился, значит, Винсент уже покойник. Но мне было глубоко плевать. Он заслужил все, что вот-вот на него обрушится.

Я: Винсент Фабер. Богатенькая семейка из Род-Айленда.

Кол: Хочешь, я за ним послежу? Я завтра свободен. Пока Скайлар в лагере, смогу заняться этим вплотную.

Маверик: Ты отпускаешь ее обратно?

Кол: Уэйлон и Блейз тоже идут туда вожатыми.

Уайлдер: Господи Иисусе. Они даже не представляют, что их ждет.

Кол: Так что, проследить?

Кол держал слово и правда был готов прикрыть Брей, и, черт возьми, как же приятно было это знать. Как и то, что все братья на ее стороне.

Я: Пожалуйста. Присылай все. Я пока пойду по цифровому следу. Посмотрю, что смогу нарыть. Но Брей нужен адвокат. Кто-нибудь знает хорошего?

Орион: Возможно. Дай мне день.

Маверик: Прости, ТЫ знаешь кого-то? Ты же никогда не выезжаешь с ранчо «Витый Дуб» и вообще не разговариваешь.

Орион отправил Маву эмодзи со средним пальцем.

Маверик: Ну вот, уже и спросить нельзя. Мне просто было любопытно.

Я: Ты хотел сказать, ты просто козел. Спасибо, Рион. Сообщи, что узнаешь.

Уайлдер: Ты ведь собираешься его закопать, да?

Я: Я собираюсь уничтожить все хорошее, что есть в его жизни, и вытащить на свет каждый его грязный секрет. А когда он уже будет сдохший и закопанный, я еще и подпалю его чертову могилу.

Маверик: Боже, как же я люблю, когда тебя накрывает жажда мести.

Маверик снова изменил название чата на «Пятьдесят оттенков расправы».

Кол: МАВЕРИК.

Маверик: Все, бывайте, сучки. Пойду испорчу жизнь одному козлу.

И уж испортить жизнь он умел. Как и остальные мои братья — каждый по-своему.

К концу этого дня Винсент Фабер больше никогда не будет дышать спокойно.

И поделом.

Брейдин

Я водила тряпкой по и без того чистой барной стойке, но больше мне просто нечем было заняться. Я уже свела кассу, наполнила бутылочки с соусами, привела в порядок кладовку, подготовила столы и завернула оставшиеся приборы в салфетки. Все что угодно, лишь бы не думать. Об Оуэне в лагере, о Винсенте, о Нове.

В голове крутилось столько всего, что я носилась как угорелая, лишь бы от этого сбежать. Но мысли никуда не девались. Давили, тянули вниз, будто хотели меня утопить.

Уайлдер сдвинулся за стойкой и уставился на мою руку. Нет, не на руку. На запястье.

Я мысленно выругалась и натянула рукав блузки вниз. Я думала, легкая ткань скроет синяки, но широкий рукав слишком легко задирался.

— Ты точно готова сегодня работать? — спросил Уайлдер так мягко, что у меня сжалось сердце.

— Все нормально. Честно. А если попытаешься отправить меня домой, я там просто на стену полезу.

Уголок его рта дернулся.

— Понимаю. Тогда будем надеяться, что день будет сумасшедший.

Я сложила ладони, будто в молитве, и отвесила ему поклон.

— Спасибо, добрый господин.

— Это кто тут кланяется этому болвану? — спросила Фиона, подходя к нам. — Меньше всего нам сейчас нужно, чтобы у него еще больше выросло самомнение.

Уайлдер усмехнулся.

— Да ладно, все и так знают, что здесь главная ты.

Она коснулась пальцем кончика носа, потом показала ему жестом, что следит за ним.

— Ну как ты, милая?

В том, как Фиона говорила свое «милая», было что-то удивительно теплое и успокаивающее.

— Нормально, — соврала я.

Хотя это была и не совсем ложь. Несмотря на весь вихрь в голове, я держалась. И за это должна была благодарить Декса.

— Рада слышать, — сказала Фиона и хлопнула в ладоши.

— И выглядишь ты тоже отлично, — крикнул Эйдан со своего места у конца стойки, где собирал приборы.

Уайлдер тут же нахмурился.

— Правила.

Эйдан поднял обе руки.

— Эй, я просто сказал очевидное.

— Спасибо, Эйдан. Ты и сам сегодня чертовски хорошо выглядишь.

Он отвесил мне преувеличенно изящный поклон.

— Новые джинсы. Они творят чудеса с моей задницей.

Я рассмеялась, а Уайлдер только покачал головой.

— Откроешь нам, Брей? — спросил он.

Господи, еще бы. Сегодня мне были нужны любые отвлекающие вещи.

— Уже иду, босс.

Я направилась к входным дверям и отперла их как раз в тот миг, когда большие часы на стене пробили одиннадцать. Стоило мне распахнуть одну створку, как на пороге появился мужчина. Я на миг напряглась, но тут же с облегчением выдохнула, узнав Джека из Компаса — того самого мужчину, у которого пропала жена.