Под кожей загудело. Этот дурман был только ею.

Брей подняла голову, ее пальцы вцепились мне в плечи так сильно, что ногти почти впились в кожу даже сквозь футболку.

— Отпусти, — приказала она.

Будто знала, что какая-то часть меня все еще держится.

Но не теперь. Больше нет.

Я отпустил. Взял ее. Как зверь, которым и был. Врываясь в нее, нависая над ней.

Ноги Брей задрожали у меня на талии, рот приоткрылся.

— Еще.

Это было не требование, а мольба.

Я вошел еще глубже, насколько это вообще было возможно, а она двигалась навстречу, сражалась со мной, за меня. Гул под кожей усилился, и по позвоночнику пошло покалывание. Я сильнее сжал ее волосы, пока брал ее.

— Мне нужно, чтобы ты была со мной, — прорычал я. — Всегда со мной.

Ее внутренние мышцы дрогнули, затрепетали.

— Уже почти.

— Давай.

Это было и приказом, и молитвой. Мне нужно было кончить вместе с ней, а не в одиночку.

Ногти Брей впились мне в плечи, глаза вспыхнули, и она сжала меня внутри волной пульсаций, которые сорвали последние тормоза.

Я выгнулся к ней, двигаясь сквозь эти волны. Теряя себя, пока изливался в нее. Последняя стена между нами рухнула. Ничего больше не осталось. Теперь у нее было все. Я весь.

Мы вместе переживали утихающие толчки, пока я не рухнул на нее, на стол, стараясь не придавить, хотя сил у меня уже не осталось.

Ладони Брей коснулись моих щек, а ее взгляд искал мой.

— Даже твоя ярость прекрасна.

— Чертовка, — хрипло выдохнул я.

— Я тебя не боюсь, Декс. И никогда не буду. Я вижу тебя. И в тебе нет ничего, кроме бесконечной красоты.

Никаких больше защит, никаких попыток сдержаться. У нее было все. Все, что я мог отдать. Я прислонился лбом к ее лбу, уже зная, что люблю ее, что буду любить всегда, и отчаянно надеясь, что мы выдержим все, что ждет нас впереди.

Брейдин

Декс потянулся ко мне и переплел свои пальцы с моими, а другую руку оставил на руле. Это прикосновение было ровным, надежным, заземляющим — таким же, как он сам. Его слабина два дня назад сблизила нас еще сильнее, будто стена, которую он выстроил между нами, наконец рухнула.

Никто из нас не сказал об этом вслух. Мы просто радовались тому, что были рядом. С Оуэном и Йети. Моя собака по уши влюбилась в Декса. В буквальном смысле. Каждую ночь она в итоге укладывалась спать у него на голове, как какой-то собачий нимб, а я прижималась к нему. Мы ставили будильник, чтобы он успевал уйти из моей комнаты до того, как проснется Оуэн, но ни один из нас не хотел спать порознь.

— О чем ты улыбаешься? — спросил Декс, на миг переведя взгляд с дороги за городом на меня.

— О том, как сильно Йети тебя любит.

Декс хмыкнул.

— Ты хочешь сказать, как она пытается задушить меня во сне?

Я рассмеялась. Меньше всего я думала, что в такой день смогу смеяться — в день, когда возвращалась туда, где все рухнуло. Но рядом с Дексом это каким-то образом становилось возможным.

— Я же говорила. Она в тебя втрескалась, — возразила я.

— Вчера вечером она запрыгнула ко мне в душ. Это уже ни в какие ворота.

— Наверное, испугалась, что ты тонешь.

— Она просто хочет свернуть мне шею. Твоя собака — тайная убийца.

У меня снова вырвался смех.

— Тебя надо снять для одной из тех смешных передач с домашними видео. Они вообще еще существуют?

— Даже не вздумай, — предупредил Декс.

Я только улыбнулась.

Его пальцы крепче сжали мои.

— Как ты?

Я не была уверена, что могу ответить на этот вопрос. По-настоящему — нет.

— Я справлюсь.

Это было правдой. С Дексом и со всеми людьми, которым я небезразлична, иначе и быть не могло.

— Справишься. И я буду рядом. Все время.

— Я знаю.

И это был самый большой дар. Не вера в то, что кто-то исправит всю твою жизнь, — потому что это невозможно, — а знание, что рядом будет человек, который пройдет с тобой через все, что бы ни случилось, и ты больше никогда не останешься одна.

— Хорошо, — буркнул он, и это прозвучало скорее как ворчание.

У меня дернулись губы.

— Не обязательно так мрачно это говорить.

— Меня злит, что тебе вообще приходится через это проходить.

Теперь уже я сжала пальцы Декса.

— Ради тех, кого любим, мы делаем трудные вещи. Но это не значит, что в них нет и чего-то хорошего. Хорошо уже то, что Оуэн и Скайлар сейчас носятся по ранчо с Уэйлоном и Уайлдером. Хорошо, что Марен позвонила утром и сказала: она успела подать все наши бумаги до того, как суды вчера закрылись, и, похоже, мы размажем Винсента. Хорошо, что рядом со мной столько людей, готовых поддержать меня во всем этом.

— Солнце и чистая выдержка. Вот кто ты, Чертовка, — тихо прошептал Декс.

— Рядом с тобой я становлюсь смелее, — призналась я.

— Хорошо.

Я едва сдержала улыбку, услышав это второе ворчливое слово.

Когда Декс свернул на знакомую парковку, там уже стояло несколько машин. Чуть в стороне я увидела Кола, Кору и Астер — они стояли маленькой группой. Но знакомый валун, ряд деревьев, карта и указатель тропы заставили мое сердце забиться быстрее.

Я думала взять с собой Йети, но правда была в том, что, пока у нас нет зацепки, где может быть Нова, пользы от нее не будет. Сегодняшний день был про память. Про возвращение в худший день моей жизни.

Декс наклонился ко мне, заглушив двигатель, и коснулся губами моего виска.

— Я рядом.

Я медленно выдохнула, стараясь взять себя в руки, и выбралась из внедорожника.

Астер подняла голову и мягко мне улыбнулась.

— Как ты?

— Я в порядке.

И это тоже было правдой.

Кора подошла и быстро меня обняла.

— Холли хотела приехать, но у нее потекла труба под кухонной раковиной, и ей пришлось ждать сантехника.

— Обидно. Протечки — то еще удовольствие.

Втайне я даже обрадовалась, что она не смогла. Четырех человек было достаточно. И все они были из тех, рядом с кем я могла расслабиться и не притворяться.

— Привет, малышка-оторва, — сказал Кол.

— Ну хоть ты не начинай, — проворчал Декс.

Губы Кола дрогнули.

— А что? Ей подходит.

Кора улыбнулась.

— Согласна.

Я повернулась к Астер, сцепила руки перед собой и стиснула их так сильно, как только могла.

— С чего начнем?

Она кивнула, понимая, что мне нужно двигаться, иначе я так и не сдвинусь с места.

— Давай вернемся к тому дню. Начнем с того, как все было у тебя.

Во рту вдруг пересохло, а в пальцах закололо. Но тут я почувствовала ладонь у себя на пояснице.

— Ты не одна.

Нет. Не одна. Я знала это до самых костей. И Нова тоже скоро перестанет быть одна.

Подойдя к внедорожнику, где Декс оставил наши рюкзаки на день, я закинула один за спину.

— Мы припарковались вон там, — я показала на пустое место. — На стоянке тогда было еще три машины. Бежевый внедорожник, зеленый «Субару» и серебристый пикап.

— На тропе вы кого-нибудь видели? — спросил Кол.

— Пару. Лет по тридцать с небольшим, наверное. С ними была собака. Бордер-колли.

Кол кивнул и что-то записал.

Астер подошла ближе, поправляя рюкзак. В походных ботинках, бежевых шортах и спортивной майке она выглядела здесь как дома.

— Давай сосредоточимся на Нове. Представь ее. Во что она была одета, как уложены волосы, каждую мелочь, какую только помнишь.

Боль. Такая сильная, что от одной мысли о ней было невыносимо. Я редко позволяла себе вспоминать Нову именно поэтому. Слишком высокой была цена. Будто, вызывая ее образ в памяти, я вырезала его у себя под кожей.

— Перед поездкой она зашла в секонд-хенд и полностью собрала себе наряд. Все было в фиолетовых тонах. Бежевые шорты с фиолетово-розовой строчкой. Фиолетовая майка с цветами вот здесь.

Мои пальцы скользнули вдоль края собственной футболки, и перед глазами все поплыло.