Я заметила движение, и задняя дверь распахнулась.

— О чем ты так напряженно думаешь? — спросил Декс, шагая через комнату.

— Собираюсь с силами, чтобы приготовить ужин, — ответила я с легкой улыбкой.

Декс тут же покачал головой.

— Об этом можешь не беспокоиться.

— Ты уже сделал обед. Не обязан еще и ужин готовить, — возразила я.

— Я и не собираюсь, — отрезал Декс.

Я нахмурилась.

— Сам по себе он с потолка не свалится.

В дверь постучали, и Декс ухмыльнулся.

— Точно?

Он подошел к входной двери, заглянул в окно, потом открыл и отступил в сторону.

— Как раз вовремя.

В дом один за другим повалили Арчеры. Первой влетела Скайлар, подбежала и рухнула на пол рядом с Оуэном.

— Мы скучали по тебе в лагере. Это Йети? Она такая милая!

Скайлар тут же обняла мою собаку за шею и уткнулась лицом ей в шерсть.

— Пап, а можно нам собаку?

— У тебя уже есть хайлендская корова, коза и Люси, — сказал Кол, заходя следом и ставя на островок, отделявший кухню от гостиной, форму для запекания, накрытую полотенцем.

— Они дедушки Уэй-Уэя. А мне нужна своя собака, — не сдавалась Скайлар.

Кол бросил на меня мрачный взгляд.

— Я виню в этом тебя.

Уголки моих губ едва заметно дрогнули, будто вспоминая, что я, вообще-то, еще умею улыбаться.

— Если она у тебя появится, я помогу тебе ее дрессировать.

— Видишь, пап? Идеально! — воскликнула Скайлар.

— Каждой девочке нужна собака.

Уэйлон вошел, шаркая ногами, с огромным алюминиевым контейнером. Следом за ним появился Маверик с кастрюлей в руках.

Уайлдер замыкал шествие, неся еще одну форму для запекания.

— Это еще и отличная охрана. А ты же такое обожаешь.

Кол мрачно посмотрел на свою семью.

— Вы все на меня навалились.

— Эй, я вообще молчал, — возразил Мав. — Я просто пришлю тебе ссылки на приюты.

Уайлдер усмехнулся.

— Отправляй Скай. Тогда у него не останется ни единого шанса.

Все братья и Уэйлон расставили свои блюда на островке.

— Что это все? — спросила я.

— Еда для души, — тут же ответил Уэйлон. — После такого дня нужна именно она. У нас тут жареная курица, картофельное пюре, домашние макароны с сыром, булочки с нуля и запеканка из стручковой фасоли.

У меня защипало в носу, и я изо всех сил старалась не расплакаться. Они принесли мне целый ужин. Уэйлон, наверное, занялся этим сразу после того, как ушел от меня около полудня. Потому что ему было не все равно. И остальные тоже пришли, чтобы я не оставалась одна.

Я не успела и слова сказать, как в дверь снова постучали. Декс нахмурился, и я сразу поняла почему: никого больше он не ждал. Он сам говорил, что Орион почти никогда не покидает территорию ранчо.

Декс подошел к двери, выглянул в окно и только потом открыл.

— Привет, Джимми. Что случилось?

— Орион заказал шоколадный торт. Заплатил мне тридцать баксов, чтобы я привез его сюда, — отозвался с порога молодой голос.

— Спасибо, дружище.

— Без проблем. Я коплю на новую тачку, так что от тридцатки не откажусь никогда.

— Удачи тебе с этим, — сказал Декс, и в его голосе слышалась улыбка.

— Спасибо. Хорошего вам вечера.

— И тебе.

Декс закрыл дверь и вернулся в гостиную.

— Похоже, у нас еще и десерт есть.

Уайлдер посмотрел на коробку, потом на меня и улыбнулся.

— От Ориона это почти то же самое, что объятие.

Так оно и ощущалось.

— Спасибо, — хрипло выдавила я.

Я быстро покосилась на Оуэна. Он увлеченно учил Скайлар своей игре и вообще не замечал, что происходит вокруг.

— Мне не хотелось признавать, что мне все еще не по себе от одной мысли остаться одной.

Рот Декса сжался в жесткую линию.

— Ты не одна. И одна не останешься. Я буду спать на диване, пока этого ублюдка не поймают.

Мои глаза комично округлились.

— Ты что?

Маверик хлопнул Декса по спине.

— Вообще-то сначала стоит спросить хозяйку. Иначе это уже называется незаконное проникновение.

Декс смерил его мрачным взглядом, а потом снова посмотрел на меня.

— Ты будешь чувствовать себя в безопасности, Хэллион.

— Н-ну ладно тогда.

Мне оставалось только смириться с тем, что этот мужчина — наполовину горец, наполовину профессор, наполовину хакер — будет спать на моем диване. Так же, как и с искушением, которое исходило от его губ, зависших слишком близко к моим, — их теплом, их обещанием. Но что для меня значила еще одна бессонная ночь?

— Я поговорил с директором лагеря, — вмешался Кол. — Объяснил, что происходит, чтобы там были особенно внимательны.

Я собиралась сделать это сама завтра, когда привезу Оуэна, но теперь уже не нужно было. И тут до меня дошло: каждый из них по-своему был рядом. Так, как мои родители никогда не были. Так, как мы с Новой старались быть друг для друга, насколько могли. И впервые за очень долгое время я задумалась — может, именно так и ощущается семья.

Брейдин

Я стояла в дверях и смотрела, как грудь Оуэна медленно вздымается и опускается, а лицо совсем разгладилось во сне — по-настоящему глубоком. У меня дрогнули губы. Мой мальчик всегда умудрялся улечься поперек кровати. Неважно, сколько у него было места, чтобы вытянуться ровно, — он все равно раскидывался как придется.

Светлая прядь, завившаяся у него на лбу, шевельнулась от глубокого выдоха. Он в безопасности. И задал на удивление мало вопросов для ребенка, у которого их обычно миллион. В итоге я сказала ему, что кто-то сыграл злую шутку и напугал меня, но теперь все уже хорошо.

Это было не совсем ложью. Кто-то и правда играл со мной. Просто все было куда извращеннее, чем я когда-либо позволила бы узнать своему сыну. Я еще мгновение смотрела на него. Господи, как же мне хотелось сохранить это — ту невинность, с которой Оуэн пока еще жил. Но я знала, что навсегда ее не удержать. Потому что мир устроен просто: в нем есть и нежность, и дрянь, и этого не изменить.

Я закрыла глаза и притворила дверь, надеясь, что моему мальчику подольше достанется именно хорошее. И, шагнув глубже в коридор, услышала шум воды в душе. Все во мне замерло. Декс. В моем душе.

В голове тут же вспыхнули картины, которых мне совсем не следовало видеть — даже в собственном воображении. Я заставила себя уйти в хозяйскую спальню и закрыла за собой дверь.

— Твоя лучшая подруга пропала. Где-то рядом ходит чудовище, оставляющее за собой больные трофеи. Может, не стоит сейчас думать о своем чертовски горячем соседe-психе в твоем душе... голом.

Я провела ладонью по лицу и поспешила к комоду. Мне нужно было занять себя хоть чем-то. Самым разумным казалось просто начать готовиться ко сну — делать то, при чем не придется слышать, как вода бьется о ванну и кожу.

— Думай о чем угодно другом. О чем угодно.

Пока я чистила зубы и умывалась, то по кругу повторяла все французские команды, которым учила Йети. Потом начала сначала, натягивая самую уютную пижаму.

Хотя днем температура уже подбиралась к тридцати, по ночам в горах становилось холодно. И мне это нравилось. Я любила спать с приоткрытым окном и впускать в комнату этот бодрящий воздух.

Я замерла. Теперь я больше не могла так делать. И вместо страха меня до чертиков взбесило, что кто-то еще и это у меня отнял — одну из моих маленьких радостей.

И тут я заметила мансардное окно. Похоже, его пристроили к домику позже. Наверное, еще в восьмидесятые. И у него была ручка, чтобы открывать.

Я забралась на сундук в изножье кровати и приподнялась на носки. Едва дотянулась. Ухватившись как смогла, я попыталась провернуть ручку. Ничего.

С моих губ сорвалось недовольное ворчание, когда я навалилась сильнее. Сундук подо мной чуть сдвинулся, и я испуганно ахнула.

Через секунду дверь распахнулась, и в комнату широким шагом вошел Декс — без рубашки, с яростью, вспыхнувшей золотом в его ореховых глазах. Ярость почти сразу сменилась растерянностью, но мои руки уже замолотили в воздухе, а равновесие исчезло без следа.