— Йети, вниз, — велела Брей.

Собака замерла на секунду, а потом спрыгнула с меня, грохнувшись на пол всеми четырьмя лапами.

Скривившись, я вытаскивал шерсть изо рта.

— Это еще что было?

Брей изо всех сил старалась не рассмеяться.

— Я же говорила. По-моему, ты ей нравишься.

Я нахмурился.

— Не в моем вкусе.

Тут Брей все-таки рассмеялась. Она присела и потрепала Йети.

— Ничего, девочка. Я тебя понимаю.

— Может, ей нужен друг, — с надеждой предложил Оуэн. — Давай заведем ей щенка.

Брей выпрямилась и покачала головой.

— В этом доме нет ни времени, ни места для еще одного щенка.

— Ну ма-ам, — заныл Оуэн.

Я взъерошил ему волосы.

— Можешь поехать на ранчо. Там животных — тьма тьмущая.

Оуэн задумался.

— Мне нравятся те альпаки. Они плюются.

Брей ущипнула себя за переносицу.

— Мальчишки.

— Плеваться — это круто, братан, — сказал я, сдерживая смех.

— Ага, братан, — подхватил Оуэн.

— Ну и как тебе идея прямо сейчас съездить посмотреть на плюющихся альпак? — предложила Брей.

— Поехали! — Оуэн аж подпрыгнул от радости.

Я несколько секунд внимательно смотрел на нее.

— Есть причина, почему тебе захотелось туда поехать?

Она на миг замялась.

— Я кое-что сделала для Ориона.

Вот черт.

Я провел ладонью по челюсти.

— Орион плохо переносит подарки и благодарности.

— Ну и пусть, — отрезала Брей. — Я все равно и то и другое ему вручу.

Я ухмыльнулся. Моя Чертовка умела никому не спускать, и мне это до безумия нравилось.

— Ну ладно.

— Правда? — с надеждой спросила она.

— Правда. — Я улыбнулся еще шире. — Только придется постараться не попасться в медвежьи капканы и не нарваться на шарики с краской.

У Брей отвисла челюсть.

— Прости, ты сказал — медвежьи капканы?

— Я хочу увидеть медвежий капкан, — вмешался Оуэн. — Спорим, он может ногу пополам перекусить. Вообще огонь.

Что ж, потом она не сможет сказать, что я ее не предупреждал.

Брей прижимала к груди жестяную коробку с печеньем, пока я вел внедорожник к дому Ориона. Оуэна мы оставили у Кола и Скай, чтобы он мог посмотреть на плюющихся альпак, но он заставил нас пообещать, что мы все ему расскажем, если один из медвежьих капканов кому-нибудь оторвет ногу.

Пальцы Брей выбивали по крышке коробки быстрый, сбивчивый ритм.

— Какое ты ему испекла? — спросил я.

Уголки губ Брей приподнялись.

— Я знаю его не так хорошо, так что было сложнее. Но я сделала карты. Несколько бутылочек острого соуса. Весы правосудия. И табличку «Проход воспрещен».

На последнем я коротко рассмеялся.

— О, ирония.

— Мне показалось, это очень кстати.

Я покосился на нее, потом снова перевел взгляд на дорогу, ведущую к ранчо.

— Он не делал ничего подобного уже… даже не знаю сколько. Впервые за долгое время он по-своему выбрался из своей защитной скорлупы.

Брей крепче сжала коробку, и ее пальцы замерли.

— Я никогда не смогу ему отплатить. Даже просто отблагодарить как следует. Марен уже подает документы, чтобы судебный запрет сделали постоянным, и занимается тем, чтобы официально закрепить за мной единоличную опеку.

У меня пересохло во рту, и сглотнуть получилось не сразу.

— Иногда сам жест, сама доброта уже награда для того, кто ее дарит. Иногда в этом и есть чудо. Это дает цель. Помогает не сдаваться.

Когда я остановился у ограды, Брей посмотрела на меня.

— Ты говоришь так, будто знаешь это по себе.

Мне захотелось рассказать ей. Отдать еще одну часть себя — ту, которой я ни с кем не делился.

— Ты не первая, кому мы помогли в деле о пропавшем человеке.

В ее золотистых глазах вспыхнуло удивление, а следом — понимание.

— Кому еще?

— Примерно дюжине человек по всей стране. Все началось с дела, которое попалось мне в ФБР. Там была девушка, которая не вписывалась в профиль, который строил отдел поведенческого анализа. Ей было восемнадцать, и она пропала, но не из-за того убийцы, которого выслеживало ФБР. Ее семья так и не получила бы ответов. Ее дело просто провалилось бы в пустоту.

— И ты решил помочь, — догадалась Брей.

— Я рассказал о деле братьям. Это было в Айдахо, не так уж далеко. И каждый начал подключаться по-своему. Кол изучал местность и пути, которыми она могла уйти с территории колледжа, где пропала. Орион строил карту, нанося на нее все точки, которые мы отметили. Уайлдер составлял что-то вроде профиля, только не преступника, а жертвы. А Мав помогал Колу с отслеживанием, закрывал пробелы в ее медицинских данных и превращал карту Ориона в полноценный географический профиль.

Я выдохнул, только сейчас поняв, что все это время говорил почти не дыша.

— Просто… сработало. Каждому было что дать.

— Вы нашли ее? — тихо спросила Брей.

— Да.

При воспоминании меня снова накрыла печаль.

— У нее был парень. Старше нее. Катился не туда. Они поссорились. Он стал жестоким. Она ударилась головой под таким углом, что умерла сразу. Он запаниковал и закопал ее в лесу за домом своего братства.

В глазах Брей заклубилась боль.

— Такая молодая. Вся жизнь была впереди.

— Трагедия со всех сторон.

Ее золотистые глаза встретились с моими.

— Но ты дал ее семье, друзьям и всем, кто ее любил, возможность поставить точку. Это дар. Даже если счастливого конца не было. Больше нет мучительных вопросов. Они могут начать исцеляться.

Я знал, что Брей хочет того же для себя. Боялась, что ей не достанется своего счастливого конца. И после всего времени, что прошло, закрыть эту рану и дать Нове покой — вероятно, лучшее, на что она могла надеяться.

Я переплел свои пальцы с ее.

— Мне это тоже помогло. Помочь им получить ответы.

Брей внимательно смотрела на меня, как всегда собирая картину по кусочкам.

— Из-за твоего отца?

Я сдвинулся на сиденье и повернулся к ней лицом. Она была как солнце — тепло, надежда, принятие. Мне не хотелось прятаться от этого, когда я говорил правду. Мне хотелось греться в этом свете. И именно тогда я понял, что не боюсь ей сказать. Не боюсь, что она вдруг погаснет. Я знал: она встретит меня и в темноте.

— Мой отец украл жизни у этих женщин. Украл их у всех, кто их любил. Оставил их семьи и друзей на годы с бесконечными вопросами, в мучительном ожидании худшего. Наверное, потому что с моей мамой было то же самое, я все время думал об этом зависшем состоянии. Когда не знаешь — надеяться еще или уже оплакивать.

— Это чистилище, — прошептала Брей, понимая так, как почти никто не мог понять.

— Именно.

Слово сорвалось с губ хрипло, с болью.

— Я хотел положить конец их чистилищу. И мне помогло то, что я смог дать кому-то ответы. Мне захотелось сделать это снова.

— И ты нашел новое дело.

Я кивнул.

— Я нашел новое дело. А оно привело нас к другому. И мы просто продолжили. Теперь у нас есть сайт, куда люди могут присылать информацию и просить о помощи. Мы не можем помочь всем, но стараемся. Просто делаем это анонимно.

Брей нахмурилась.

— Почему анонимно?

Мои губы скривились в чем-то между усмешкой и гримасой.

— Ты правда думаешь, пресса не устроила бы праздник, если бы узнала, что сыновья Эдмонда Арчера, самого плодовитого серийного убийцы последних двадцати лет, ведут что-то вроде подпольной группы по поиску пропавших? Они бы вывернули все наизнанку, как выворачивают всегда. И тогда все взгляды были бы прикованы к нам.

— Но…

Я не дал ей договорить, что бы она ни собиралась возразить.

— Мы ходим по самому краю закона, Брей. Если кто-то узнает, Кол может лишиться работы. Меня могут арестовать. А прикрытия из бюро у меня больше нет.

На ее лице проступило понимание, и она сжала мои пальцы.

— Спасибо. Что рассказал мне. Со мной это в безопасности. Обещаю.