— Ага, — кивнул я. — Ты ведь у нас мелкая сошка. Тебя могут и не послушаться. Ничего, я с такими сам разберусь.

На это Джар медленно втянул в себя воздух через нос.

— Через четыре года пообщаемся на счёт мелких сошек, — выдохнул он.

— Можешь не повторять, я помню о сроке, — начал я ухмыляться. — Четыре года. Не раньше. Мы ведь с тобой самые честные ребята в этой вселенной.

— Ага, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Вряд ли найдётся кто-то честнее нас с тобой.

— Что ж, раз договорились, бывай, — произнёс я, после чего, не дожидаясь исчезновения иллюзии герцога, повернулся к своим парням. — Народ! Я всё! Валите этих тварей!

Элой Талиалей, Великий князь эльфийского леса, стоял в самом священном для его народа месте — у корней мэллорна, чей ствол, устремляясь ввысь, возвышался над всем лесом. Прошедшее собрание Высшего совета, где лорды пытались убедить своего правителя воспользоваться ситуацией на континенте и спровоцировать смертных на большую войну, довольно сильно утомило Великого князя. Логика подсказывала, что лучшего момента подсократить власть этих короткоживущих существ может не появиться ещё очень долго. Надо действовать. Та же Изура уж больно сильно поверила в себя, бросая вызов эльфийскому влиянию в регионе. Однако что-то внутри старого эльфа не давало ему принять окончательное решение. Не нравилась ему ситуация, когда всё сложилось хорошо без личного участия самих эльфов. Как будто ловушка самого мира. А ведь он, и многие другие, так и не были приняты миром. Самые старые из его народа, да и многие молодые, всё ещё являются гостями здесь.

— Ха-а-а… — выдохнул Талиалей устало и, присев на корточки, поднял с земли упавший лист великого древа. — Что же ты от нас хочешь?

Нельзя, чтобы ситуация из прежнего мира повторилась. Тогда смертные буквально выдавили их, заставив уйти сюда, в этот раненый и больной мир, к новым богам, что смотрели на них сквозь прищур.

Если бы только его отец не тронул этого проклятого ведьмака, эльфам не пришлось бы ютиться в небольшом лесу нового мира, растя мэллорн с нуля. А если бы уже он в своё время поверил Лираэмону, они бы не потеряли второе древо здесь. Но старику тогда никто не поверил. Демоны? Инферно? Ха! Эльфы всегда умели расправляться с этими тварями. Только вот в тот раз к ним заявились не отдельные… личности, а семь Повелителей.

— Грустишь, мальчик? — услышал он за спиной знакомый голос.

— Не могу решиться, — поднялся правитель эльфов с корточек. — Логика против ощущений.

— Мы не люди, чтобы руководствоваться исключительно логикой, — произнёс Лираэмон.

Обернувшись, Великий князь посмотрел на старика, о котором как раз недавно вспоминал. Старика, даже по сравнению с ним. Морщинистый эльф… Такое для его народа редкость.

— Ты ведь знаешь, чего от меня хочет Совет? — спросил Талиалей.

— Знаю, — кивнул Лираэмон степенно. — Собственно, по этому поводу и пришёл.

Талиалей удивился. Не то чтобы Лираэмон не вмешивался в политику, но делал это редко. И всегда был против войн. А сейчас старик явно… Или нет? Вновь окинув старого эльфа взглядом, Талиалей вздохнул. По внешнему виду Лираэмона никогда нельзя сказать, чего он хочет. У него даже одежда, считай, всегда одна и та же — белая мантия с различной изумрудной вышивкой.

Поправив рукав чёрной рубашки, Великий князь кивнул.

— Говори, раз пришёл, — произнёс он.

— Мне было видение, — произнёс Лираэмон устало, что заставило Талиалея резко напрячься. — Не надо провоцировать людей на войну. Их жизни нам ещё пригодятся.

— Что ты видел? — спросил правитель эльфов.

— Сердце, — практически пробормотал эльфийский оракул. — Демоническое сердце, обрастающее костью и плотью. Инфернальное пламя, что словно цунами, надвигается на континент. Тьма… — выдохнул он, уйдя в себя. — Тьма, что поглощает смертных. Я видел имперский кулак, вогнанный в глотку демона. Бездыханное дитя, чью душу поглощает тварь. Туман смерти, что вызывает воспоминания. Я видел ауру обречённости… — в следующую секунду от Лираэмона начала распространяться тяжёлая аура, цепляющаяся за сами основы мира, а ветер, поднятый его словами, взметнул в воздух сотни листьев великого древа. — Но сапог легионера ещё стоит на земле. А Штандарт света освещает его центурии! — глаза, наполненные светом, пронзали душу Талиалея. — Золото его молний разорвёт тьму памяти и вернётся, наполненное ненавистью! Орды будут смотреть на десять Звёзд, смотреть и бояться! Ибо легион стоит здесь!