— Отправляйся домой, — хрипло произнес Элемиан. — Чтобы я больше не видел тебя подле себя!

— Да-да, ваше превосходительство, — пожал плечами Ройнон, перейдя на официальный тон. — Отправлюсь сию минуту.

— Только вначале к лекарю.

— Как прикажете.

— И отдохни. — Элемиан подумал, как тяжело будет ехать с такой раной одному через лес, поэтому добавил: — Пока не разобьем варваров можешь оставаться в лагере. Потом уйдешь!

— Будет исполнено, — спокойно ответил друг. — Но и у меня к вам просьба.

— Какая? — буркнул Элемиан, раздумывая, прицепить цепь к ноге или к руке противной ведьмочки.

— Не судите строго девочку. И... — Ройнон понизил голос и добавил: — Похоже ты ее ранил, — он указал на свою шею сзади, — где-то здесь. Позаботься о ней. Я бы помог, но как видишь, мне бы самому к лекарю.

Элемиан чувствовал головокружение и слабость, а энергия спокойно текла по телу, что ничем не напоминало недавнее буйство.

— Поблагодари Василису и от меня, — улыбнулся друг, похлопал по плечу обожженной рукой и похромал дальше.

Элемиан кинулся к палатке вслед за горделивой девчонкой. Но теперь страх, что мог потерять друга, смягчил его гнев. Посадить на цепь хотелось меньше. А вот ее ранение беспокоило.

Он вошел в палатку тихо, надеясь остаться незамеченным хотя бы несколько секунд, чтобы увидеть ее настоящие чувства: наверняка она храбрилась при нем, а теперь трясется от страха и плачет. Она сожалеет о своем безрассудстве и клянется сама себе больше так не поступать.

Но нет, она сидела на лежанке, скрестив ноги, с ровной спиной и серьезным лицом. Как только он вошел, Василиса тут же вытянула вперед руки.

— Вот, сажай на свою цепь, — произнесла она холодно.

Элемиан подошел, сел рядом и взял одну ее руку в свою. Прохладная и маленькая по сравнению с его, нежная, без мозолей и рубцов. Гладкая, такая приятная на ощупь... На пару мгновений он растерялся. Может ли что-то на этом свете быть приятнее прикосновений к этому нежному созданию?

И тут между их руками образовалось тепло, легким золотистым светом засияла ее кожа.

— Ах! — воскликнула Василиса и вырвала руку, с удивлением уставившись на затухающее свечение. — Что это?

— Твоя магия, — произнес Элемиан сипло. В горле пересохло. — Ройнон сказал, я ранил тебя. Позволь помочь.

— Ранил? П-позволить... — Василиса округлила глаза и несколько раз моргнула. — Я-я... В порядке. Вы не посадите меня на цепь?

— Не сейчас. — Он протянул руку и положил ей на плечо. — Лекари заняты, я тебе помогу.

Василиса растерянно моргала, ее щеки зарумянились, взгляд опустился.

Элемиан встал за мазью и бинтами. А когда вернулся, Василиса повернулась к нему спиной и расстегивала рубашку.

— Не смотрите, — неуверенно пробормотала она и он отвернулся.

Он видел много обнаженных женщин, но никогда в ясном сознании, оттого ощущения казались намного острее. Тихое шуршание одежды, ее дыхание… все это будоражило, разгоняя кровь и заставляя разгораться желанию. Он сглотнул вставший поперек горла сухой ком, когда Василиса позвала его, и он увидел ее худенькие голые плечи, тонкую шею с выпирающими позвонками.

Красное с несколькими волдырями пятно у основания шеи отрезвило разум. Только что он чуть не убил ее, своего единственного друга и тех, кого совсем недавно спас. Мория беспощадна, но никогда прежде она не вырывалась так внезапно. Что-то случилось, но он плохо помнил события до потери контроля: они сидели у костра, потом подошел старик… Вино. Старик дал ему вино. На вкус совершенно обыкновенное, может, чуть более терпкое и вязкое. Но он пил всякие вина, никогда прежде ничего подобного не происходило.

Элемиан сел позади Василисы. Она крепко обняла себя руками и съежилась.

— Я только нанесу мазь, — попытался успокоить ее Элемиан.

Он водил по красному пятну с волдырями большим пальцем медленно, невесомо, надеясь не причинить боли.

— Мне кажется, я знаю, что случилось, — вдруг подала голос Василиса. — Такого ведь прежде не было?

— Так внезапно никогда, — согласился Элемиан.

— Когда я сидела в сундуке, слышала странный разговор. Я тогда ничего не поняла, но если бы сообщила раньше, наверное… — ее голос дрогнул. — Наверное, этого бы не случилось.

— Какой разговор?

— Они говорили, что тебе дадут что-то выпить и никого не должно быть рядом из их людей в это время. Кто-то должен был прислать своего человека. Никак не могу вспомнить его имя… Вали… Вори… Варин… Нет. — Она помотала головой. — Не могу. Извини. Но похоже кто-то хотел, чтобы ты слетел с катушек. Ой… Вы. Простите, ваше превосходительство.

— Зови меня по имени, — произнес Элемиан. — И благодарю за сведения.

— Да? — Она обернулась. — И вы… Ты не накажешь?

Элемиан поймал ее растерянный взгляд и отвернулся.

— Пока нет. За то, что спасла моего помощника, благодарю. И за других. Что ты хочешь в награду?

— Верни кулон, — тихо произнесла она, опустив голову. Но Элемиан не знал, что сказать, ведь не хотел давать ведьмочке ни единого шанса на побег.

Василиса поспешно натянула на плечи рубашку и обернулась. Генерал молча хмурился.

— Почему ты так запросто выпил из рук незнакомца? — попыталась снова завязать разговор Василиса. Было страшно повторить свой вопрос и получить на него категоричное «нет». — Разве такие высокопоставленные особы не должны следить за своим окружением?

— Что со мной станется, — хмыкнул он, и впервые Василиса увидела огонек задора в его синих глазах. — До сего дня я не боялся ни забродившего вина, ни отравы. Знаешь ли, убить меня не так просто. И любой в империи знает это.

Василиса невольно отвернулась, вспомнив о просьбе Наиши. Однако «не так просто» — не равно «невозможно».

— А что, кто-то пробовал? — спросила осторожно она.

— Множество раз. — Его губы дернулись в ухмылке. — Если бы сила Мории не защищала меня, я бы и не родился.

Василиса подумала, что расспрашивать дальше совсем бестактно и подозрительно. Не сейчас и не рядом с генералом надо думать о таком! Еще как прочтет мысли, прикует на цепь и не видеть ей даже маломальской свободы. Будет вместо собачки, только гавкать и останется.

— Точно! — Василиса вдруг вспомнила. — Зелье. Эти люди не говорили об отраве, они говорили о зелье!

Чувство вины снова терзало ее. Если бы она сказала заранее, ничего бы этого не случилось. А так пострадали люди, едва не погибли дети, Ройнон. Но Василиса тогда переживала о собственной участи и совершенно не обратила внимание на слова. Да и, наверное, она не до конца осознавала реальность. Но когда на ее глазах чуть не погибли те, кому она только что помогала, относиться к этому месту отстраненно больше не выходило.

Элемиан потер глаза пальцами и опустил плечи. Почему-то на его лице не читалось ни злости, ни обиды или разочарования. Будто она принесла ему весть не об отравлении, а о том, что в магазине закончились макароны. «Ну закончились, и ладно, завтра купим», — так и представилось Василисе.

— Что им надо от тебя? — Она переместилась на край лежанки и свесила ноги, коснулась бревен пальцами в вязаных носках. Да, все это не в ее голове, а на самом деле. — Почему пожертвовали рыцарями и невинными? Там ведь были дети, раненые... — Василису бросило в дрожь, она обняла себя за плечи. — Как можно быть такими бессердечными? Вы здесь совсем никого не жалеете? Тогда почему пришли помочь жителям? Потому что они налоги платят?

Элемиан посмотрел на нее задумчиво.

— Что ты имеешь в виду?

Василиса опять начинала злиться — что непонятного она спросила?

— Ты говорил о раненых и детях как о расходном материале, — начала она все равно, решив понять через него этот мир хоть чуточку лучше, — а начальники подставили их под удар ради достижения своих целей. Хоть кто-то в вашей империи заботится о своих людях? Или простые смертные нужны только чтобы собирать с них дань?