— Сию минуту. — Глори поклонилась и умчалась.

Василиса откинулась в кресле и задумалась, оглядывая мрачный кабинет: темные тяжелые шторы, массивная мебель темных тонов, окна с синей мозаикой, плохо пропускающие свет.

— Придется сделать небольшой ремонт, — с приятным волнением проговорила Василиса.

В кабинет постучали, открылась дверь и заглянул стражник — молодой веселый рыцарь из новых. Контракт Амротов также пересмотрели, теперь служба начиналась от года, а не пожизненно как раньше.

— К вам посетитель, госпожа, — доложил рыцарь.

— Какой? — удивилась Василиса. — Пусть войдет, но и ты вместе останься.

Элемиан строго-настрого запретил ей оставаться с чужими наедине. Да и сама Василиса побаивалась, хоть вполне способна была защитить себя, ведь все-таки тренировки с магической силой не проходили напрасно. Пока ее учителем был сам Элемиан, и тренировок с ним Василиса ожидала с нетерпением.

В кабинет вошла пожилая худая женщина, опираясь на клюку. Ее седые волосы топорщились из-под серого платка, а неприглядный балахон говорил о долгом пути, что проделала эта женщина. Странница? Попрошайка? Но тогда почему ее впустили на территорию?

Женщина остановилась у самого входа и с улыбкой рассматривала Василису, будто родная бабушка встречает внучку.

— Кто вы? И что хотели? — спросила Василиса и поднялась, решив пройтись по кабинету и размять ноги. Подолы тяжелого синего платья зашуршали по полу.

— Наконец я увидела вас собственными глазами, госпожа. Теперь можно спокойно умереть.

— Что? — не поняла Василиса и замерла у стола, уставившись на женщину.

В кабинет забежала Глори с подносом и остановилась рядом с женщиной.

— Шиина? — мрачно кивнула Глори. — Что ты хотела от нашей госпожи?

— Мне очень многое хотелось бы рассказать, но, наверное, это ни к чему. — Женщина низко поклонилась, хоть это далось ей с трудом — ее тонкие морщинистые руки на клюке дрожали, будто не выдержат, и она сейчас грохнется на пол. — Но, пожалуй, я лишь пожелаю вам доброго здравия, светлая, милая госпожа. Прошу меня простить. Будьте счастливы, и принесите мир этому дому.

Женщина поковыляла к выходу, стражник сопроводил ее, а Василиса так и замерла, в растерянности глядя ей вслед.

Глори поставила поднос на стол и налила в кружку морс.

— Это Шиина, бывшая личная служанка предыдущей госпожи, матери Его Превосходительства, — сказала она. — Поэтому наверняка ее пустила стража, хотя это непростительно, я доложу сегодня хозяину.

— Странная какая-то, — поежилась Василиса и взяла кружку.

Глори вздохнула.

— Я не говорила вам о матери его превосходства, но, наверное, стоило рассказать. Она вошла в дом такой же юной и хрупкой, как вы. Напуганная, скромная девочка, проданная своей семьей ради статуса и места при дворе. — Глори печально улыбнулась. — Она пострадала в первую ночь, мы долго выхаживали ее. Но как только она поправилась, господин снова стал приходить к ней, ведь главная задача хозяйки — наследник. Господин не был плохим человеком, он старался совладать с даром богини изо всех сил, но ее страх перед ним был настолько велик, что она не выдержала.

Глори налила добавки в опустевшую кружку и продолжила:

— Шиина была рядом с ней, как я с вами сейчас. И очень переживала за госпожу, старалась отвлечь. Со временем госпожа очерствела, озлобилась, и в то же время осознала свое хозяйское положение. Но она, не как вы, не старалась помочь поместью, она вредила. Знала, что хозяин ничего ей не сделает кроме того, что и так ждет ее в спальне. Ох, натерпелись мы от ее светлости... Шиина была той, кто выполняла ее поручения и передавала их нам, и ей чаще всего попадало от госпожи, если поручение оказывалось невыполненным.

— Она хотела убить Элемиана? — спросила Василиса.

— Много раз. Первая и вторая беременность госпожи была обычными детьми. Но она не хотела от него никаких детей и избавилась от них. Ах, это были бы прелестные девочки… — Глори покачала головой, а у Василисы сжалось сердце. — В третий раз она едва ли не всю беременность была привязана к кровати и находилась под наблюдением служанок и лекарей сутки напролет. Но и так умудрялась нанести себе увечье. Только чудом малыш родился. Мы надеялись, ребенок смягчит ее сердце, но как же мы ошибались... Он стал целью нападок хозяйки. Мы балансировали между ее приказами и главной задачей — сохранении жизни наследника. Это были очень тяжелые для поместья годы, госпожа. И мы все счастливы, что вы не повторяете судьбу предыдущей хозяйки, даже старая Шиина пришла, чтобы убедиться.

Василиса улыбнулась, а на глазах навернулись слезы. Она вновь чувствовала, что поступила правильно, оставшись здесь. Здесь она правда нужна стольким людям. А еще, несмелая, но все чаще возникающая мысль посещала ее: и ей тут хорошо, и ей нужны эти люди. Особенно один человек. Острое желание увидеть Элемиана и обнять его прямо сейчас захлестнуло ее, и Василиса залпом допив свой морс, помчалась из кабинета в коридор, а оттуда дальше к рабочему месту Элемиана.

Когда Василиса заскочила к Элемиану в кабинет, растолкав стражу у дверей, он только закончил обсуждение с послами, потому что они уже толпились у выхода. Без объяснений Василиса кинулась к нему. Позади что-то кричала Глори, но Василиса не могла удержать себя в руках. Элемиан с удивлением принял ее в свои теплые и крепкие объятия.

— Что случилось? — встревоженно прошептал он ей в макушку. — Кто-то посмел ослушаться тебя? Сказал недоброе слово? Я лишу его головы!

— Все хорошо, — прошептала Василиса и крепко обняла его, с удовольствием слушая биение его сердца. — Просто соскучилась.

Хихиканье послов позади нисколечко не смущало ее. Элемиан отпустил их, взял ее на руки и усадил прямо на свой стол.

— Слишком опасные слова говорит моя дражайшая супруга, — произнес он, задорно ухмыльнувшись.

— Пойдем прогуляемся перед ужином вместе, — произнесла Василиса, — говорят, сегодня расцвела черемуха.

— Расцвела, — согласился Элемиан и принялся целовать ее в губы, щеки, шею. — И не только черемуха.

Элемиан мчался верхом через золотое поле, где колосились травы и шелестели под жарким летним солнцем. Этот год, первый без войны, выдался урожайным и мирным. Говорили, что император одряхлел, потерял былую хватку и все чаще проводил дни с внуками. Элемиан не знал, надолго ли затишье, но упивался этими спокойными днями.

Он натянул поводья, придержав разгорячившегося Бертрана, и обернулся. Его нагонял на гнедой кобыле сын — Вайрис. В этом году мальчику исполнилось десять: он вытянулся, окреп и теперь повсюду просился с отцом. Любознательный, неутомимый, с озорными голубыми глазами, Вайрис был гордостью Элемиана. Сердце наполнялось теплом каждый раз при взгляде на него, и радостью, ведь его сыну не пришлось расти в одиночестве, среди ненависти и страха.

Кроме того, что дети Ройнона часто гостили в их поместье, так он запросто заводил знакомства с детьми слуг и рыцарей. Но Вайрис мог не бояться собственного дара, ведь он обладал особенной силой. Она не была похожа ни на силу Мории, ни Гелиона. Это было что-то необычное, светлое и мягкое с одной стороны, с другой мощное и разрушительное, но сила слушалась его и не причиняла вреда.

Долго они гадали, в чем же дело, искали информацию у старейшин и магов, а потом к ним приехал старый жрец из провинциального города с северных окрестностей империи. Он привез с собой древнюю книгу, в которой сохранились записи о событиях далеких дней.

Тысячи лет назад человек из легенд получил божественный дар и сокрушил орду нечисти, опустошившую землю. Но зависть другого изменила все. Когда у героя родились двойняшки, завистник решил разделить его силу между детьми. Девочку с теплой силой Гелиона он отправил в мир без магии, надеясь, что её дар растворится в обыденности. Здесь же осталась лишь холодная, злая мощь Мории.

Кто был этот таинственный враг, книга не раскрывала, но Элемиан понял главное: он и Василиса — потомки древнего, могучего рода, разлученные веками и мирами. Кулон оказался не просто связью с миром, но ключом к их разделённой силе. Василиса откликнулась на его зов, сама того не ведая. Выходит, их судьба — быть вместе, предначертана волей древних сил.