— И сейчас твой ответ на мой вопрос остается прежним? — серьезно спросил он, отстранившись. — Осталась бы со мной, а не пошла с жрецами?

«Провокатор! — вспыхнули в голове возмущенные мысли. — Противный, несносный, гадкий!». Он заставлял ее думать о том, о чем думать не хотелось.

— Все еще, — пробурчала она и поспешила уйти от темы: — Дай мне кулон, я хочу увидеть маму.

— Утром, — тихо ответил Элемиан. — Сейчас нам обоим надо выспаться.

Теперь он отвернулся, даже не потянувшись к одеялу, словно холод был ему чужд. Василиса, напротив, укуталась с головой, стараясь найти хоть каплю спокойствия в тепле. Она смотрела на окно, залитое лунным светом, но мысли не могли сосредоточиться на чем-то одном. В голове царил хаос. Ей хотелось стать ближе с этим человеком, хотелось доверять, положиться на него. Но одновременно было страшно. Страшно привязаться, страшно осознать, что ошиблась, страшно узнать что-нибудь, что разрушит ее изнутри. И вообще, это не ее мир! Надо валить отсюда!

И тут вспомнила про записку. Глаза слипались, но Василиса держалась изо всех сил. Что, интересно, жрец написал ей? Наконец Элемиан задышал мерно, расслабился. Василиса села, достала из кармана смятую бумажку, поднесла к тусклому лунному свету из окна. Незнакомые символы поначалу расстроили, но Василиса поняла, что улавливает смысл, будто всегда понимала язык. Удивленно потерев пальцами глаза, она вернулась к записке.

«Ты в опасности. Верховный жрец не может позволить силе Гелиона оставаться вне храма. Но генерал не отдаст тебя просто так. Если его загонят в угол, он поступит так, как всегда — устранит помеху. Боюсь, чтобы ты не досталась никому другому, он убьет тебя.

Я хочу помочь, Василиса, пока еще могу. Но я всего лишь простой жрец, без власти и привилегий. В столице я бессилен. Сегодня — твой единственный шанс. Прочитай последние слова в записке вслух».

— Ири-каир-мори-верси-буирис... — пробормотала полную бессмыслицу Василиса и едва закончила, как Элемиана окутало голубым полупрозрачным свечением, а в комнате мелькнула вспышка и появился жрец. Василиса подскочила с кровати.

— Молодец, ты такая умница, — прошептал жрец, глянув на Элемиана. — Времени мало, это задержит его, но ненадолго. Надо успеть сбежать.

— Сбежать? — Василиса отшатнулась. — Подожди, какой сбежать, куда?

— В твой мир. Если ты, конечно, хочешь. — Он улыбнулся. — Или хочешь попробовать себя в роли святой? Вообще, этой должности еще не было, так что наверняка это почетно. Другой вопрос, я не знаю, что они заставят делать тебя. И... как я говорил, там я помочь уже не смогу. Думай скорее, время ограничено.

Василиса колебалась. Она понимала, что сейчас, возможно, решается ее судьба.

— Как ты собираешься отправить меня?

— Есть один способ. Он сложный и требует подготовки. Поэтому нам надо скрыться.

— Я попала сюда с помощью кулона.

— О, тогда возможно будет проще. Он у тебя?

— У Элемиана.

— Скорее забирай его. Времени нет.

Василиса осторожно залезла в карман Элемиана. Он лежал, отвернувшись от окна, его лицо скрывала тень, но она знала — сейчас он спокоен. Его дыхание было ровным, а тело расслабленным. А если она убежит, что он опять подумает? Ведь он просил ее быть честной. Сердце сжалось от противоречивых чувств. С одной стороны желание спастись подталкивало вперед, с другой — странное чувство ответственности держало рядом.

Она сунула кулон к себе в карман и решительно повернулась к жрецу. Все это было неправильно. Даже если допустить, что жрец говорит правду, она поняла, что не хочет врать. Пусть это будет стоить ей жизни, она не станет обманщицей, которая говорит одно, а делает другое.

— Я не пойду. — Василиса решительно посмотрела на жреца. — Я не знаю тебя и не могу тебе доверять.

— Да, конечно. — Он печально улыбнулся. — Я ожидал этого. Но, правда, не хотел так с тобой поступать.

Он резко схватил ее за руку. Перед глазами мелькнула ослепительная вспышка, и в следующее мгновение Василиса оказалась на улице, прямо перед той самой гостиницей, где они остановились. На ней была лишь легкая рубашка, штаны и вязаные носки — она даже не успела надеть теплую кофту. Ледяной ветер тут же пронзил насквозь, заставив съежиться и задрожать.

Жреца, стоявший рядом, окутывала голубоватая дымка. Его скрутило точно от резкой боли, он закашлялся и сплюнул кровью. Несмотря на это, он крепко держал ошеломленную Василису за руку.

Элемиан не ожидал, что хотя бы один из ответов Василисы будет в его пользу. Он задал вопросы скорее для того, чтобы убедиться: никто не останется с ним добровольно. Никто и никогда. Но ее слова сбили с толку, будто оставляя надежду, что не все потеряно.

Он улегся, раздумывая, что делать. Ройнон принес плохие вести: в столице уже заинтересовались Василисой, храм буквально стоял на ушах. Совет жрецов не послал делегацию только потому, что они боялись приближаться к генералу без императорского указа. Надо было что-то придумать, чтобы они не смогли отобрать Василису. Он ни за что не отдаст ее этим оголтелым фанатикам.

А потом он уснул. Да так крепко, что тревога, просочившаяся сквозь сон, не смогла разбудить его. Ему снились смутные образы: посторонние голоса, жалобный вскрик Василисы, ее силуэт, умоляющий о помощи. Он боролся с кошмаром, пытаясь проснуться, но сон цепко держал его в своих вязких объятиях. Наконец Элемиан очнулся, весь покрытый холодным потом. В комнате стояла тишина. Он резко повернулся к месту, где должна была лежать Василиса, но не нашел ее.

Постель была холодной, а на простыне лежала лишь смятая записка. Элемиан прочел ее несколько раз, прежде чем осознал: Василису похитили. Или… она ушла сама. Он сунул руку в карман и понял, что кулона нет. Василиса стащила его. Ее слова оказались ложью. Она доверилась первому попавшемуся жрецу, лишь бы не оставаться с монстром.

Вот только почему ушла, не одевшись? Теплые вещи лежали нетронутыми, даже сапоги стояли на прежнем месте. Элемиан сжал зубы, чувствуя, как гнев и страх смешиваются в груди. Он сосредоточился, выпуская свою силу. Где бы Василиса ни спряталась, он отыщет ее. Неважно, хочет она оставаться с ним или нет. Он ни за что не отпустит ее.

Василиса тряслась от холода, сидя у маленького камина. На двери мерцала руна. По словам жреца, даже магия Элемиана не сможет преодолеть эту защиту. Хотя они находились всего в сотне метров от гостиницы, для него останутся невидимыми.

Когда жрец только притащил ее сюда, Василиса отчаянно ломилась в дверь, и теперь на кулаках щипали ссадины. Жрец же отошел в сторону и кашлял словно чахоточный.

Когда силы Василисы иссякли, она молча устроилась у камина, разложив носки у огня, и пыталась согреть окоченевшие пальцы ног. Но тонкая, местами промокшая одежда мешала даже почувствовать тепло.

В центре маленькой комнаты, за грубым деревянным столом копошился жрец. Его хриплое дыхание прерывалось приступами кашля, а сам он нервно бренчал склянками и шуршал свитками.

— Ты можешь согреться собственной силой, — сказал он и, сгорбившись, сел на стул, когда кашель утих. — Не смотри так на меня, я не заразен. Но за магическое перемещение приходится платить.

Василиса закрыла глаза и попыталась воспроизвести то ощущение, что испытала в повозке — когда в груди сгущался теплый сгусток энергии. К удивлению, получилось с первой попытки. Тепло, словно живое, заклубилось под ребрами, а затем, послушное ее воле, стало медленно растекаться по телу, принося наконец долгожданное облегчение.

И произошло так естественно, будто Василиса умела это всегда. Она усмехнулась про себя, подумав, что довольно неплохо иметь такой собственный «обогреватель». Странно, конечно, что сила не попыталась спасти ее, когда она мерзла от холода со связанными руками.

— Почему я раньше не могла использовать свою силу? — спросила Василиса сидящего за столом жреца, который чертил непонятные символы на желтоватой бумаге.