— Всему надо учиться.

— Но ты тогда сказал просто сосредоточиться, чему такому невероятному я научилась?

— Прежде ты и не пыталась думать о своей силе, вот и все, — пожал плечами жрец. — Твоя энергия не требует постоянного выхода. Гелион — милостивый Бог. Он ни за что не наказал бы носителя своей силы, скорее, позаботился бы о том, чтобы спрятать от окружающих.

Жрец встал и подошел, Василиса напряглась, раздумывая, что ему от нее надо.

— Прошу, дай немного своей крови, я буду искать твой мир.

— Хочешь сказать, ты правда украл меня, чтобы помочь? — переспросила она.

— Правда. — Жрец смотрел спокойно и даже печально, но потом в его взгляде мелькнуло любопытство. — Хотя, конечно, я с удовольствием изучил бы твою силу.

— Почему же тогда отказываешься от своих желаний? — бросила Василиса с сарказмом. Она совершенно не понимала этого человека, но похоже уже устала бояться.

— Потому что на то есть причина. — Теперь он нахмурился, сделался суровым. — Дай руку добровольно, а то мне придется применить силу.

Василиса закатила глаза, подумав, какой же все-таки это ужасный мир. Похоже все разговоры тут начинаются с угроз. Но руку протянула, раздумывая может ли навредить своей магией жрецу и убежать.

Тот взял ее за запястье и вместо того, чтобы, как в прошлый раз, лишь поцарапать пальчик, полоснул по ладони. От резкой боли перехватило дыхание, Василиса вскрикнула, дернула рукой, едва не свалившись, но жрец потащил ее за собой.

— Мне больно, придурок! — Она схватила со стола пустую глиняную миску и зарядила ею по голове жрецу.

Теперь вскрикнул он, явно не ожидая нападения, миска треснула и рассыпалась осколками, жрец схватился за голову.

— Ах ты! — крикнул он. — Это мое последнее предупреждение! Если не будешь слушаться, пожалеешь!

— Тебе можно делать мне больно, а мне тебе нельзя? — прошипела Василиса.

— Нет времени на нежности, извини уж, — пробурчал жрец. — Домой хочешь или нет? Если нет, я просто перережу тебе горло и дело с концом.

— Твой храм тебя потом вздернет, разве нет? — продолжала злиться Василиса, уже попросту перестав воспринимать угрозы. — Сам же говорил, что я нужна там.

— Тебя не проведешь, да? — хмыкнул жрец. — Убить тебя я действительно не могу, потому что тогда твоя сила останется в этом мире, а ее здесь быть не должно!

— Почему? — Василиса совсем запуталась. Казалось, он противоречит сам себе.

— Потому что у Амротов не должно быть надежды.

— Что? — Она попыталась развернуться, но жрец надавил на рану, отчего в глазах потемнело от боли.

Василиса перестала дергаться, и жрец ослабил хватку. Он взял ее руку и накапал крови из раны в хрустальную вазу. Ее замутило.

— На вот, перевяжи, — сказал он и дал Василисе тряпку. — Ты говорила, у тебя есть кулон. Дай его.

Она вытащила кулон из кармана. Доверия к этому человеку не было, но, похоже, он действительно собирался искать ее мир. Да и выбора особо не оставалось — вздумай она упрямиться, скорее всего он заберет кулон силой.

Жрец принял артефакт с неожиданной бережностью, повертел в пальцах, затем положил на стол. Василиса тем временем замотала раненую руку тряпицей и попыталась направить в нее тепло своей силы. Но чем ярче золотистый свет окутывал ладонь, тем сильнее сочилась кровь сквозь повязку. Похоже, ее сила не предназначалась для лечения.

Сгорбившись на скрипучем стуле у камина, Василиса наблюдала, как жрец возится со своими странными приспособлениями. Время тянулось мучительно медленно, правда тело наконец согрелось, одежда высохла, и от скуки Василиса осматривалась и думала, что может помочь ей сбежать.

Каморка казалась убогой — голые деревянные стены, пара полок с пузырьками, узкая деревянная койка с наброшенным на нее серым грубым покрывалом, стол да камин. И единственный выход — та самая дверь с рунической защитой. С грустью Василиса осознавала, что пока остается в ловушке.

— Забирай кулон, — сказал в конце концов жрец и поднял сверкающую синюю пентаграмму в воздух, которая только что была намалевана на бумаге кровью Василисы. — Смотри, это твой мир?

Она подскочила и подошла к столу. В центре пентаграммы возник белый круг, замерцал и в нем показались многоэтажки мегаполиса. И плевать, что незнакомые, может быть, даже чужого города. Но главное — ее мира.

— Да… похоже мой, — ошарашенно пробормотала Василиса, не веря своим глазам.

Крошечный портал замерцал, затрещал и растворился вместе с многоэтажками. Жрец опустил дрожащие бледные руки и устало опустился на стул.

— Хорошо. Но я истратил все силы, — вздохнул он, глянул на Василису и потер пальцами виски. — Мне нужно время, чтобы восстановиться, может быть, потребуется артефакт для увеличения магической энергии. Ты поживешь пока тут. Руна не позволит выйти, а монстру войти, так что сбежать не надейся. Но я думаю, ты все-таки хочешь вернуться домой.

Василиса поджала губы. Она правда хотела вернуться. Но было одно «но», о котором она упорно не думала раньше.

Жрец, видимо, заметил сомнение на ее лице и расхохотался.

— О, Всевышний, неужели ты хочешь вернуться к этому монстру? — спросил он, когда успокоился. — Никогда не понимал женщин!

— Прекрати называть его так! — возмутилась Василиса. — Когда он под контролем моей силы, то совсем не монстр!

— Какого еще названия он заслуживает? Не знаю, что ты себе напридумывала, но он безжалостное чудовище был, есть и навсегда останется! — прокричал последние слова жрец.

— Говоришь так, будто знаешь его лучше всех!

— О, я очень хорошо его знаю. Впрочем, я покажу тебе кое-что. Помнишь, я говорил, что он убил свою мать? Так вот я не со слухов это знаю. — Жрец усмехнулся и дотянулся до рюкзака-авоськи, которая лежала на полу. — Мой отец работал на Амротов, но из-за этого монстра лишился сил, здоровья, семьи, денег, всего!

Он достал из сумки небольшой черный шар и поставил его на стол. Вопреки ожиданиям шар не покатился, а повис в воздухе в сантиметре над столом. В глубине его мелькали разноцветные искры.

Василиса подошла. Надо было послать жреца ко всем чертям. Но деться ей пока все равно было некуда. А он положил обе руки на шар и сосредоточенно пробурчал что-то под нос.

— Это магический шар-наблюдатель, — тихо проговорил жрец. — Отец всегда носил его с собой.

В шаре замелькали картинки, и Василиса невольно встрепенулась. Жрец покрутил шар пальцами влево. И на черной поверхности проступили четкие картинки.

Мрачное каменное помещение, на полу светятся синие непонятные надписи. Спиной стоит женщина в черном роскошном платье. Плечи её опущены и подрагивают словно в беззвучных рыданиях. К ней жмется худенький мальчишка-подросток в светлой опрятной одежде, цепляясь за подол.

Рядом стоит мужчина в длинной одежде и кричит на кого-то впереди, кого Василисе не видно:

— Не делай этого!

Перед женщиной вспыхивает синий огонь. Мужчина бормочет что-то, и руны светятся ярче.

— Умри! — доносится хриплый, едва уловимо знакомый голос, и ледяные острые иглы рвутся вперед, пронзают женщину в черном платье.

Женщина лишь успевает вскрикнуть, и на ледяных иглах безвольно обвисает ее подрагивающее в конвульсиях тело. Мальчишка отползает, он дышит тяжело и часто, его лицо заплакано.

— Это же твоя мать! — кричит мужчина, медленно пятясь.

Оказывается, на полу лежит еще одно тело. А за телом, поднимаясь с колен, встает и выпрямляет плечи высокий парень, объятый синим свечением. И сквозь него на миг мелькает знакомое лицо с синими глазами.

— Остановись, Элемиан! — кричит мужчина, выставив руки вперед. — Я всего лишь служащий твоей семьи. Позволь просто уйти!

— И ты тоже сдохни! — грубо бросает Элемиан, а потом его голос срывается на хриплый крик: — Вы все сдохните!

Ослепительная вспышка, а потом шар показал заключенного в ледяную глыбу мага и поросшие везде ледяные колья-сталагмиты. И только испуганный мальчишка жался между ними, прикрывая рукой рукой рану на щеке под правым глазом совсем как… Василиса почему-то вспомнила Ройнона. Мог ли и правда он быть этим мальчиком?