После тренировки стало немного легче. Он вернулся в палатку и долго разглядывал карты, отмечая, где рыцари побывали и какие территории зачистили. Читал доклады об организации отправки мирных жителей в ближайший город, где уже готовились временные бараки. После трагической смерти четверых главнокомандующих на поле битвы, он повысил нескольких капитанов из императорской армии. Подобными полномочиями он обладал, так что проблем возникнуть не должно.

Конечно, потом император опять будет обвинять в безответственности, но прощать посягательства на жизнь Василисы он не собирался. Маршалы решили, что он шутит или если не пойманы, то все с рук сойдет? Нет уж, Элемиан не привык прощать.

Иногда он поглядывал на притихшую на лежанке ведьмочку и раздумывал, почему недавно он так разозлился. Что вообще он ждал от нее? Что она в самом деле не заметит слухи или придет с вопросами к нему? Наверное, никто из людей на такое не способен. Он знал это и не удивился. Но он уже шел к Ройнону в плохом настроении после разговора с жрецом, а тут еще увидел их вдвоем. Они стояли друг к другу слишком близко и говорили вкрадчивыми голосами: «между нами».

Как итог: он опять напугал ее, вот, бедолага, совсем поникла. Все-таки Элемиану не нравилось, когда она боится его. И черт с ней, взаимностью, ему хватит и ее спокойствия.

Он подошел к Василисе и сунул руку в карман.

— Возьми. — Он протянул ей кулон.

Она вздрогнула, резко села и посмотрела с сомнением.

— Я не трону тебя. — Он постарался произнести это как можно спокойней.

Она насупилась и выхватила кулон. Ну вот, пусть лучше обижается, а не трясется от страха. Элемиан усмехнулся и вернулся к столу с картами. Но теперь чаще поглядывал на скуксившуюся ведьмочку. В какой-то момент она перестала ерзать и затихла. Уснула? Переместила сознание в свой мир? Лучше было внимательно проследить за ней, чтобы не упустить.

Элемиан подсел на лежанку и вгляделся в напряженное лицо Василисы. И словно нарочно вспомнил, как хорошо было сидеть с ней в пещере, как приятно прижимать к себе и не встречать сопротивления, слышать ее «спасибо». Единственный раз, когда ему удалось почувствовать себя почти обычным человеком. Но он не такой как все, он проклят с самого зачатия. Проклят не только богиней, но и родной матерью, которая ни одного дня не была ему той, кем должна была.

На глазах Василисы выступили слезы, и он невольно подался вперед, провел пальцем по нежной коже под глазами, смахнув влагу с ресниц. Он опять проклинал свою участь наследника Амротов и в тоже время увещевал себя: нельзя, ни в коем случае нельзя поддаваться глупым чувствам, нельзя забывать кто он на самом деле. Нельзя обманываться, никому доверять. И этой маленькой ведьмочке тем более. Иначе потом будет слишком больно. Уж лучше сразу не ждать ничего.

Он просидел так еще несколько минут, наблюдая, как меняется выражение ее лица от расстроенного в недовольное, обиженного в насмешливое, а потом потряс за плечо.

Она дернулась, заморгала, растерянно выпучила на него глаза, задышала часто. Ее лицо побелело, а рот приоткрылся.

— Я-я не сбегаю! — пробормотала она.

— Знаю. Но мне надо уйти, так что верни кулон. И не выходи из палатки, а то еще что-нибудь с тобой случится.

Она снова насупилась и отдала нагретый ее теплом артефакт.

— Узнала, что хотела?

— Да, — кивнула Василиса.

— Меня не будет ночью, утром будь готова на проверку способностей. — Элемиан сунул руку с кулоном в карман. — Но имей в виду, если сбежишь из-под надзора, точно посажу на цепь. А пока приставлю к тебе служанку из местных, она поможет с одеждой и водными процедурами. Все женские потребности обсуждай с ней. Остальное говори Ройнону. Поняла?

— Поняла, — опять насупилась она.

— А сейчас… — он придвинулся ближе. — Ты нужна мне.

Она бросила быстрый, растерянный взгляд и опустила голову, мол: делай, что хочешь. Элемиан приблизился еще и как обычно прикоснулся к ее шее, вдохнул ее запах.

«Спокойно, — уговаривал он себя, окунувшись в ее нежное тепло и сладкий аромат, — надо принимать это как лекарство, ни больше ни меньше».

А то, что это лекарство юное и соблазнительное, выбросить из головы. Конечно, он хотел ее и имел на это полное право, но он снова думал о том, что слишком тяжело будет видеть в ее глазах безграничную ненависть. Недавняя решимость получить от нее все, что ему полагается по праву, пошатнулась вновь.

После он оставил ее, уехал с тремя отрядами к скалам и провел разведку, вычислив, какими тропами спускаются варвары. Оставил заместителя и парочку капитанов империи с их войсками, а сам вернулся в лагерь рано утром, надеясь, застать на этот раз Василису на месте. Он уже шестерых выставил ее охранять. На этот раз же все должно быть хорошо?

Когда он прибыл, его встретил Ройнон.

— Избавь меня от своих нравоучений, — заранее предупредил Элемиан. — Собери командиров, есть новые сведения.

— Да какие уж тут нравоучения, — вздохнул Ройнон. — Просто зря ты так с ней. Мог бы и рассказать.

— Зачем? — бросил Элемиан. — Не это, так другое напугает ее до смерти. Пусть уже лучше не видит во мне сразу ничего хорошего, так вернее.

— Ты все усложняешь, — вздохнул друг.

— Напротив.

— Впрочем, ладно. Что ты узнал от маршалов. Кто подослал старика с вином? Кто приказал убить Василису?

Элемиан вздохнул.

— Главный советник подослал, а вот для чего ему это, они не знали. А убить Василису они решили сами, чтобы выслужиться.

— Тогда зачем ты убрал их? Можно было бы отвезти во дворец на суд.

— Не смог сдержаться, — дернул плечом Элемиан. — С Валроном разберусь позже. Впрочем, он вряд ли действует один.

— Пошлю человека во дворец, попробуем разузнать что к чему.

И тут послышались крики:

— Пожар!

— Помогите!

— Быстро все сюда!

— Похоже, горит твоя палатка, — прищурился Ройнон, глянув в сторону полыхающего зарева.

— Нет, это уже слишком! — Элемиан бросился туда.

Там уже засыпали снегом и заливали студеной водой горящее полотнище, рядом на плаще лежала с распростертыми руками Василиса. Элемиан оттолкнул в сторону нависшего над ней рыцаря, который хлопал ее по щекам, сам наклонился к ее лицу и положил ладонь на грудь. Она не дышала.

Элемиан переместил пальцы на хрупкую шею, пытаясь прощупать пульс. Несколько секунд показались бесконечно долгими, прежде чем он почувствовал слабый толчок, затем еще один. Едва различимый, можно сказать призрачный…

— За лекарем уже послали, — тихо сказал кто-то сзади.

— Как… допустили? — прорычал Элемиан, обернувшись, и сила богини взметнулась в нем, окатив горячей болезненной волной.

— Мы заслуживаем смерти! — выпалил страж, приставленный охранять Василису, и упал ниц.

— Да! Именно! — Ярость требовала выхода. Надо бы срочно отойти подальше, а то он навредит Василисе еще больше…

— Ох, что это, ваше превосходительство? — Ошарашенно посмотрел солдат в сторону Василисы. Элемиан обернулся.

Его рука все еще касалась ее кожи и… синяя энергия перетекала к ней точно всасывалась магической воронкой. Василиса поглощала его магическую силу. Несколько секунд, и она судорожно глубоко вдохнула, закашляла, приоткрыла глаза. Элемиан осторожно сдвинул ладонь в сторону, чтобы ее тяжесть не мешала, но полностью не убрал. Синяя энергия окутывала его руку и ползла к Василисе послушным, мягким потоком, каким никогда не была у него. Ее телу она не причиняла вреда, словно берегла.

Элемиан сел рядом, приподнял все еще полубессознательную Василису, усадил себе на колени, обнял, по-прежнему осторожно касаясь ее кожи.

— Как это произошло? — спросил он уже спокойней, его ярость так же стихала, словно кипящая вода, снятая с костра и оставленная на морозе.

— Ничего не предвещало, ваше превосходительство! — начал стражник. — Мы дежурили у входа и ходили вокруг палатки. К госпоже заходила прислужница, помогла искупаться, принесла поесть, потом ушла. Госпожа легла спать. Всю ночь было тихо, а под утро палатка загорелась. Изнутри! Поэтому мы не сразу поняли.