— Мой отец так и не оправился, — подал голос жрец, коснулся шара, и картинки померкли.

Василиса не совсем понимала, что увидела и медленно пятилась к двери, прокручивая в голове картинки из шара. Синяя энергия, знакомый голос, но не совсем такой как сейчас. Знакомое лицо еще милое по-юношески, но уже суровое, ярко-синие глаза, полыхающие настоящим огнем, и ярость, смешанная со злостью. Лед, протыкающий хрупкое тело, капающая с него алая кровь... Грубый голос..

Она так хотела сказать, что это не Элемиан, так хотела бы... Но это был он. Часть его прошлого, часть его самого. А жрец тем временем продолжал:

— Он слег и больше не мог зарабатывать и платить за лечение матери. Мне и моим братьям пришлось бросить учебу, мы стали работать, чтобы просто прокормить семью. Но вскоре старший брат пропал где-то на улицах столицы, младший связался с недостойной компанией и бросил нас. Матушка умерла у меня на руках. — Жрец тяжело вздохнул и посмотрел на Василису отрешенным взглядом. — Я остался один с малолетней сестрой и больным отцом. Однако нам повезло и один человек взял нас под крыло. Он вырастил нас, сестру пристроил замуж в добропорядочную семью. И до сих пор присматривает за больным отцом. А вот я не стал кем-то уважаемым, не получил профессию, так и остался человеком в тени, моими руками высокопоставленные люди делают свои грязные делишки. А я не могу просто уйти, потому что обязан им жизнью родных. Вот что сделал нынешний Амрот!

— Так ты не жрец? — пробормотала Василиса. — Ты обманывал нас?

— Да, я не жрец. Меня зовут Илишан, и я маг на службе аристократов. — Он невесело ухмыльнулся, его голос горделиво возвысился: — Я обучался у лучших магов востока и многое умею, так что не бойся и положись на меня, девочка из другого мира!

Василиса вжалась спиной в дверь и непонятно зачем сконцентрировала в груди тепло, словно ища успокоение у самой себя.

— Я лишу этого монстра успокоения, которого он не заслуживает. — В глазах мага пылала жгучая ненависть. — И тебя убивать не придется.

В горле у Василисы пересохло.

— Мой хозяин хочет использовать тебя, храм хочет использовать. Амрот уже пользуется тобой. — Илишан прищурился. — Ты ведь хочешь домой, я вижу это.

Василиса отчаянно хотела домой. К своей простой, привычной жизни — к маме, которая, возможно, и не очень-то по ней скучала, к невыученным конспектам, утренним пробкам по дороге в университет. К нормальности, где нет магии и убийств. Но если она уйдет, Элемиан станет прежним. От его рук снова начнут гибнуть случайные люди, он снова станет монстром.

«Он убил собственную мать, ты сама видела это, — нашептывал внутренний голос. — Беги от него». Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Но ее-то Элемиан не тронет. Не потому что сдерживается, а потому что она нужна ему как таблетка от боли и сумасшествия. И она чувствовала жуткую, гнетущую ответственность перед теми, кто может пасть от его руки, если она уйдет.

— Что станет с другими? — прошептала она. — Что станет с невинными, оказавшимися на его пути?

— Разве это будет иметь значение, когда ты вернешься? — пожал плечами Илишан.

Василиса понимала, что он прав. Надо думать о себе, но как назло она вспоминала крики детей из горящей палатки.

— Возвращайся домой, — шептал Илишан, подходя ближе.

Лужи крови в таверне...

— Уходи, Василиса.

Застывшие в ледяные статуи люди…

— Нет!

Инстинктивно она выпустила ком тепла в груди, выбросила энергию. Мир на миг вспыхнул ослепительным золотым светом. Воздух затрещал, будто рвущаяся ткань, руны на двери вспыхнули алым и тут же погасли, рассыпавшись искрами. Деревянные доски за спиной с грохотом разлетелись, обдав спину щепками. Василиса вскрикнула от неожиданности и вывалилась на улицу в сугроб. Остаток двери горел, от нее валил черный дым.

— Стой! — кричал Илишан сквозь пелену огненных языков и дыма. — Стой, глупая! Я же помочь тебе хочу!

Василиса вскочила и бросилась бежать, не разбирая дороги, инстинктивно собирая в груди тепло. Босые ноги мгновенно онемели от холода — она даже носки не надела! Но она продолжала нестись по улице между двухэтажными домиками, оставляя на свежем снегу неровные следы босых ног. Ледяной ветер хлестал по лицу, пробирался под тонкую рубашку.

Илишан настиг ее через минуту. Его пальцы впились в запястье. Василиса поскользнулась и с криком полетела вниз по склону, на который только что с трудом забралась.

Маг спустился следом, схватил за руку, но Василиса отчаянно дернулась, потянув его на себя. Илишан грохнулся сверху, осыпая ее снегом. Ледяные кристаллы забивались за воротник, таяли на лице, просачивались сквозь ткань рубашки жгучим холодом. На голову ей грохнулась его сумка-авоська, больно ударив по лбу.

— Да что с тобой? — крикнул Илишан, поднимаясь на колени, — замерзнешь, глупая!

— Нет, если отпустишь! — воскликнула Василиса. — Отпусти. Я не хочу обратно, просто не могу, понимаешь?

— Да что ж мне делать с тобой...

Он потащил ее за руку, но она извернулась, вырвалась и поползла вперед на четвереньках, уже почти не соображая от холода.

— Раз так! — Илишан схватил ее за рубашку, и Василиса почувствовала, как его рука полезла к ней в карман. — Тогда я заберу кулон!

Василиса перехватила его руку, прижала к себе. Она не могла позволить связи с ее миром попасть к этому человеку. Он дернул за веревку, вытянув-таки кулон из кармана. Василиса резко развернулась и ловко подсекла ему ногу — Илишан поскользнулся и едва удержал равновесие.

В этот момент шнурок порвался. Кулон упал в снег, маг сделал неосторожный шаг, восстанавливая равновесие, и его сапог с хрустом раздавил артефакт. Золотистый кулон рассыпался на осколки, которые тут же потерялись в снегу. Василиса застыла, наблюдая, как связь с родным миром рассыпается на глазах.

Василиса вскрикнула, вцепилась в мага, яростно колотя его кулаками и ногами. В этот момент сверху хлынул свет факелов, воздух наполнился криками и звоном доспехов. Прежде чем она успела понять, что происходит, рядом оказался Элемиан.

Илишан отпрыгнул назад, его пальцы сплели в воздухе сложную руну. Знак вспыхнул алым пламенем, разросся и застыл огненной стеной между ними.

— Именем закона! Ты похитил собственность генерала! — воскликнул спускающийся со склона рыцарь. — Ты арестован и предстанешь перед судом.

— Похитил? — Илишан скривился в язвительной усмешке. — Она сама призвала меня. Произнесла заклинание. Иначе как бы я проник в комнату?

Василиса встретилась с яростным взглядом Элемиана и задрожала от холода и обиды, но сказать в свое оправдание ничего не могла.

— Ты умрешь, — произнес Элемиан ледяным голосом, глянув на мага.

Илишан толкнул вперед огненную стену и кинулся по дороге. За ним побежали рыцари. Огненная стена растворилась. Элемиан встал на одно колено, опустил руку на снег, и ледяная полоса кинулась вдогонку за магом. Василиса вспомнила застывший во льду силуэт мужчины и женщину, проткнутую ледяными иглами.

— Элемиан! — вскрикнула она, хватая его за ногу. Страх и отчаяние вырвались наружу неконтролируемым потоком.

Золотистый свет вспыхнул, на миг превратив ночь в день. Снег вокруг мгновенно испарился с шипящим звуком, оставив после себя клубы пара. Даже мерзлая земля размякла, превратившись в горячую жижу, в которой они оба сразу же увязли.

Элемиан повернулся и с удивлением посмотрел на нее.

— Не надо, — прошептала она. — Не убивай.

— Защищаешь? — Элемиан свел брови. — Все-таки ты с ним заодно?

— Прошу, давай вернемся, — шептала Василиса, а сама шарила руками по влажной земле в поисках остатков кулона. Перед глазами плыло, сознание мутнело, силы стремительно покидали ее. — Он разбился. Разбился.

Слезы подступили к глазам, защипали.

— Стащила кулон… — слышала Василиса словно отдаляющийся холодный голос Элемиана. — Сбежала с магом. Поверила в его россказни о возвращении домой? И когда только успела сговориться? Больше не поверю ни одному твоему слову.