Она поспешила отойти и выглянула из укрытия. Однако то, что она увидела, не обнадеживало. Варваров было гораздо больше. Видимо, Ройнон взял столько людей, сколько смог быстро собрать. Даже посчитать рыцарей было трудно, из-за того, что их статные закованные в доспехи фигуры терялись среди черных и бурых меховых шуб противника.

Крики, лязг оружия закладывал уши. Сердце колотилось со страшной силой и больно стучало в висках. Василиса съежилась, спряталась за камнями, зажала уши и закрыла глаза. Кому молиться в этом мире и услышат ли ее?

Почему-то в голове всплыли слова предателя — если святая, значит, выживешь. Нет, ничего сверхъестественного не произошло, но ведь Ройнон подоспел до того, как ее убьют или утащат дикари, это можно назвать чудом? Ведь чудо — это не только волшебство, а порой удачное стечение обстоятельств, неожиданность, сюрприз. То, что приходит к нам само, когда уже и не ждем… Так может ли она правда быть значимой для этого мира, если до сих пор остается жива?

Совсем рядом неожиданно раздался вскрик. Василиса вскинула голову — перед ней выскочил здоровенный косматый мужик с палицей наперевес.

— Ы-ы-ы! — протянул он беззубым ртом и занес палицу для удара.

Василиса отпрянула и… потеряла опору. Снег под ней поехал вниз, прямо в бурлящий водяной поток. Она не успела даже вскрикнуть, но увидела, как ошеломленный варвар вдруг превратился в ледяную статую.

А потом берег скрылся из глаз, она полетела сквозь густой туман. Перехватило дыхание, а через пару бесконечно мучительных секунд Василиса ударилась спиной о поверхность реки. Вода поглотила ее, а сознание померкло.

Василиса приходила в себя медленно. Ей казалось, что она маленькая и лежит на руках у мамы. Вот она покачивает ее и поет песенку. Ох, какие приятные были мгновения. Куда же все потом скатилось? Чтобы не исчезла иллюзия, Василиса прогнала плохие мысли и поерзала будто в руках мамы. Но сознание неумолимо выбиралось из забытья, и Василиса осознала, что действительно лежит на руках. А если точнее, на коленях. Крепкие теплые объятья сжимали ее взаправду. А ее руки касались голой мужской груди.

— Ах! — воскликнула она, отпрянула, насколько было возможно, потому что крепкие руки ее не отпустили, и поняла — не только грудь ее «согревателя» была обнажена. Сама она сидела на его коленях топлесс. — Ай!

Ноги были укрыты, но она так же не ощущала на них толстых штанов или обуви. Василиса быстро сползла рукой по своему телу и коснулась бока в надежде нащупать трусы. Отлично, хоть что-то на месте!

Ну вот и что лучше: прижаться обратно или светить «красотой» дальше? Правда, была кромешная тьма, так что, наверное, все-таки второй вариант казался более подходящим. Она обняла себя руками, пытаясь осознать, что происходит, уже произошло, и с кем предстоит иметь дело.

— Все в порядке, — раздался над ней знакомый голос.

— Элемиан, — выдохнула Василиса и постаралась отстраниться, чтобы разглядеть его, хотя глаза видели лишь темный силуэт. — Почему я без одежды?!

— Порвалась.

— А твоя?

— И моя, — спокойно ответил он.

— Отпусти, я…

— Не стоит. — Он слегка повернулся, и Василиса увидела за его спиной проем, где под сенью полной луны точно новогодняя гирлянда переливался снег, в лицо дунуло холодом. — Замерзнешь.

— Ох… Как же это.

Он вновь прижал ее, окутав своей мощью, теплом и знакомым запахом, неуловимо напоминающим свежескошенное сено.

— Не крутись, — произнес Элемиан мягко, даже ласково, и Василиса осознала — ей в бедро упирается возбужденное достоинство внушительного размера. Ее бросило в жар, в горле пересохло.

И как до такого дошло?

— П-почему ты тут? — неловко пробормотала она. — Я, кажется, упала с обрыва.

— Да, я не успел подхватить тебя, пришлось прыгать следом и вылавливать уже в воде, — объяснял он, и его голос казался довольным. — Нас унесло течением. Я нашел пещеру.

— И сколько нам так… сидеть? — прохрипела Василиса.

— Пока Ройнон не найдет нас.

— Точно! — Василиса дернулась. — С ними все в порядке?

— Я привел подкрепление, думаю, они выстоят.

— Но все-таки, где наша одежда?

— Верхнюю пришлось выкинуть, она намокла и мешала в воде. Кое-что порвалось, остальное сохнет. Не идти же по холоду в мокром.

Василиса повернула голову, но увидела лишь темноту.

— Почему бы не разжечь костер? — осторожно спросила она. — Все же было бы теплее.

— Смилуйся, моя ведьмочка, — прошептал он в макушку, и его крепкая горячая ладонь невесомо прошлась между лопаток, лишив на несколько секунд способности дышать. — Позволь хотя бы не видеть тебя.

Василиса ощутила легкий толчок в бедро тем самым, о чем старалась не думать, и ее вновь бросило в жар, а внизу живота скрутился горячий узел.

— Т-тебе не холодно? — пробормотала она, стараясь отвлечь себя и его разговорами, но в ответ прежде его слов, в бедро опять красноречиво толкнули.

— Нисколько, — ответил Элемиан, наклонился и прошептал в самое ухо: — Моего огня хватит на нас двоих.

— Эл-лемиан… — Василиса заикалась и ничего не могла с собой поделать. — Не надо, ладно?

— Не надо что? — его губы прихватили мочку ее уха, и он обнял ее крепче. — Наказание ты мое.

— Отпусти, если наказание, — едва прошептала Василиса, но сама не хотела этого. Пусть просто держит, обнимает, пусть укрывает теплом. Но не больше.

— Нет, — прохрипел он, и одна его рука принялась гладить ее бедро под тканью плаща, второй он схватил за волосы и слегка оттянул ее голову назад.

Не успела Василиса испугаться, как ее кожа засветилась, и свет перекинулся на Элемиана. Он вздохнул с облегчением, расслабился, отпустил ее волосы и в этом свете Василиса увидела на его груди и руках множество старых шрамов. Не все из них выглядели как порезы от холодного оружия, но трудно было представить, что нанесло их. Невольно ей стало жаль его. Как бы бестактно он себя не вел, какие порой безжалостные поступки не совершал, его жизнь невозможно было назвать легкой.

— Спасибо, что спас, — прошептала она, и он обнял ее крепче с шумным судорожным вдохом.

Элемиан не поверил в то, что услышал. Благодарность. Не вежливая, из-под палки норм поведения или страха. Василиса ведь знала, что он не допустит ее гибели, что нуждается в ней, может быть, больше, чем она в себе. Знает, что останется его невольницей, он не отпустит ее, как бы не просила, но все равно говорит такие слова. Зачем?

Каждый ее вдох, каждое движение испытывали его на прочность. И в каждую секунду Элемиан думал: почему, собственно, он должен сдерживаться? Она принадлежит ему полностью, и он имеет право использовать ее так, как посчитает нужным. Но он не мог. В глубине души надеялся дождаться ее согласия, получить взаимность и доверие вроде сегодняшней благодарности.

Чтобы Ройнон нашел их, он послал ледяную тропинку и израсходовал много энергии, но она появилась вновь, вспыхнула в каждом дюйме тела. И его страсть разгорелась сильнее, он почти забыл, почему до сих пор не взял подневольную ведьмочку прямо сейчас, но тут золотистое свечение окутало их, успокоило, как убаюкивает любящая ласковая мать свое дитя.

Свечение между ними в какой-то момент пропало, и Элемиан подумал, что это работает только, когда его сила начинает выходить из-под контроля. Очень удачно для маленькой ведьмочки, видать она и правда благословенная самим Гелионом.

Василиса задремала в его руках, а он сидел и слушал ее дыхание, биение сердца и утопал в спокойствии и счастье. Спину холодил морозный воздух, но энергия Мории не позволяла замерзнуть. Вот закончится поход, надо будет поехать с Василисой в главных храм Гелиона, пусть верховный жрец проверит ее, узнает какой магией обладает. А может быть, лучше ничего не узнавать, а спрятать от лишних глаз? Ведь кому-то еще может не понравиться, что Элемиан Амрот теперь в состоянии справляться со своей силой.