— Вы же сами меня вызвали, а потом дверь не открывали, мне это показалось странным, ну, я и позволил себе… войти, — смутился Антонов.

— Другими словами, открыли дверь подручными средствами и вторглись на чужую территорию?

— И вовремя вторгся. Неизвестно, где бы вы сейчас были, если бы…

— Если бы что?

— Если бы я здесь не оказался.

— Вы видели, кто на меня напал? Кто это был? Почему не задержали? — сыпались вопросы из Вероники.

— В том-то и дело, что я его, видимо, спугнул. Когда я вбежал, вы лежали на полу, и больше никого не было.

— Но этот кто-то не мог же испариться? Не в дырку же в окне вылетел? И, кстати, еще вопрос — кто кинул камень в окно?

— Ника! Девочка моя, что там за шум? — послышался голос Марии Константиновны.

— Всё-таки разбудили, — прошипела Вероника и громко ответила: — Всё нормально, Марь Константинна, это я себе кофе на кухне варила и нечаянно табурет задела. Спите, рано еще…

— Вот странно, разбитое окно не услышала, а наши голоса… Как же я сразу не догадалась! — и Вероника бросилась в прихожую. Сергей, ничего не понимая, пошел за ней.

Возле входной двери, которая была приоткрыта, она остановилась и обернулась к нему.

— Я так и знала. Он вышел, когда вы совали мне нашатырь под нос. Вы переключили внимание на меня, и он спокойно ушел. А когда вы вошли, он находился в комнате, в двух шагах от вас, просто стоял за дверью и дожидался удобного момента, — сказала Вероника.

— Детективами увлекаетесь? — съехидничал Антонов.

— Хотя бы и так. А у вас из-под носа, может быть, убийца ушел, — парировала Вероника. — Это такой психологический феномен — человек сконцентрирован на деталях и упускает из виду главный раздражитель…

— Ладно меня учить, — перебил ее следователь. — Знаю не хуже вас. Эту слепоту восприятия фокусники используют. И мошенники. Нас целый семестр по этому вопросу натаскивали.

— Видно, плохо натаскивали!

— Вероника, если мы сейчас не прекратим пикировку, то упустим время, а оно играет против нас, — примиряюще сказал Антонов.

— Ладно. Только замок теперь сами чинить будете.

Вероника закрыла дверь на цепочку. Оба направились из прихожей в комнату, но по пути их снова остановил голос Марии Константиновны:

— Ника, я слышу, ты с кем-то разговариваешь. Идите ко мне. Я все равно не сплю.

Они вошли в комнату к старушке. Она нисколько не удивилась появлению Антонова.

— Сереженька, как хорошо, что вы здесь. Именно вас мне и надо.

«Сереженька?!» Когда это они успели так подружиться?», — подумала Вероника, но вспомнила, что Мария Константиновна ко всем студентам относилась как к собственным детям и успокоилась. Видно, Антонов ассоциировался у нее с друзьями Лизы, а значит, был свой.

Головная боль нарастала, ее даже подташнивало, но она старалась держаться, боясь, что следователь упрячет ее в больницу.

Вероника села в кресло, Сергей — на табурет, стоявший у стола. Он был бледен и тоже выглядел уставшим. Да и не мудрено, за окном ночь сменяла предрассветная серость.

В отличие от них Мария Константиновна была выспавшейся и бодрой.

— Дети мои, я тут вот о чем подумала, — и она жестом показала Веронике, чтобы та приподняла подушку у нее под головой.

Устроившись поудобнее, Мария Константиновна посмотрела на Антонова и вздохнула:

— Как же ты мне юного Илюшу напоминаешь…

«Совсем у бабули мозги отшибает, — подумала Вероника, — сравнить Илью Аркадьевича со следаком! Ну, красавчик, этого не отнять, но в остальном…»

— Такой же статный, скромный, целеустремленный, — продолжала между тем ворковать Мария Константиновна. Сергей смутился:

— Спасибо на добром слове, только вы хотели нам рассказать о чем-то, — вернул он старушку в рамки «здесь и сейчас».

— Ах да. Я, кажется, знаю, что искал тот паршивец, который на мою Лизоньку напал.

— И что это? Ну, говорите же, Мария Константиновна, не тяните, — Вероника даже привстала.

— Ника, деточка, не торопи меня. Сначала я хочу, чтобы Сереженька принес одну вещь. Она лежит на антресолях в прихожей.

Антонов с готовностью направился в коридор, прихватив табурет.

— Здесь столько коробок! Какую доставать?

— Найди ту, на которой написано «ордена и медали», и неси сюда, — скомандовала Мария Константиновна.

Какое-то время было слышно, как Антонов что-то передвигает, грохочет утварью и чертыхается. Наконец он появился в дверях с жестяной коробкой среднего размера, по ходу вытирая с нее пыль рукавом пиджака.

— Эта?

— Она самая, — и Мария Константиновна бережно приняла жестянку из рук следователя.

— После похорон я сложила сюда все ордена и медали Илюши. И сюда же положила его фамильный медальон. Я знала, что Лизонька не будет открывать эту коробку. Ее больше интересовали рукописи отца. А мне он строго-настрого наказал отдать не раньше, как защитит диплом. Ну, а тут со мной такое… Я совсем забыла про эту вещицу. А сейчас подумала, может в ней все дело?

Вероника с Антоновым помогли ей достать содержимое. Это были бархатные и кожаные футляры разных цветов и размеров. Мария Константиновна открывала по очереди один за другим, показывая, что в них. У Вероники перехватило дыхание, когда она увидела орден Ленина, а затем «Золотую Звезду» Героя Советского Союза.

«Да, не знал грабитель, где его счастье», — подумала она и сама испугалась своего цинизма.

— Да вот же он! — и Мария Константиновна протянула Сергею коробок, обтянутый темно-красным бархатом.

Медальон был тяжелый, из старинного серебра. Он был сделан в виде ромба, внутри выгравированы какие-то буквы. За давностью лет серебро сильно почернело, поэтому прочесть надпись было невозможно.

— У нас в доме нет никаких драгоценностей, чтобы воров привлечь, только этот медальон, — между тем продолжала рассказывать старушка. — Илюша говорил, что ему цены нет. Вот я и подумала…

В это время в квартиру позвонили.

— Это «скорая», — сказал Антонов. Вероника посмотрела на него умоляюще. Он кивнул и вышел, положив медальон на стол.

Вероника заняла его место и стала рассматривать вещицу. Сказать честно, она не производила впечатления дорогого украшения.

«Бред какой-то, — думала Вероника. — Ну, хотел Илья Аркадьевич дочери что-то фамильное оставить, поэтому и сказал «цены нет». Это для него «цены нет», а для грабителей всегда все имеет цену. Нет, дело здесь не в медальоне», — решила она и поняла, что должна во что бы то ни стало разобраться в содержимом блокнота, именно в нем разгадка всех событий, а не в этой серебряной побрякушке, пусть хоть трижды фамильной.

В комнату вернулся Антонов. В руке он нес бутылочку с аммиаком.

— Опять нашатырь? — в ужасе подскочила Вероника.

— Это не для вас, — сказал следователь. — Так возвращают серебру первоначальный цвет. Еще нужно немного соды. Где у вас сода, Мария Константиновна?

— Ох, не скажу, сынок, я уже который год лежу, Лизонька у нас хозяйничает.

— Я знаю, где сода, пойдем, покажу, — и Вероника встала, прихватив медальон.

На кухне Сергей налил в блюдце немного аммиака и добавил половину чайной ложки соды. Хорошенько перемешав, он уложил в эту смесь серебряный ромб.

Они сели по разные стороны кухонного стола и уставились на блюдце, будто из него вот-вот выскочит джин.

Так продолжалось несколько минут. Первым нарушил молчание Антонов.

— Ты вправду меня не помнишь или делаешь вид? — спросил он, внезапно перейдя на ты.

— А мы разве раньше встречались? — Вероника судорожно перебирала в памяти последние вечеринки.

— Вероника, я тебя пятилетнюю на велике катал, на рыбалку ходили с моим отцом, а еще яблоки воровали у тети Милы, ну же, садовая твоя голова, вспоминай! — Антонов взял ее руку, лежавшую на столе, и легонько сжал.

— Серый?! — охнула Вероника. Теперь она поняла, почему ей следователь при первой встрече напомнил кого-то из детства.

— Он самый, — радостно кивнул Антонов.