— Возьми, поможет, — протянул он ее Антонову.

Сергей открыл баночку, набрал немного желтоватой массы и стал растирать икры. Родион и девушки внимательно следили за его действиями. Через минуту Антонов подскочил, как ужаленный, и трусцой побежал вокруг березок.

— Ох, как печёт! Как печёт — то, зараза! — выкрикивал он, нарезая круги. Ительмен при этом одобрительно улыбался и продолжал спокойно собирать вещи.

— Ты что с ним сделал?! — накинулась на него Вероника, продолжающая сидеть на спальнике и растирать мышцы. — Сейчас же прекрати это!

— Не серчай, девка, эта мазь ему такую силу даст…

— Ах ты, чёрт старый! Да я тебя сейчас самого на поленья распилю и в костре сожгу! — перебила его Вероника и… замерла в изумлении. Антонов бежал к ней со счастливой улыбкой. Он подхватил ее на руки и закружил на месте.

— Отстань, больно же! — вопила Вероника, отбиваясь от рук Сергея.

— Ну, ты даешь! — Родион, глядя на Антонова, потихоньку, стараясь не делать резких движений, начал подбираться к баночке с мазью.

— Может, и нам попробовать? — подала голос Лиза.

— Девкам нельзя! — отрезал проводник. — Лучше по воду идите. Чай пить будем.

Антонов, наконец, поставил на ноги Веронику и направился к Родиону.

— Снимай свитер, давай со спины начнем.

И он принялся помогать стонущему и кряхтящему Совухину — младшему освободиться от одежды.

— Ничего себе средство! Чувствую себя двадцатилетним. Такое бы в массовое производство… А из чего эта мазь, Илия?

— Тебе лучше не знать. Там смесь ядов. Не для всех это. Убить можно. Девкам точно нельзя, деток не будет.

Услышав слова проводника, Родион, уже легший на живот и подставивший спину Антонову, завопил как ни в себе:

— Эй, а мне — то можно?!! Погоди мазать — то…

— Ты что — девка? — прищурился проводник, и они с Антоновым, не выдержав, прыснули от смеха.

— Ага, очень смешно, взрослые люди вроде… Шутники, тоже мне…

Родион снова перевернулся на живот, и Антонов стал осторожно втирать ему в поясницу снадобье. Через несколько минут Совухин — младший повторил марафон Сергея, только его вопли были громче и слышны были намного дальше.

— Горю! Ох, мамочки! Горю! Ох, как печёт, чесслово! Помогите, люди добрые!!!

Вероника с Лизой, осторожно спускавшиеся на негнущихся ногах к ручью, остановились и переглянулись.

— Может, Антонов его того…

— Что значит «того»? — не поняла Лиза.

— Ну, переборщил с мазью этой. Помнишь, Илия говорил, яды там, опасно.

— Вернемся? — Лиза готова была пойти назад на спасение Родиона.

— А если он там носится в чём мама родила? У него же поясницу переклинило, это все-таки не ноги.

Девушки, представив журналиста — международника бегающим нагишом вокруг березок, рассмеялись, и, взявшись за руки, продолжили свой путь. Страшка радостно сопровождал их, то забегая вперед, то отставая, чтобы обнюхать какую — то диковинную травинку.

— Ты не ори так, зверьё распугаешь! — крикнул Родиону ительмен, но тот продолжал свои вопли до тех пор, пока действие мази не ослабло. Совухин — младший, наконец, вернулся к костру, который пытался разжечь Антонов, но поленья за ночь отсырели, и ему никак не удавалось развести огонь.

— Ух ты, силища — то какая! И правду себя Муромцем чувствую. Ты мне этой мази чуть отколупни, ладно? — обратился он к ительмену, но тот быстро спрятал коробочку с чудо — снадобьем и накрепко завязал свой мешок.

— Эх, сейчас подстрелить бы зайца или на кабана пойти, — не унимался Родион, схватив с земли арбалет. Весь вчерашний день он промучился, чувствуя, как плечо немеет от его тяжести, и проклинал тот момент, когда хвастанул перед Афакой, что в институте ходил в секцию стрельбы из лука. А сейчас ему этот же арбалет показался пушинкой. Он попытался натянуть тетиву, но Илия его остановил.

— Побаловал и будет. Нет времени на охоту, да и надобности нет. Чайку с лепешками попьем и в путь. Дорога впереди длинная, успеешь ещё.

Девушки вернулись с фляжками, наполненными родниковой водой. Сергею наконец удалось разжечь костер, и теперь огонь весело потрескивал свеженькими поленьями.

Чай заварили из трав и ягод, на которые указал Илия. Все они росли прямо возле их стоянки, поэтому далеко ходить не пришлось. Страшке пытались предложить мясные консервы, но он через Лизу и Антонова передал остальным членам экспедиции, что в еде не нуждается, и что его помощники есики постоянно подпитывают его энергией Пятнадцатого уровня. Родион с Вероникой мало что поняли, зато ительмен одобрительно крякнул.

— Вот шайтан — собака! А я и не понял сразу-то… Значит, мы с тобой оба проводники. Я по земле их проведу, а ты под землей.

Страшка подбежал к ительмену и доверительно лизнул в лицо. В ответ Илия потрепал его за холку.

— Под землей — это как? — насторожился Родион, до этого с наслаждением прихлебывающий чай из алюминиевой кружки.

— Тебе — то чего бояться, у тебя же арбалет есть, — не удержался Антонов. Лиза, видя, как напрягся от этой колкости Совухин — младший, встала на его защиту.

— Родион несет медальон Мастера, его опасения вполне понятны.

Солнце уже взошло, и проводник стал торопить в дорогу, поэтому отряд быстро собрал все свои пожитки и двинулся в путь.

Остаток дня шли по холмистой местности, покрытой разнотравьем. Наконец, вдали показалась небольшая роща. Илия махнул рукой в её сторону, и все молча направились к деревьям. Подойдя ближе, они удивились необычной растительности. Это была какая-то помесь ивы с ольхой. Проводник объяснил своим городским попутчикам, что это чозения. Стволы деревьев были покрыты сплошным лишайником, а вдоль опушки вился небольшой ручеёк.

Пока Илия развьючивал оленя, девушки вытаскивали из мешков провиант, а мужчины устанавливали палатки и разводили костер. На этот раз всё у них получалось более слажено. Сказывался опыт первой стоянки.

На ужин решили приготовить суп из консервов, а вместо чая сварить компот из голубики, росшей вокруг. Во время еды речь зашла о дальнейшем маршруте. По словам Илии, с утра их путь будет проходить через рощу, затем надо пересечь каменную пустошь, спуститься в низину и, пройдя по краю болота, выйти к долине.

— На это еще дня два — три уйдет, — сказал ительмен, и, аккуратно облизав свою ложку, завернул её в холщовую тряпицу и бережно спрятал за пазуху.

Солнце, как огромная лепешка на сковороде, медленно спускалось за горизонт. Когда от него остались только кроваво — красные всполохи, налетел невесть откуда взявшийся ветер.

— Дождь будет, — произнес Илия и вздохнул, — не успели по сухому, однако.

Ночью действительно разразилась гроза. Вода лила сплошным потоком. Ветер рвал тенты палаток под оглушительные раскаты грома. Всем, включая Страшку, было не по себе. Сенбернар, поначалу улегшийся возле входа в палатку девушек, теперь перебрался поближе к Лизе и тихонько порыкивал при раскатах грома. В соседней палатке слышно было, как переговариваются мужчины. Через какое — то время Илия выскочил из-под брезентовой крыши, побежал к оленю и отвязал от дерева, чтобы он мог свободно передвигаться во время грозы. Молния и гром может наводить на животных ужас. Но олень не убежал, а подошел вплотную к палаткам и замер между ними. По его бокам стекали струи воды, но он продолжал стоять, гордо подняв голову.

— Эка умна скотинка, — прищелкнул языком Илия, забираясь назад в палатку. — Понимает, что тут спасение, ежели что.

— «Ежели что» — это ты о чём? — приподнял голову Антонов, но ительмен только махнул рукой. Так до рассвета и пролежали без сна, прислушиваясь к разбушевавшейся стихии.

К утру дождь вроде утих, но в промозглых палатках оставаться не хотелось. Да и вода в ручье поднялась так, что, казалось, вот — вот затопит место привала.

Начали собираться, несмотря на то, что мелкий дождик продолжал моросить, а под ногами хлюпала влага, пропитавшая почву.