Он собирался с ней познакомиться и втереться в доверие. Он никого не хотел убивать. Ему просто надо было узнать, где формула, и уничтожить ее на любом носителе: на бумажном, на компьютере или флэшке.

Но тут случилось непредвиденное.

Формула каким-то образом оказалась в одном из столичных НИИ, к ее расчетам подключилась целая группа физиков. Ситуация вышла из-под контроля инопланетных координаторов. Правда, через некоторое время они смогли перекрыть утечку. Сработали на животных инстинктах, а точнее на страхе: руководителю отдела пригрозили убрать всю семью, включая четырехлетнюю дочку, если тема будет продолжена. Он так перепугался, прочитав письмо, пришедшее на электронку, что даже не стал уточнять, кто и откуда ему угрожает.

После этого инцидента для Репина время сжалось. Он получил приказ добыть и уничтожить формулу немедленно.

Встреча Елизаветы с подругой, работающей как раз в том отделе, где занимались расчётами, могла означать только то, что обе девушки действуют заодно.

В тот вечер Репин неотступно следовал за подругами. Он был уверен, что после того, как тему закрыли, Вероника постарается передать основные математические показатели, которые успели сделать ее коллеги, и теперь они должны находиться в сумочке Вороновской.

— Так вот почему на Лизку напали сразу после нашей встречи!

— Скажи мне честно, вы создаете какое-то психотропное оружие? — неожиданно спросил Сергей.

— Ты спятил? Эти расчеты не имеют никакого смысла для военных, если ты это имеешь в виду.

— Ладно. Тогда мне вообще не ясно, почему такой ажиотаж вокруг какой-то теоремы, даже если она супер важна для развития всех цивилизаций и галактик вместе взятых! Ни одна цифра не стоит жизни человека, а ваши научные изыскания унесли уже несколько.

— Не кипятись, Серый, — тихо сказала Вероника. — Все значительно сложнее. Речь идет не о земных войнах.

— Ага, ты мне еще начни цитировать популярные фэнтези. «Все это было бы смешно, когда бы не было…». Это классик сказал, между прочим.

— Ну, пока не я, а ты цитируешь. Но сейчас не об этом. Что было дальше?

— Дальше он увидел, как вы прощаетесь и вошел в подъезд, чтобы вырвать сумочку у Вороновской и убежать. Представь, он не знал о существовании привратника! При этом много дней околачивался возле дома, выверяя часы и минуты возвращения Лизы с работы.

— Ну, он же не наемный убийца. Насмотрелся детективов, а там именно так выслеживают жертву.

— Ладно, поехали дальше. Он входит в подъезд и его, естественно, останавливает дядя Сёма. Но этот сморчок не растерялся, а пошел буром на громилу. Как он помнит, дядя Сёма даже отступил в изумлении. И тут Репин воспользовался замешательством и нанес ему удар ножом в грудь. Удар был такой точный, что я не сомневался: работал профи. С одного удара такого бугая завалить… Но это я отвлекся. Что было дальше. Репин на труп старался не смотреть. Он, кстати, только из новостей по телеку и узнал, что убил дядю Сёму, а тогда думал, что только ранил. А не смотрел в сторону привратника, потому что с детства боится вида крови, боялся, что потеряет сознание и не доведет дело до конца. Он спустился к входной двери и замер, ожидая Елизавету. Она и сообразить ничего не успела, потому что он сразу огрел ее по голове камнем, который прихватил во дворе. И опять-таки Репин божится, что не собирался убивать. Не это было его целью.

— А где он прятался, прежде чем на меня накинуться? Я же всю комнату Лизы осмотрела, даже под диван заглянула.

— Он стоял за комнатной дверью. Именно туда ты и не догадалась посмотреть, потому что это же почти на виду. Вот тут он хорошим психологом оказался. Знал, что человек как раз и не замечает то, что находится на самом видном месте.

Репин увидел, как Вероника нашла блокнот. Но забрать его ему помешал Антонов.

— Со мной он проделал тот же трюк. Я вошел и сразу увидел тебя, лежащую на полу. Ведь дверь в комнату Лизы была открыта. Репин же, услышав щелчок в замке, переместился в прихожую. Теперь он стоял уже за входной дверью. Я бросился к тебе, а он спокойно вышел из квартиры.

— Да, да именно так я и предполагала, когда пришла в себя. Убийца стоял за дверью. Просто, как все гениальное.

— Ну, на этом его гениальность закончилась, — сказал Антонов. — Дальше началась настоящая достоевщина. Как я уже говорил, из новостей он узнал, что не ранил, а убил привратника, и что Лиза в коме и может умереть в любую минуту. В общем, из великого спасителя человечества он стал особо опасным убийцей. Ночью его мучали кошмары, его пожирали всякие отвратные существа, пытали инопланетные монстры, накатывала всякая мистика. Короче, он перестал спать, есть, выходить из дома, и дошел до полного нервного истощения. В конце концов, решил покончить с собой. Но перед этим пришел в полицию. Говорит, ему убитый привратник велел.

Антонов замолчал.

— Похоже на паранойю, — нарушила тишину Вероника.

— И я так подумал, псих конченный. Голоса, инопланетяне. У меня был похожий случай. Всю семью порешил. До сих пор на принудительном. Но там шизофренический шуб диагностировали.

— Ну, а здесь что не так? Я же вижу, ты что-то не договариваешь.

— Не сходятся концы с концами. Если это болезнь, то откуда эта музейная крыса могла узнать про формулу?

— Почему музейная крыса?

— Да потому что он работает в историко-археологическом музее. Сторожит экспозицию средневековых и античных монет.

— Ничего себе!

— Вот и я думаю, как он мог что-то понять в ваших математических шедеврах, если по образованию искусствовед. Ты можешь это объяснить?

— Ну…

— Вот и я не могу.

— Знаешь, Антонов, в конце концов, это дело специалистов. Ты нашел убийцу, а дальше пусть психиатры разбираются. И, кстати, где сейчас этот ваш Репин? Ты ж его не в участке оставил ночевать?

Вероника порядком устала от загадок. Единственное, чего хотелось, это как можно скорее лечь спать. Завтра ни свет ни заря на работу. Она и так последние дни все время опаздывает, несмотря на то, что Антонов подвозит ее прямо к проходной института.

— Репин мертв, — Антонов сказал это каким-то бесцветным голосом.

— Как мертв?!

Вероника почувствовала, как Сергей напрягся, ей даже показалось, что он побледнел и вот-вот потеряет сознание. «Странная реакция для опытного следователя», мелькнуло у нее в голове, но она только спросила:

— Тебе опять плохо? Еще воды?

Он внезапно взял ее руку и поднес к губам.

— Как же я тебя люблю, если бы ты знала.

— Антонов, ты сейчас какой-то странный, — осторожно высвободила руку Вероника. — Так принести воды, или я в душ пойду? Поздно уже.

— Не уходи.

— Ладно, — Вероника снова присела на диван. — Ты сказал, что Репин мертв. Я ничего не понимаю. Он покончил с собой? Во время допроса? Как это могло произойти? И что тебе за это будет?

— Я сам не понял, что произошло. Мы сидели в допросной, и вдруг он упал со стула, не закончив фразу. Дежурный вызвал скорую. До ее приезда я пытался оказать первую помощь. Но он хрипел, синел, и все еще хотел мне что-то сказать. В общем, это было явное удушье. Но почему? От чего?

Антонов рассказал, что когда прибыли медики, Репин был уже мертв. Конечно, сразу примчалось начальство. Смерть в допросной — это ЧП на весь главк. Хорошо еще, что не взяли под стражу, отпустили домой до особого распоряжения.

— Что же ты мне сразу… Так долго тянул… Теперь ясно, почему ты такой сегодня… Вот глупый! Ты же здесь совершенно ни при чем! Все выяснится, вот увидишь. А я думаю, что-то не так, что-то ты не договариваешь… Думала, заболел, сейчас какой-то вирус ходит, у нас половина института уже переболело, — Вероника говорила и говорила, а он слушал ее и чувствовал, как тревога медленно отпускает, и на смену приходит уверенность, что он все сделал правильно.

«Главное, мы вместе, а дальше будь что будет», — думал он, обнимая полусонную Веронику.

Родион родился в семье медиков, и ему дорожка по этой стезе была, что называется, заказана. Но после школы он всех ошарашил. Подал документы на журфак и с легкостью прошел. Никодим не разговаривал с сыном недели две, но потом отошел. В конце концов, пусть сам строит свою жизнь, решил Никодим. Однако с мечтами о клинике врачей Совухиных ему пришлось расстаться.