— Это все?

— Нет, это только объясняет, почему из камчатского мальчика Ильи Воронича получился всемирно известный академик Илья Аркадьевич Вороновский с допуском к секретным разработкам, включая спутники и ракеты. А вот теперь главное!

— Ну, наконец-то! Ты его дело нашел?

— Да! Странно, что, судя по дате, документы на Вороновского были сданы в архив совсем недавно. Я так понимаю, что все это время дело продолжало быть в разработке, хотя на каких основаниях? Скоропостижная смерть от инфаркта… А нашел я материалы в разделе «необъяснимых явлений». Мы его называем сокращенно «няша». Видишь ли, за то время, что мы с тобой пытаемся очистить нашу матушку-землю от отребья в человеческом обличии, было изобретено очень многое для метафизических измерений. В том числе и так называемый ауроскоп.

— Даже не слышал о таком. А у нас в следственном новой техники до хрена, — сказал Антонов, немного запнувшись на словосочетании «у нас».

— Это прибор, определяющий биоэнергетическую оболочку человека. Так вот, попробовали измерить оболочку умершего по естественным причинам и погибшего насильственной смертью. Результат был ошеломляющим. Я не буду вдаваться в подробности, сам прочтешь. — Чекалин придвинул к Сергею свою «Вечерку», забрав себе его экземпляр. — Флэшка внутри. Там, кстати, есть справка, содержание которой мне не совсем ясно. Да, и еще. Как я уже говорил, твой академик по официальным документам умер от обширного инфаркта. Это подтвердил и патологоанатом соответствующей квалификации, и современные лабораторные исследования. Но ауроскоп не согласен. Он выдал информацию, что академик Вороновский был убит. Но как? Это главная причина, по которой дело зашло в тупик. Ну, я пошел, а то в отделе меня хватятся, проблем не оберёшься. Давай, до связи!

Они хлопнули по рукам, и Чекалин быстро пошел к выходу. Антонов посидел еще минут десять, чтобы как-то переварить услышанное, потом осторожно развернул «Вечерку» и переложил флэшку в карман.

Он вышел из кафе и подумал, что хорошо бы поехать на Ворошиловский проспект и посмотреть, что там происходит у Вероники с Лизой.

Вероника открыла дверь своим ключом. Лиза сначала пропустила собаку, а потом вошла сама.

— Ноги псине надо вытереть, в песке же вся, — сказала Вероника, но Лиза не обратила внимания на ее слова. Она сразу пошла в свою комнату и уже через секунду оттуда раздался ее голос:

— Ника, где блокнот с расчетами? Он стоял на полке с книгами.

Началось, подумала Вероника. Она тоже прошла в комнату Лизы и объяснила, что блокнот забрал Антонов, так как предполагает, что нападавшему нужны были именно эти расчеты.

Лиза молча кивнула и, кажется, потеряла интерес к этой теме. Она подошла к фотографии над письменным столом и долго всматривалась в нее.

— Какие мы здесь…

— Да, молодые, беззаботные, — подхватила Вероника, она была рада поддержать любой разговор, лишь бы нарушить тишину, которая ее тяготила.

— Лизка, чем тебя покормить? Я такие блюда освоила к твоему возвращению! Кстати, в больнице скоро время ужина…

— Что-то есть совсем не хочется, — сказала Лиза и погладила стоящего рядом с ней сенбернара. — Может, Страшка что-то бы съел. У тебя мясо или колбаса есть? Ну, то, что едят собаки.

Вероника поморщилась. Мало того, что в доме теперь будет псиной вонять, так еще и кормить это рыжее страшилище.

— Сосиски есть, — сказала она неохотно.

— Будешь сосиски? — спросила Лиза собаку, и та лизнула ей руку. Похоже, слово «сосиска» было ей знакомо.

— Тогда пошли на кухню.

Страшка мигом проглотил все пять сосисок. Он здорово проголодался, поджидая Лизу в песочнице. А отлучиться на поиски случайной косточки или недоеденного пирожка боялся. Он еще немного подождал, не последует ли продолжение собачьего ужина, но, похоже, остальное содержимое холодильника предназначалось не ему.

Вероника с Лизой сидели за столом и пили кофе.

— Послушай, Лиза, я должна тебе кое-что рассказать, — начала было Вероника, но подруга ее перебила.

— Если про следователя, то можно без подробностей? Я ж тебя тысячу лет знаю. Высокий, смазливый, да ещё и при погонах. Ну, просто Штирлиц во плоти, куда уж моей подруженьке устоять, — язвительный тон Лизы, конечно, задевал, но сейчас Веронике было не до обиды.

— И все-таки ты главного не знаешь. Он мой односельчанин. Мы жили на соседних улицах. И когда мать с отцом сильно буянили, я отсиживалась в их доме. Его родители даже хотели меня забрать, да мать не дала.

— Вот как? Ну, это сильно меняет дело. Значит, он практически твой брат?

— Да, поначалу так и было. Сергей меня все эти годы разыскивал, а тут ему это дело дали, — и Вероника постаралась как можно подробнее рассказать Лизе обо всем, что произошло за время ее отсутствия.

— Говоришь, маме твой Антонов напоминал моего отца? Как странно.

Лиза была озадачена таким поворотом событий, но Вероника не стала бы врать, это она знала точно.

— Да, Мария Константиновна так к нему прониклась, что я даже немного ревновать стала. Именно ему она и рассказала, как познакомилась с Ильей Аркадьевичем, а потом указала, где найти медальон, который должны были передать тебе после окончания института, но она забыла это сделать.

— Да, да, медальон. На нем должно быть написано… — Лиза на секунду замолчала, припоминая слова отца. — На нем написано «Эрсидах». Это в древности был такой город на Камчатке.

— Так ты все-таки видела этот медальон? Нашла и положила назад в коробку с медалями и орденами?

— Нет, мне отец сказал.

— Не знаю, что тебе сказал Илья Аркадьевич, — недоверчиво хмыкнула Вероника, — а нам с Антоновым пришлось попотеть, прежде чем мы соскребли с этой вещицы грязь веков и прочли гравировку. Ты в курсе, что Эрсидах — это название местечка, где жили твои предки?

— Да, и это тоже мне рассказал папа. А еще то, что медальон передавался только по мужской линии…

— А у Ильи Аркадьевича не было сыновей, поэтому фамильный медальон предназначался тебе, — подхватила Вероника.

— Не совсем так. Папа сказал, что у меня есть сводный брат. Он живет в Петропавловке-Камчатском. Его надо найти, и отдать ему этот медальон. Это и было задание, которое он мне дал. Я же тебе еще в больнице сказала!

Вероника молчала. Она не знала, как реагировать на слова Лизы. С одной стороны, она говорила вполне убедительно. Но медальон подруга могла видеть и раньше, просто найти его во время уборки. Откуда тогда узнала про Эрсидах? Они же с Антоновым полночи оттирали эту надпись нашатырем с содой. То же получалось и с Камчаткой. О том, что ее предки там жили, она могла узнать и от мамы, ведь им с Сергеем об этом рассказала Мария Константиновна.

Вероника окончательно запуталась и решила, что ей без Антонова в этом не разобраться. В это время раздался звонок в дверь, и они вместе с собакой бросились в прихожую. На пороге стоял Сергей.

— Ты прямо почувствовал… — начала было Вероника, и в изумлении застыла. Антонов, сунув ей в руки коробку с пиццей, опустился на колени и принялся самозабвенно обниматься с псиной точно так же, как пару часов назад это сделала Лиза.

— Ух ты, какой красавчик, — говорил он, трепля его за уши, — как тебя зовут, дружок?

— Его зовут Страшка, — сказала Лиза, вышедшая из кухни и тоже наблюдавшая эту сцену.

— Хорошее имя, очень даже подходящее сенбернару, — одобрительно рокотал Антонов, продолжая гладить собаку.

Наконец, он встал и посмотрел на девушек.

— Там вся больница на ушах. Пришлось заехать, объясниться с главным врачом.

— Меня заберут? — всполошилась Лиза.

— Нет, — сказал Антонов. — Отбивал, как мог, включая все свои регалии и звания. Правда, уже несуществующие.

— Почему несуществующие? — удивилась Лиза.

— Разве тебе Вероника не рассказала? Меня отстранили от дела Вороновских, а заодно и выгнали с работы, — веселым тоном сказал Сергей. — И за все эти мытарства, включая бой с больничными сатрапами, мне положен самый большой кусок пиццы! Вперед, Страшка!