— На первом посту никого нет, просили тебя подойти. Там что-то с Паршиковой, новые назначения, что ли.

Медсестра неохотно встала и пошла в другой конец коридора на первый пост. Когда она миновала палату Вороновской, из нее вышла сначала переодетая Лиза, а за ней Вероника. Антонов был уже возле выхода из реанимационного отделения, дверь которой открыла тетя Неля. Все трое быстро выскользнули в коридор, и тетя Неля успела их перекрестить на прощанье.

Не снижая темпа, они добрались до приемного покоя. Вероника немного волновалась за Лизу, которая шла между ней и Сергеем, но она держалась молодцом. Еще через пару минут они были на улице, а затем, миновав больничный двор, сели в автомобиль, который Антонов подогнал почти к самому входу. Здесь можно было выдохнуть.

— А ты молодец, не ожидал, все-таки столько времени пролежала, и такой марш бросок, — обернулся к Лизе Антонов. — Ничего что я на «ты»? Мы же теперь вроде как подельники.

И они все трое расхохотались. Вероника крепко держала Лизу за руку, и ей казалось, что она чувствует, как бьется ее сердце.

— Ладно, Антонов, поехали уже, — сказала она Сергею, и они помчались по московским улицам к дому Вороновских.

— Ну, девочки, хорошо вам отдохнуть, но просьба дверь никому, кроме меня, не открывать, — сказал Антонов, подавая поочередно руку Веронике и Елизавете, выходящим из его автомобиля.

Вероника посмотрела на него с благодарностью. Всю дорогу она ломала голову, как объяснить подруге присутствие Антонова в ее квартире, но он все понял и сделал так, как и должен был поступить настоящий мужчина. То есть удалился, чтобы в нужный момент снова появиться.

— Спасибо вам, Сергей, — сказала Лиза, впервые назвав его по имени. — Надеюсь, мы скоро увидимся.

— Надеюсь, — улыбнулся ей в ответ Антонов и укатил на свою съемную квартиру.

Вероника обняла Лизу за плечи и повела к подъезду. Здесь уже можно было не спешить, и они остановились возле лавочки, на которой обычно сидели старушки, но сейчас никого не было. Видимо, бабули готовили ужин своим домочадцам, которые должны были вот-вот вернуться с работы, или вместе с внуками штурмовали школьные задания.

— Давай немного посидим, — сказала Лиза. — Я так давно не была на улице, от свежего воздуха даже голова немного закружилась.

— Конечно, только тебе нельзя замерзнуть, — присела рядом с ней на скамейку Вероника, жалея, что не прихватила с собой теплый платок. В августе к концу дня уже бывало прохладно.

Лиза, казалось, ее не слышала. Она смотрела на пожелтевшие деревья, качели и песочницу на детской площадке и будто находилась в другом мире. В ее глазах снова заблестели слезы.

— Ничего не изменилось, только мамы больше нет…

Вероника не знала, что на это ответить, и понимала, что сейчас они войдут в дом, где все с удвоенной силой будет напоминать Лизе о Марии Константиновне. Она судорожно думала, как отвлечь ее от тяжелых мыслей.

В это время из песочницы поднялась большая лохматая собака. Вероника никогда ее здесь раньше не видела. Она была огромная, наверное, сенбернар, хотя Вероника не очень разбиралась в породах собак. Она стряхнула песок с шерсти и медленно направилась к ним с Лизой.

— Смотри, какая псина, — Вероника повернула голову и увидела, что Лиза как сомнамбула встала со скамейки и пошла навстречу животному.

— Лизка, осторожно, она может укусить, — заволновалась Вероника и тоже встала. Между тем собака подошла к Лизе, дружественно вильнула хвостом и села перед ней.

— Страшка, — прошептала Лиза и медленно опустилась на колени. Она обняла крепкую шею пса и что-то быстро-быстро зашептала в свисающее рыжее ухо. Собака, казалось, внимательно слушает ее. Она смотрела на Лизу печальными глазами, и не сделала даже малейшей попытки освободиться из объятий чужого человека.

— Смотри, хозяйка нашла своего сенбернара, — сказал кто-то за спиной Вероники, она оглянулась и увидела, что не одна наблюдает странную сцену. Возле детской площадки остановился мужчина с мальчиком лет десяти.

— Папа, я тоже хочу такую собаку, — сказал мальчик.

— У нас уже есть хомяк и канарейка, — сказал отец и потащил сына по тропинке к подъезду.

Вероника поняла, что надо что-то делать. Она подошла к Лизе и попыталась уговорить ее встать с колен.

— Лизок, не дури, слышишь! Ну, хорошая собачка, умная, но ты же простудишься! Земля холодная, нам еще не хватало, чтобы ты воспаление легких подхватила.

Но Лиза не слышала ее. Она продолжала обнимать рыжую псину и что-то бормотать. Вероника прислушалась.

— Страшечка, миленький, мне так плохо без тебя, так плохо… мамы больше нет… но это ладно, она теперь с папой, ей хорошо… а как мне быть, Страшечка… как жить, я не знаю… что делать дальше… помоги, Страшечка, миленький, помоги… ты же всегда был со мной, ты меня со дна доставал, защищал от злых теней, а здесь… здесь всё чужое… все чужие… я даже Ампера не чувствую, представляешь… а мне папа дал задание, мне надо выполнить, а я без тебя никак, понимаешь, Страшечка…

Лиза гладила этого лохматого великана, а он (о, ужас!) радостно облизывал ее лицо и руки. Вероника подняла голову и увидела, что за ними наблюдают с балконов и из окон дома. Наверняка, соседи узнали Лизу, и теперь строят версии, что происходит. Надо срочно увести ее в квартиру.

— Значит так, — сказала Вероника, стараясь придать голосу стальные нотки. — Или мы сейчас же идем домой, или я вызываю Антонова, и он отвозит тебя назад в больницу.

Лиза, наконец, оторвалась от собаки и посмотрела на Веронику.

— Я без Страшки никуда не пойду, — сказала она тихо, но Вероника поняла, что так и будет, и если она не разрешит Лизе взять с собой это хвостатое чудовище, то никакая сила не поднимет ее с земли.

— Ладно, — сказала она. — Если эта собака пойдет с нами, пусть будет по-твоему.

— Она пойдет с нами, — уверено сказала Лиза и встала. — Пойдем, Страшка. Я тебе свою комнату покажу.

И она пошла по дорожке к подъезду, за ней след в след двинулся огромный пес, замыкала процессию совершенно обескураженная Вероника.

Антонов приехал на квартиру, в которой не был всего пару недель, но чувство было такое, будто прошло столетие, и он попал сюда из другого мира. Странно, за его плечами десятки расследований, но ни в одно из них он так не погружался. Он был даже рад паузе в общении с Вероникой, нужно привести в порядок свои мысли и чувства. До сей поры на такую роскошь просто не было времени.

Первым делом он открыл окна, чтобы проветрить помещение. Антонов снимал просторную студию. Его устраивало, что кухня-столовая, гостиная и большой диван, олицетворяющий спальню, находились на одной хорошо вентилируемой территории. Для убежденного холостяка, которым он считал себя все эти годы, жилье было идеальным.

Он достал из холодильника бутылку пива, затем выбросил в мусорный контейнер сосиски, покрывшиеся липкой пленкой, и кусок зацветшего российского сыра. Больше в холодильнике ничего не было. Антонов сел на диван, закурил и открыл бутылку.

В это время зазвонил сотовый. «Черт! — выругался он мысленно, — неужели опять придется ехать на Ворошиловский». Но это был Чекалин.

— Серега, выяснились непредвиденные обстоятельства в связи с твоей просьбой. Нужно срочно увидеться. Встречаемся на прежнем месте. Да, и захвати с собой вчерашний выпуск «Вечерки». Сорок минут на дорогу хватит?

— Хватит, — коротко ответил Антонов и дал отбой. «На кой ляд мне все это нужно, даже пива выпить спокойно не могу», — думал он раздраженно, спускаясь к своему «Форду».

Чекалина он нашел за тем же столиком, за которым они сидели в прошлый раз. «Место встречи изменить нельзя», — хмыкнул он про себя, но в голове уже отплясывали джангу тревожные мысли.

Положив свернутую газету на стол, на котором лежала точно такая же, Антонов сел на свободный стул рядом с Чекалиным.