— Содом и Гоморра два еврейских города, которые были уничтожены за грехи их жителей. Города входили в Содомское пятиградие и находились, согласно Библии, в районе Мёртвого моря, однако точное место сейчас неизвестно, — наперебой загалдели есики.

Страшка тряс изо всех сил длинными ушами, чтобы прекратить этот назойливый шум. Хорошо еще, что визги и хрипы есиков слышал только он, поскольку элементали общались в диапазоне выше 20 тысяч герц, проще говоря, ультразвуками, а это намного выше порога человеческого восприятия.

Но на этом беды не закончились. Вскоре мелюзга начала мерзнуть, так как не была приспособлена к земному воздуху. Соединение кислорода с азотом делало их дрожащими и пупырчатыми. Один из есиков, посообразительнее остальных, подобрался поближе к Страшке и забился между шерстинками. Остальные быстро смекнули, что в этом их спасение, и вскоре облепили лапы и спину Страшки своими микроскопическими тельцами.

Страшка сначала рычал на них и отмахивался хвостом, как от назойливых мух, но потом смирился. В конце концов, это его личное войско, хоть и довольно странное. Но Кормчий сказал, что есики будут хорошими проводниками между мирами, совсем незаметными для вражеских источников, так как энергии от них практически никакой.

Еще ему обещали поддержку со стороны Мелкого (Страшку передернуло, когда он вспомнил, как тот его вытащил прямо из-под носа Такуров), там какой-то его агент Старк уже внедрился, но относительно него будут особые указания.

Сложнее с Ампером. Он по-прежнему контролировал состояние Лизы, но в любой момент мог быть обнаружен Такурами из-за своего свечения, и тогда Лиза подвергнется такой же атаке теней Преисподней, как ее отец, друзья и бедный музейщик Репин.

Нападение на Лизу в свою очередь означало бы начало войны между недюжинными силами, у каждой из которых достаточно мощи, чтобы рассчитывать на победу.

Кормчий намекнул, что сценарий переписывается, и Страшке об этом доложат по всем правилам, как и положено старшему в программе.

— Ну, ты даешь, я думал, ты так, мелкота, а ты вон куда замахнулся, — ворчал Кормчий, выдавая ему дополнительные атрибуты для элементов особого статуса.

— Гвоздь Розенкрейцеров возвращать? — на всякий случай уточнил Страшка, не обращая внимания на его брюзжание. Кормчий был такой древний, что скверный характер ему положен по статусу.

— Да на кой ляд он здесь! Только надзорников стращать, если слишком зарвались. А там, — Кормчий многозначительно поднял глаза вверх, — может, и пригодится. Хотя сейчас у тебя защита помощнее будет.

Он надел на Страшку серебряный пояс, подключенный к силам Пятнадцатого уровня.

— И запомни, плюгавый, люди — бактерии на теле планеты, так что особо не доверяй никому, — дал он последнее напутствие, сажая Страшку в кабинку сферы, поднимающую на нулевой уровень.

…«Эх, и чего мне не жилось домовым. Тепло, сытно, уютно. Вот уж правду мне старый лешак говорил — что имеем, то не ценим…» — сенбернар положил морду на лапы и вздохнул. Да, влип он по полной.

И тут он посмотрел на Лизу. Она спала на спине, широко раскинув руки, иногда всхлипывая, как маленькая девочка, которой приснилось, что у нее отобрали любимую игрушку. У Страшки вдруг все сжалось внутри от боли за нее, от ее беззащитности захотелось выть.

Он встал, решив переместиться поближе к дивану. С его шерсти посыпались есики, дико пища и шмякаясь об пол. Страшка хорошенько встряхнулся от мелюзги, и снова опустился рядом с местом, где спала Лиза. Внезапно она открыла глаза.

— Страшка, ты здесь?

Он утвердительно засопел и ответил: «Да куда ж я денусь», проверяя, сможет ли она читать мысли так же, как на Семнадцатом и Четырнадцатом уровнях.

— Конечно, теперь ты меня не сможешь оставить, — горячо зашептала ему в ухо Лиза. — Нам нужно найти моего брата, отдать ему медальон, и главное: понять связь между этими тремя рунами, Эрсидахом и цифрой 103.

— Да спи уже. Как же ты мне надоела! Вот спасем человечество и разбежимся в разные стороны, поняла?

— Ага, — Лиза откинулась на подушку и закрыла глаза, счастливо улыбаясь.

Вероника проснулась в половине восьмого. Ей надо было на работу, в отличие от всех остальных. Она быстро приняла душ и направилась на кухню. Там она обнаружила Антонова, который уже варил кофе.

— Ничего себе сервис!

— Да ладно, не спалось что-то. Слышал, как ты встала.

— И почему ж тебе не спалось-то, Серый, или «дурень думкой богатеет»? — сладко зевнула Вероника. — Мне бы еще хоть полчасика…

— Мне сейчас обидеться за «дурня», или это у тебя так любовь выражается?

— Ничего у меня не выражается. Это эпос родной Гнездиловки из меня сыпется от недосыпу, — прыснула своей же шутке Вероника и села за стол. Антонов поставил перед ней чашку с кофе и присел рядом.

— Вот скажи, Антонов, — понизила голос до шепота Вероника, — как тебе кажется, насколько действия и слова Лизы адекватны?

— Ты опять за свое! Как же сильно в тебе засел микроб материализма! Пока ты не перестроишь свое мировоззрение, мы не сможем продвинуться дальше в расследовании, поняла?

Антонов с удовольствием сделал глоток горячего кофе и продолжил:

— Я так понимаю — все, что с нами происходит в эти дни, абсолютно реально, просто не укладывается в трехмерное измерение, к которому мы привыкли. Вот уж не ожидал, что я, следователь, буду говорить это специалисту по квантовой физике.

— Ну, не такой уж я и специалист в этой области. Я всего лишь окончила спецкурс факультета ядерной физики, если кто-то подзабыл. Занималась цифрами, высшей математикой, наукой, но гением не была. Просто способности быстро вычислять, соединять одно с другим, находить верное решение. И фотографическая память. Это да, за это меня ценили все сокурсники. Знаешь, как использовали? Перед экзаменом перед моим носом просто перелистывали страницы учебника. Потом очередной недоумок, прогулявший всю ночь вместо того, чтобы зубрить, вытаскивал билет и сигнализировал нам, стоящим возле дверей кафедры. Про то, как он это делал, выдавать не буду. В общем, мне говорили вопрос, а я называла страницу и даже абзац, где находится ответ. Открывали учебник и тут же ему передавали по той же системе. Ни один профессор не заподозрил подвоха, представь? Но был и минус. По закону круговой поруки я всегда шла сдавать последняя. Да, веселое времечко было, — вздохнула Вероника. — Но в нашей четверке я была, как это сейчас модно говорить, «слабое звено», понимаешь?

— Не очень. Мне казалось, вы и объединились на основе сверхспособностей каждого.

— Да, мы считались самыми одаренными на факультете, а может и во всей академии. Но из нас четверых гением был только Алик. Ленчик мог собрать и сфокусировать все данные в один узел, у него была блестящая эрудиция, я тебе уже говорила. У Лизы логика на уровне фантастики. Но Алик… Алика что-то озаряло, давалось свыше, и он просто знал верное решение без всяких доказательств, знал и выдавал как аксиому.

— А ты? Твоя роль?

— А я… Я не давала их умозаключениям уйти в иррациональную плоскость. То есть если бы не я, все формулы и расчеты, которыми фонтанировали эти трое, остались бы теориями, нигде и никогда не применимыми. Ну, что-то типа мыльных пузырей. Красиво, ярко, но потом всё лопается, и в глазах слезы от попавшего мыла.

— Значит, ты материализовала то, что твои друзья выдавали в теории?

— Ну, типа того. Но это громко сказано. Так мы еще в академии усовершенствовали ряд приборов, касающихся космических исследований. В основе лежали озарения Алика, потом Ленчик это суммировал, а Лиза выстраивала логическую цепочку. В окончательном варианте получилась формула, расширяющая возможности преобразования световой энергии.

— Световая энергия — это солнечные батареи, что ли?

— Ну да, солнечную энергию в основном используют в быту именно так. Алик нашел еще один способ, но уже не для бытового использования. Не смогу тебе объяснить, все равно ничего не поймешь. А я, как ты выразился, «материализовала» это в прибор. Назначение его тебе тоже будет не ясно, поэтому не углубляюсь. Он потом прошел испытания на орбитальной станции. Вот как-то так. Хотя все это приблизительно, очень упрощенно. Просто в очередной раз хочу тебе объяснить, что нас связывало и делало единым мозгом.