— Вот это сервис! — хмыкнул Родион, но в его голосе больше не было ершистости. Страшка подошел и лизнул ему руку. В ответ он потрепал собаку за ухом. Отношения были восстановлены.

На переднем сиденье лимузина сидел генерал Котов. Было видно, что он чем-то обеспокоен. Когда автомобиль тронулся, он повернулся к девушкам и Антонову.

— Ну, как прошла встреча?

— Нормально, — буркнула Вероника. Ей Котов не нравился, уж слишком улыбчивый и волосы крашеные. Она таких терпеть не могла. «Выслуживался, видно, правдами и неправдами, пока генеральские погоны получил», — решила она, а мужчин с диагнозом «холуй» она презирала.

— А вот у нас возникли проблемы, — сказал Котов, приглаживая правой рукой напомаженный затылок. — Но мы постараемся разобраться, в чем причина, так что не волнуйтесь, — он отвернулся и стал смотреть в лобовое стекло.

— Проблемы касаются нашего пребывания на Камчатке? Новые инструкции из центра? — попытался уточнить Антонов. Его вообще не устраивала ситуация общения через третье лицо, пусть даже и генеральского чина. Неужели Мишка сам не может выходит на связь и напрямую давать указания? «Все в этом ведомстве через задницу», — в сердцах подумал Антонов, забывая, что и на его бывшей работе, в следкоме, дела обстояли не лучше. Неразбериха, чинопочитание, взятки, в общем, коррупция на местах продолжала процветать, хотя в центре на борьбу с ней бросали лучшие силы и огромные средства. Но матушка — Русь большая, поэтому деньги, не дойдя и полпути до адресата, исчезали в бездонных карманах чиновников точно так же, как и сто, и двести лет назад. Пророчества Салтыкова-Щедрина оказались вне времени.

— Нет, что вы, по этой линии все идет по плану, — сказал генерал, — проблема в том, что мы не можем организовать вам необходимую защиту. И в центре нас за это по головке не погладят.

— Людей, что ли, не хватает? — Антонов попробовал придать голосу сочувственные нотки, но получилось неубедительно.

— Тут не в людях дело, — генерал продолжать смотреть в лобовое стекло, поэтому казалось, что он говорит сам с собой.

Антонов не стал продолжать разговор. «Раз не наши проблемы, пусть сами и решают», — подумал он и тихо сжал руку Вероники, сидящей рядом. Она хмыкнула, ну руку не отдернула. Он почувствовал, как остро соскучился по ней, и как боится потерять после стольких лет розыска и случайной встречи, которая оказалось совсем не случайной. Нет, он не думал, что это любовь. Просто свою жизнь Антонов представлял только вместе с Вероникой, других вариантов никогда даже не рассматривал, хотя за свои четыре десятка лет всякие ситуации были. Но эта девчонка, сидящая на раме его велика, с руками в цыпках и вечно сопливым носом, и этот ее запах… так пахнет простор ромашковых полей, зеленый луг, трава после сенокоса, так пахнет свежесть утра и детство, в которое можно заглянуть, если вот так как сейчас — рука в руке…

— Вот мы и приехали, — отвлек его от мыслей Котов. — Но я попрошу вас, майор, задержаться на несколько минут.

Девушки со Страшкой молча вышли из лимузина. Антонов видел, как швейцар услужливо распахнул перед ними дверь гостиницы.

Котов пересел на заднее сидение к Сергею и нажал на кнопку, поднимающую перегородку между пассажирским отсеком и водителем.

— Дело в том, что прослушки, при помощи которых мы следим за всеми вашими перемещениями, чтобы, если понадобится, немедленно прийти на помощь… — сразу перешел к делу генерал, — в общем, наши «жучки» кто-то блокирует, причем на профессиональном уровне. И мы оказываемся без связи. Вы же понимаете, что это опасно, и в первую очередь опасно для вас.

— Ах, вот оно что, — усмехнулся Антонов. — И кто же вас так лихо вычисляет?

— Я тут поразмыслил и пришел к выводу, что вы не можете не знать об этих действиях, — вкрадчиво сказал Котов. — Если это так, то зачем же нам дополнительные трудности? Неужели вы не заинтересованы в собственной безопасности?

Антонов почувствовал, как у него заходили желваки на скулах. Это всегда происходило, когда он пытался сдержать гнев.

— Генерал, а вам не приходило в голову, что связь должна быть обоюдной? Зачем за нами следить, если это защита? Не вижу логики. Насколько я помню, по существующему законодательству спецслужбы могут вести прослушку только с санкции прокурора. Но это касается преступников, явных или предполагаемых. Почему вы решили избрать именно такой способ нашего прикрытия, мне не понятно. И кстати, Чекалин в курсе ваших методов?

Он с удовольствием наблюдал, как потеет генерал, нервно вытирая шею и лоб безукоризненно белым носовым платком.

— Но…

— Никаких «но». Спецоперация находится под личным контролем президента. Не думаю, что ему понравится такое начало.

— Товарищ майор, признаюсь, я несколько превысил…

— Сейчас нет времени разбираться в нюансах вашей работы, — делая упор на слово «вашей» сказал Антонов. — Что касается профессионализма моих агентов, то вы его уже оценили. Поэтому условия моей группы должны быть приняты безоговорочно. Иначе экспедиция сорвется, и виноваты будете именно вы.

— Я понимаю. Я готов.

Антонову на мгновение стало даже жалко этого сдувшегося петуха в генеральском мундире.

— Особых условий не будет. Главное — никакой тайной слежки, никакой «отсебятины», ясно? Мы должны быть уверены, что у нас за спиной щит, а не «жучки».

Котов кивал головой так услужливо, как статуэтка китайца на старом комоде.

— У всех участников спецоперации должны быть маячки, чтобы в любой момент мы могли быть на связи друг с другом и с вашей опергруппой, — продолжал Антонов. — Это первое. Второе. Вместо лимузина дайте нам нормальный внедорожник, мы же сюда не на курорт приехали. Водителя не надо, я сам буду за рулем. Третье. На связь с вами выхожу я, а не наоборот. Ясно? Да, и главное — Чекалину я сам обо всем доложу. Пока всё.

И Антонов, не дожидаясь ответа, открыл дверцу и вышел из лимузина. Он торопился войти в холл гостиницы, чтобы Котов не увидел, как его раздирает от смеха.

Девушки, услышав его шаги по коридору, выскочили из своих номеров и налетели на него, как мухи. Только Страшка помахивал хвостом и казался совершенно равнодушным.

— Что? Что он тебе сказал?

— Его ребята с ног сбились, разыскивая профи, который блокирует «жучки». Говорит, это непорядочно с нашей стороны — так шифроваться, — Антонов попытался сделать серьезное лицо, но не выдержал и расхохотался, жестом показывая девушкам, чтобы они вошли в его люкс.

— Смотрите, я в буфете прихватил нам пиццу и томатный сок на ужин.

— Антонов, ты не лопнешь? Мы же только что пельменей наелись, — при этом Вероника уже распаковывала коробку, а Страшка с преданным видом крутился у нее под ногами.

Они устроились за журнальным столиком и с аппетитом уничтожили всё до последней крошки.

— Ты бы своих есиков приструнил, что ли, — сказал Антонов, обращаясь к Страшке. — Они ж так все спецслужбы на уши поставят.

Сенбернар лежал посередине комнаты на большом персидском ковре, сытый и довольный. Он и ухом не повел в сторону Сергея.

Трое суток, вписанных в программу, растянулись на три недели, и Старк просто подыхал от тоски и скуки. А тут еще Кормчий сообщил об изменении сценария и новом руководителе проекта. «Хм, Страшка… Имя какое-то беспонтовое, откуда они его откопали? — раздраженно думал он, развалясь на диване и машинально разматывая клубки шерсти, приготовленные бабкой Олей для вязания. «Очередную шапчонку пупсу будет мастырить, уже все полки в ее вязульках, по пять варежек на каждую руку, бред какой-то… И этой своей охламонке свитер связала, а она его тут же куда-то захерачила», — брюзжал он на воровском жаргоне, оставшемся от последней ходки по программе Мелкого.

До переброса к Лиен Совухиной Старк несколько месяцев был крысой в камере строгого режима, пока его не выловили и чуть не сожрали рецидивисты. Но дело завершить успел, убийства невиновного не допустил, за что получил плюсовую оценку и повышение до Пятнадцатого уровня. Конечно, за столько тысячелетий безупречной работы могли бы и повыше закинуть. Хотя, Мелкий намекнул, что если сейчас все пройдет по плану, и Миссия будет выполнена, то можно надеяться на местечко в ведомстве Драмиурга. А там даже если пристроят на низшую ступень, на Землю уже не пошлют. Ох, и осточертела ему эта бодяга с человеческими проблемами, по самое не хочу…