Каширин повел Драмиурга в бункер, где покоилась инопланетянка. Перед входом им снова пришлось пройти спецконтроль. Теперь пропуском была радужная оболочки глаза Льва Спиридоновича.

Через пуленепробиваемый стальной отсек они прошли в узкую белую комнату, посередине которой на столе из металлической основы под колпаком из бронестекла лежало зеленоватое тело, напоминающее человеческое, только в стадии внутриутробного развития. Судя по материалу, инопланетянка состояла не из костей, а хрящей и сосудов, причем в некоторых местах деталей заметно не хватало.

— Вы что же, продолжаете над ней опыты? — поморщился Драмиург. — И учтите, мне врать бесполезно, вы и сами уже поняли.

— После создания Коди никто не притронулся. Клянусь!

— А это что? — Драмиург показал на отсутствие левой конечности.

— Так ведь первоначально так и было! Мы же ее по деталям собирали, вы не поверите…

— Поверю, — махнул рукой Драмиург, продолжая внимательно рассматривать через стекло зеленую массу.

— Ладно, — наконец выпрямился Драмиург и пристально посмотрел на Каширина. — А теперь спать!!! — и он поднял правую руку перед лицом академика. Тот не успел ничего сообразить, как погрузился в нирвану.

«Времени мало, придется уничтожать всё без разбору», — вздохнул Драмиург и направил взгляд на стеклянный катафалк. Ему хватило секунды, чтобы всю конструкцию вместе с инопланетянкой превратить в пепел. Затем он посмотрел на застывшего в ступоре Каширина. «Жалко всё-таки, хоть и змеёныш редкостный», — подумал он, снижая накал зрачков до 273 градусов по шкале Цельсия.

В этот момент он услышал, как от подземного толчка посыпались колбы и аппаратура в лаборатории, и в панике закричали люди.

— Главное успел, — подумал Драмиург.

Каширин очнулся от того, что его волокут по жесткому настилу назад в лабораторию. Драмиург едва успел вбросить тушку академика в 103 отдел, как от нового толчка стали рушиться стены. «Сейчас сработает кнопка самоликвидации», — понял Драмиург.

— Где пульт?! — крикнул он Гарику, пытающемуся закрыть собой какой — то прибор.

— Пульт это Яшка! — заорал в ответ Гарик.

Драмиург боковым зрением видел, как из всех дверей в панике выскакивают пожилые люди в белых комбинезонах. Он наклонился и хорошенько тряхнул Каширина:

— Отменяй ликвидацию!

— В случае аварии кнопка сработает сама, как подушка безопасности в автомобиле — пролепетал красный как рак Лев Спиридонович.

— Ясно, — и Драмиург, отшвырнув академика, одним большим прыжком оказался возле стоящего у выхода робота. Но он опоздал. Кварцевые глазницы Яшки вращались с сумасшедшей скоростью, едкий дым уже наполнял лабораторию, ещё секунда и сработает запал.

На Драмиурга напирала задыхающаяся толпа ученых.

— Без паники! Всем лечь на пол! — крикнул он и обхватил стальные бока робота, чтобы задержать взрыв хотя бы на минуту. Профессора и академики послушно рухнули на ковролин, покрывающий плитку из вспененного полимера.

Нечеловеческим усилием он отодвинул Яшку, освободив дверь, и крикнул Столетову:

— Додик, выведешь людей!

И тут рвануло. Но Драмиург уже контролировал мощность, поэтому в клочья разнесло только его оболочку. «Чёрт знает, из чего они это делают», — думал он с досадой, прикидывая, что скажет в костюмерной Четырнадцого, где ему выдали на прокат муляж преуспевающего бизнесмена.

Он видел, как Столетов умело взялся за дело. И откуда такое воодушевление у наркодиллера, дрожащего только за свою шкуру? — в который раз поразился метаморфозам человеческой психики Драмиург.

Давид Семенович поднимал с пола по несколько человек и выводил их в коридор через образовавшийся после взрыва проем. Здесь он приказывал им идти к лифтам. Это было очень верно, потому что если бы все разом побежали к подъёмникам, то снова бы началась паника.

Гарик оказался в первой группе. Он держал в руке папку. «Материалы по Лиен», — догадался Драмиург, но теперь они ему были ни к чему.

Одним взором он охватил всю поверхность Земли и увидел, что происходит на Камчатке, на которую пришлась основная сила разрушительного толчка из кратера Чашаконджы.

Он увидел, что цепной волной снесло все поселки камчадалов. На берегу грудами лежали щепки от лодок рыбаков, море бунтовало и слизывало огромными волнами всё, что оставалось от жилищ ительменов.

Драмиург в гневе заскрежетал зубами. Тысячи людей погибли в одночасье, и с этим уже ничего нельзя было поделать! Он молнией взвился к самому куполу неба и еще секунду смотрел на то, как рушатся как карточные домики многоэтажки Петропавловска. Затем он сложил крылья и камнем стал падать в самую гущу человеческого отчаяния и боли.

Лялька первая услышала нарастающий гул. Она подхватила на руки кота и побежала в комнату, где бабушка, сидя на диване, вязала, а мама расставляла на столе суповые тарелки.

— Обеда не будет! — закричала она с порога.

— Это ещё почему? Мыть руки и за стол, — отрезала Элла, — и сколько раз говорить, перестань таскать кота!

Ольга Семеновна отложила вязание и посмотрела сквозь очки на возбужденную внучку.

— Лялечка, ты утром только кашку съела, а сейчас уже почти два часа. Давай немного супчика, а потом котлетку с пюре, как ты любишь, — уговаривала она внучку.

Элла принесла из кухни супник и поставила на стол.

— Мама, перестань, не маленькая уже! А ты через минуту чтобы сидела за столом! — прикрикнула она на девочку.

Лялька вздохнула и хотела уже отправиться в ванную. Но кот вдруг зашипел и вырвался из ее рук, а затем пулей полетел к дверям. Лялька, забыв приказ мамы, побежала за ним.

— Ты куда?! Сейчас же вернись! — заорала Элла и тоже кинулась в прихожую. Входная дверь была нараспашку. По звуку Лялькиных сандаликов она поняла, что девочка спускается по лестнице. Но пока она ее догоняла, кот, а за ним и Лялька, выскочили во двор.

«Ну, ты у меня получишь! Вот же дрянь малолетняя!» — Элла уже миновала песочницу и чуть не схватила Ляльку за край сарафанчика. Внезапно у нее под ногами треснуло асфальтовое покрытие. «Землетрясение», — мелькнуло в голове Эллы. Она не смогла удержаться на ногах и повалилась на землю. «Спасти любой ценой», — вспомнила она слова Антонова, и это была её последняя мысль. От толчка деревянный грибок в песочнице накренился и стал падать прямо на девочку, но Элла успела вскочить, одним прыжком настигнуть Ляльку и закрыть её своим телом.

Ещё через минуту дом, из которого они выскочили, стал превращаться в груду камней, оставив под завалами сотни жителей. Это же происходило и со всеми многоэтажками вокруг. Хаос, панический ужас, крики и стоны находящихся под завалами накрыла серая волна копоти и гари. Стало нечем дышать. Казалось, наступил конец света.

Драмиург отбросил мертвое тело и склонился над лежащей ничком девочкой. Он осторожно приподнял её правым крылом.

— Сможешь ухватиться за шею? — тихо спросил он Ляльку. Она молча кивнула, нисколько не испугавшись.

Драмиург старался подниматься плавно, чтобы не было резкого перепада давления, и ребенок не задохнулся.

— Над облаками только самолеты летают, — сказала Лялька. — Ну, и мы с тобой, — добавила она через паузу. — Деда ни за что не поверит, где я была.

«Теперь поверит», — подумал Драмиург и почувствовал, как снова наполняется яростью и гневом. Тысячи жертв, миллионы разрушенных жизней, искорёженная поверхность Земли! «Ублюдок! Он за всё мне ответит!» Драмиург метнул молнию в одну из скал, над которыми они пролетали.

— Ты орел или ястреб? — отвлек от мрачных мыслей голос Ляльки.

— Что — то типа того, — ответил Драмиург, чувствуя, как после удара грома девочка сильнее ухватилась за его шею. — Не бойся. Мы летим в хорошее место.

— Я и не боюсь. Ты добрый. Ты меня спас. Бабушка так и говорила: «Придет Спаситель, и всё будет хорошо». Только она не сказала, что ты птица.