Сначала вся программа обучения походило на игру. Архитектор помог Человеку настраиваться на Космос и извлекать из него нужные частоты, а потом преобразовывать их в иероглифы, звуки и даже слова. Конечно, код первичного импульса, которым была активизирована вся картина мира, Архитектор не открыл даже своему любимому детищу. Рано ещё, считал он.

Зато манипуляции с символами Человеку очень понравились, и он подолгу подбирал из них различные комбинации, чтобы смоделировать какую-нибудь ситуацию и потом самому же в ней поучаствовать.

А шахматы его раздражали.

— Ну, давай еще разок попробуем, я тебе в фору ферзя дам, — в который раз пытался привлечь внимание Человека к древней игре королей Архитектор.

— Да ладно, Па, всё равно разгромишь в три хода. Скучно же.

— Но ты хоть попробуй, это же совсем не сложно, просто нужно предвидеть ход соперника и держать в поле зрения все фигуры.

— Ничего себе не сложно, — отмахивался Человек, — лучше давай в слова поиграем. Весело будет!

— Опять! Сколько можно! Ты уже таких абракадабр наворотил! Вот и ангелы на тебя снова жаловались…

Человек растянулся на зеленой лужайке и вздохнул, глядя в бездонную синь.

— Знаешь, я понял их слабое место. Они не могут притворяться, — сказал он.

— Это хорошее качество. Или ты считаешь иначе? — насторожился Архитектор.

Человек выставил правую ладонь, и на неё тут же села какая — то личинка. «Капустница», — подумал он. Ему было интересно, как мысль преобразуется в плоть и кровь. Личинка превратилась в бабочку, расправила белые крылья с зелёной окантовочкой по краям и тут же упорхнула.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Архитектор. — Притворство — это, по — твоему, хорошо или плохо?

— Ну, началось…

Человек вскочил и побежал что есть мочи по лужайке, крича во всю глотку «Хорошо-то как!!!». Потом остановился у края подлеска, развернулся и, подражая птицам, расставил широко руки и понесся назад.

Архитектор наблюдал за ним с мягкой улыбкой. «Совсем ещё ребенок, как можно на него сердиться», — думал он, вспоминая пачку доносов, поступивших от теней Четырнадцатого уровня.

Человек отдышался и снова устроился у ног Архитектора.

— Скажи, неужели нельзя сразу к Свету? Без всего этого бремени добра и зла? Без адской пустыни, жары, солнца, выжигающего глаза? — внезапно став серьезным, сказал он.

— Ты опять был на Земле.

— Опять.

— И опять не смог поладить с потомками.

— Не то чтобы не смог…, — уклончиво ответил Человек, и притянул к себе несколько буковок, копошащихся в траве. Он сосредоточенно смотрел на них, прикидывая возможности новой игры.

— Может быть, ты слишком требователен? Тебе дано намного больше, чем им. Ты был сотворен в высшем мире, а твоим потомкам ещё только предстоит подняться до этого уровня.

— Да, но почему они должны страдать? Почему? Все эти битвы, поиски врагов, гибель цивилизаций…

— Так нужно.

— Нужно кому? Тебе?

— Нет, нужно людям. Им дана свобода воли, поэтому они сами должны сделать выбор и подняться к Свету.

— Почему же они этого не делают?

— Потому что им ближе другой мир. Он видимый, а наш с тобой ещё нужно найти. Или, по крайней мере, в него поверить, — хитро прищурился Архитектор.

Человек задумчиво отбирал из иероглифов нужные буквы, складывая их в семицветную радугу. Высший Разум следил за его действия с отеческой мудростью и любовью.

— Да, забыл спросить. Какое имя ты себе выбрал на этот раз?

— Родион, — ответил Человек и улыбнулся, вспоминая…

Известный журналист Вера Поляруш на протяжении многих лет работала в различных СМИ: была главным редактором газеты «Славянский мир», редактором Северо-Кавказской студии кинохроники, зав. отделом образования и культуры в редакции газеты «Наше Ставрополье», старшим редактором в ГТРК «Ставрополье». Лауреат журналисткой премии имени Германа Лопатина, всероссийских творческих конкурсов и фестивалей. Вера Поляруш — автор повести «Осенняя соната», эссе «Двенадцать шагов по Земле Обетованной», многочисленных рассказов, очерков, публицистических заметок. Под псевдонимом Эдит Напсон вышли в свет девять детективов, созданных Верой Поляруш в соавторстве с писателем Галиной Пухальской.