Антонов посмотрел на нее почти враждебно.

— Никогда не говори о моей работе в таком тоне, — сказал он так, будто задели больное. Он замолчал. Но потом все-таки решил объяснить свою реакцию.

— Мой отец, узнав, что я бросил институт ради полиции, сказал: «Ментов в нашем роду еще не было». А я ответил — теперь будут. Тогда он поставил ультиматум — или возвращаешься в политех, или забудь про нашу помощь. И я ушел из дома, хлопнув дверью. Ни разу не приехал, пока учился, только звонил изредка. Наверное, нельзя было так поступать. Потом мама заболела, ну и я снова стал приезжать… Но я не об этом. Да, я горжусь своей профессией и сделаю все, чтобы ты тоже гордилась мной.

— Прости, Серый, не знала про твой конфликт с отцом. Но причем тут я? Почему именно я должна тобой гордиться?

— Потому что ты станешь моей женой, и у нас будет сын Егор, — как само собой разумеющееся сказал Антонов.

— Ты спятил? Я тебя десять лет не видела, не знаю о тебе ничего…

— Так узнаешь, — перебил Антонов. — Теперь, когда я тебя нашел, у нас впереди уйма времени.

— Антонов, ты больной! За эти годы в моей жизни произошло столько всего… да и в твоей тоже… Мы уже давно не те дети, которые играли в прятки на чердаке… — голос срывался, она сама не понимала, что с ней творится. Она чувствовала во всем теле озноб. Он пробегал по спине, по затылку, предательски выступал пупырышками на руке, когда ее случайно касался Антонов.

Вероника изо всех сил старалась переключить разговор на нужную ей тему, она попыталась втолковать Сергею о важности расчетов, которыми занимались ее друзья, но Антонов будто ее не слышал.

— Я все понял, Вероника, но этим мы займемся завтра. А сегодня давай поговорим о нас.

— О нас? Но нас больше нет. Или еще нет. Понимай, как знаешь, — махнула рукой Вероника и сделала большой глоток коньяка. Он обжог горло, она поперхнулась и закашлялась.

— Обе руки вверх, — скомандовал Антонов, и она послушалась, как всегда слушала его в детстве, и верила, что он знает и может все, потому что старше, сильнее, умнее.

Действительно, ей стало легче, а Сергей уже протягивал стакан с водой.

— Сделай пару глотков, но не больше, а то затошнит, — сказал он. — Сейчас сварю крепкий кофе, и все будет хорошо.

— Кофе в двенадцатом часу?

— А ты уже хочешь спать?

Спать Вероника не хотела. И пока Антонов отпаивал ее кофе с корицей, она взахлеб рассказывала ему об их Великолепной Четверке.

Ее будто прорвало, слова лились безудержным потоком, она снова переживала весь их путь — от первой встречи до мучительного расставания с каждым.

Она описала их мозговые штурмы перед экзаменами и коллоквиумами, их поездки в горы, вылазки по местным питейным заведениям, их отчаянное желание перевернуть мир и осчастливить человечество, их бесконечные споры и разговоры о будущем.

Она пыталась объяснить Антонову, что накрепко связало четверку молодых физиков.

— Понимаешь, мы все были одним мозгом, и в то же самое время каждый из нас оставался избранным, незаменимым…

— А он был красивым? — неожиданно перебил ее Антонов.

— Кто он?

— Леонид. Он же тебе нравился, я правильно понял? — во взгляде Антонова было что-то такое, от чего она вдруг расплакалась, как маленькая девочка.

— Он был… он был самый лучший из нас… — бормотала Вероника, уткнувшись в плечо Антонова, который сидел рядом на табурете и старательно вытирал ее мокрые щеки кухонным полотенцем.

— Ну, полно, полно, кончай реветь, ну что ты как маленькая, ей-богу, — приговаривал он немного растеряно. Он никак не ожидал такой реакции. Просто главным лицом в рассказах Вероники чаще всего выступал Сбруев, и Антонов высказал предположение.

Леонид не мог быть ему соперником, так как уже четыре года был мертв.

— Вероника, второй час ночи, — посмотрел он на часы, пытаясь отвлечь ее от больных воспоминаний. — Ты в этом доме за хозяйку. Постелешь мне в кабинете Ильи Аркадьевича? Я видел там кожаный диван.

Вероника кивнула и пошла сначала в кладовку за чистым бельем, а затем в кабинет академика. По пути она думала, что ничего не понимает в этом Антонове. С одной стороны он считает, что она будет его женой. С другой сам спросил про Ленчика. А с третьей попросил постелить ему в кабинете Ильи Аркадьевича, и даже не намекнул на то, что они могли бы провести эту ночь вместе.

Двери во все комнаты оставили открытыми. На случай незваных гостей и других непредвиденных обстоятельств. И все равно Вероника не могла заснуть. Она ворочалась на диване Лизы и продолжала думать о следователе. У нее никак не складывалась целостная картинка. Он был другом и в то же время из мира, который она всегда и побаивалась, и презирала.

В их дом частенько наведывался участковый, и само слово «полиция» вызывало в ней подкорковый ужас. Но этот Антонов, он был другой. В нем каким-то образом сочетались властность и нежность. Хорошо бы иметь такого старшего брата, или… мужа. Она даже рассмеялась от такой нелепости.

— Ты все еще не спишь? — услышала она из кабинета Ильи Аркадьевича. — Если страшно, иди ко мне.

Вероника только этого и ждала.

Тяжелые мысли одолевали Драмиурга. Чтобы их развеять, он поднялся над Землей и парил над ее поверхностью. Моря и океаны, континенты и острова, льды Заполярья и жара тропиков. Ему открывались все стороны горизонта, но он не находил ничего, на чем можно остановить взгляд.

Он, могущественный и непобедимый Властелин Земли, чувствовал смятение и тревогу.

Что будет, если он не сможет защитить свою планету? Какая из черных дыр первой накинется и поглотит обесточенный мир? И что будет с человеками, суетливо накапливающими оружие друг против друга и не подозревающими, что главная угроза их существованию кроется совсем не в ядерных побрякушках.

И почему он, Драмиург, столько столетий не может свести воедино три составляющие, чтобы навсегда покончить с варварством Алшуров?

Чаша, формула и артефакт, их активирующий. Он почти вплотную подошел к решению этой задачи. Формула была в его руках, оставалось только просканировать ход мысли девчонки. О том, что она знает ответ, ему сообщили в Четырнадцатом. И оттуда же пришла информация об угрозе уничтожения.

Это значит, что в его Системе завелась крыса. Кто-то работает на два лагеря. Но кто?

Этот неуклюжий агент со смешным именем Страшка? Но если бы он не внес коррективы в сценарий, то Драмиург вообще остался бы ни с чем, и пришлось бы начинать все сначала. Да и нет у сущностей Четырнадцатого таких энергетических возможностей, чтобы установить контакт с Алшурами.

Нет, Страшка работает в его команде, и Драмиург правильно сделал, что назначил его главным в программе.

Тогда кто? Мелкий? Слишком труслив, чтобы затеять такую авантюру. Да и живет он по правилу «моя хата с краю».

Ключник? Драмиург даже в мыслях не мог допустить, что его единственный друг может оказаться предателем. Не один пуд астероидов вместе переработали. Да и зачем ему вредить планете, в недрах которой находится его вотчина?

Оставались еще пару ненадежных руководителей на разных уровнях Системы. Надо поручить надзорникам провести по каждому из них расследование, решил Драмиург.

Он вспомнил о еще одной когорте, существующей между мирами, и могущей влиять на цивилизацию Земли.

«Первые маги появились как раз во времена Алшуров. И хотя почти все уже давно пребывают на Верхних уровнях, но могли быть и те, кто захотел остаться. С их помощью и поддержкой Алшуры вполне могли…», — мозг Драмиурга работал как бритва.

Он опустился на свою скалу и с силой вонзил стальные когти в каменную породу.

Придется созывать семерку Мудрейших, подумал он, хотя эта мысль была ему неприятна. Он не любил обращаться за помощью, так как считал себя истиной в последней инстанции и верил только в свои силы. Но ситуация выходила из-под контроля, и Драмиург вынужден был признать, что ему нужен совет.