На плечи ей время от времени садились пестрые птицы, но потом улетали в неизвестном направлении, что-то щебеча и насвистывая. Такие встречи делали путь интересным и веселым.

Когда тропинка углублялась в чащу, и солнечный свет едва проникал сквозь еловые ветви, появлялись светлячки и густо облепливали платье Лизы. «Я как огненный человечек, видела бы меня сейчас Вероника», — думала она, улыбаясь.

Миновав лес, она вышла на берег озера. Вода в нем была прозрачна настолько, что Лиза видела снующие стайки золотых рыбок и ракушки на дне. Вокруг возвышались горы, с которых веяло прохладой.

Тропинка закончилась на побережье озера.

«Снова я оказалась у воды. Только какая она разная — здесь и там, в реке Стикс», — отметила про себя Лиза. Она осмотрелась, не зная, что делать дальше.

Вдруг кто-то тронул ее за правое плечо. Она оглянулась и зажмурилась. Сияние было таким сильным, что из глаз потекли слезы.

— Ох, прости, — услышала она голос отца. — Забыл, что ты без защиты.

Сияние прекратилось, и Лиза увидела перед собой академика. Он был в длинном белом балахоне, и радостно протягивал к ней обе руки. Они обнялись.

«В реке он не позволял до себя дотронуться», подумала Лиза.

— Потому что здесь я дома, и могу поделиться с тобой своей энергией, — ответил Илья Аркадьевич.

— Ты можешь читать мысли? — Лиза даже не удивилась. Она начинала привыкать к метаморфозам, происходящим с ней.

— Да, это удобно. Слово здесь имеет свое исконное значение. Им можно творить, создавать целые миры. Поэтому работать с ним нужно осторожно.

— Папа, я встретила Лею, она сказала…

— Да, это твоя прабабушка, — лицо академика засияло от улыбки. — Она очень хотела тебя увидеть, не мог отказать. Давай пироги, ребята уже ждут.

Лиза сбросила с плеч рюкзачок и достала сверток. Ей очень хотелось спросить, кого отец подразумевал под словом «ребята».

— Ты верно мыслишь. Олег и Леонид. И не только пироги ждут, но и… Тебя, конечно же, тебя в первую очередь! — расхохотался отец, почувствовав ее смущение.

Он опустился на камень возле озера и прикрыл глаза. По обе стороны от него появились две фигуры в таких же белых балахонах. Свечение не давало рассмотреть их, но Лиза уже знала, что это ее друзья.

В это же время пришло понимание, что Ленчик и Алик стоят на страже формулы, над которой работает отец, а теперь и она, Лиза.

Леонид как старший воин охраняет источник энергии, находящийся в недрах Земли.

Алик защищает дух формулы, так как владеет руническими знаниями.

«Какова же моя миссия?» думала Лиза, но не решалась спросить. Вместо этого она сказала:

— Я знаю, что вас убили. Зачем? Кому это нужно?

— Это нужно тому, кто хочет лишить Землю жизни, — ответил отец. — Теперь охотятся за тобой. Ты последняя, кто может завершить наш общий труд.

— Поэтому мы здесь… — сказал Ленчик.

— …чтобы поддержать тебя и дать недостающие знания, — завершил фразу Алик.

— Я смогу?

— Ты должна. За твоей спиной все человечество, — Ленчик смотрел на нее так, будто испытывал на прочность.

— Сможешь, — сказал Алик и просиял улыбкой. — Мы тебе поможем.

Отец поднял руку, и юноши замолчали.

— Елизавета, сейчас не думай ни о чем, не пытайся анализировать. Просто слушай и запоминай.

И он рассказал, что несколько столетий назад на Камчатке в маленьком городке Эрсидах жил Мастер, умевший добывать из гейзеров эфиропотоки и делать из них серебро.

Жители Эрсидаха относились к нему с подозрением, считая черным магом. Но когда с большой земли пришли завоеватели, Мастер сделал для всех воинов стрелы с серебряными наконечниками. Эти стрелы имели особую силу и сражали насмерть.

С их помощью эрсидахцы разгромили врагов, и в знак великой благодарности преподнесли Мастеру овальный медальон с названием спасенного городка.

— Этот медальон уже много лет передается у нас из рода в род по мужской линии. Мне его отдал мой отец, Аркадий. Но у меня не было сыновей, и я сказал Марии, чтобы она отдала его тебе после защиты диплома.

— Мама ничего… — начала было Лиза, но отец перебил ее.

— Она заболела и забыла. И это к лучшему.

— К лучшему? — удивилась Лиза.

— Только здесь я узнал, что у меня есть сын. Значит, родовой знак принадлежит ему.

— Я ничего не понимаю, — выдохнула Лиза.

— И не нужно. Я же сказал, просто слушай и запоминай. В Петропавловске-на-Камчатке живет Никодим Совухин. Он старше тебя почти на сорок лет. Это твой сводный брат. Ты должна найти его и передать ему медальон. Это все.

— Как все? Папа, а что с формулой, над которой ты… над которой мы все, — поправила саму себя Лиза, — работали столько времени? Разве не это главнее, чем гонятся за каким-то Никодимом.

— Я все сказал, — поставил точку Илья Аркадьевич.

Ленчик и Алик отошли от академика и теперь стояли по обе стороны от Лизы. Ей не нужно было даже поворачивать голову, чтобы видеть их просветленные лица.

Они держали Лизу за руки. Поток любви и радости переполнял ее. Больше всего на свете она сейчас хотела остаться здесь, с ними, потому что это и есть счастье.

Ветер становился все сильнее. Он захватывал мелкие песчинки и закручивал их в спирали, которые уносились на середину озера. Лизе стало трудно дышать.

Отец вытянул руки и поднял их ладонями вверх. Вихрь захватил Лизу и оторвал от поверхности, как песчинку. Голова закружилась, и она потеряла сознание.

Они проснулись от звонка. Разрывался сотовый Сергея.

— Старший следователь Антонов, — сказал он шепотом, стараясь не разбудить Веронику. Но она уже не спала и смотрела на него выжидающе.

— Да, понял. Сейчас выезжаю.

— Что случилось?

— Лиза пришла в себя, — сказал Антонов, на ходу влезая в джинсы. — Ты еще немного поспи, я тебе позвоню из больницы.

— Ты с ума сошел? Моя единственная подруга вышла из комы, а я буду в кровати валяться?!

Вероника кинулась в ванную комнату и включила холодный душ.

— Я быстро! Не уезжай без меня! — прокричала она, стоя под струями воды.

Вчера вечером так все завертелось, что она не успевала обдумать свои действия. «Потом, потом, сейчас главное — Лизка!» стучало в мозгу.

Она выскочила из душа, краем глаза глянув в зеркало. «Да, в этом возрасте пора завязывать с алкоголем и ночными приключениями», — подумала она. Платье прилипало к мокрому телу, но она все-таки натянула его.

Прошло минут десять, прежде чем она выросла перед Антоновым.

— Едем?!

— Едем, дорогая моя девочка, — он обнял ее и попытался поцеловать. — Прости, что день начался так не романтично…

— Антонов, давай без соплей, а? — отстранилась Вероника. — Сейчас не это главное.

— Хорошо. Утренний кофе наверстаем потом.

Они кубарем слетели на первый этаж. В каморке дяди Семы сидел новый привратник. Толстый и потный, он угрюмо посмотрел на них и молча нажал на кнопку, открывающую парадную дверь дома.

К Лизе пустили только Антонова. Вероника нервно ходила по коридору возле входа в реанимационное отделение до тех пор, пока ее не одернула дежурная медсестра.

— Да угомонись же, — сказала пожилая женщина, — в глазах мельтешит от тебя. Сядь вон на ту кушетку и жди.

Вероника послушно села и попыталась восстановить события. Они с Сергеем разговаривали почти до двух часов ночи. Она принесла блокнот с записями, он долго их рассматривал, листая страницы. Потом положил в свой портфель.

— Не возражаешь? Так надежнее будет.

Она молча кивнула. Они еще немного выпили. Коньяк был хороший, он разливался теплом по телу и помогал расслабиться.

— Расскажи мне о своих друзьях, — попросил Антонов.

— Зачем?

— Хочу узнать твое окружение, чем и с кем ты жила все эти годы.

— Ну, я тебе уже вкратце все рассказала. Что ты еще хочешь узнать, мент? — полушутя спросила Вероника и тут же поняла свою оплошность.