Семь Мудрейших собрались в Гималаях. На самой высокой вершине мира восседали Пророки прошлого.

Драмиургу предстояло объяснить, зачем потревожен их величественный покой и созерцание. Он чувствовал себя среди них лицеистом со средней успеваемостью. Это и смущало, и злило одновременно.

Между тем он хорошо был знаком с правилами и учтиво склонил голову в сторону собравшихся.

— Я приношу свою благодарность за то, что откликнулись на мое приглашение. Только вы, мудрейшие мужи, постигшие природу мироздания, можете дать мне совет, как сохранить и исцелить то, что было мне доверено Архитектором.

Он замолчал. Наступила тишина. Мудрейшие смотрели на него выжидающе. Выдержав паузу, Драмиург продолжил.

— Наш мир подвергается нападению жителей созвездия Орион. Как вам известно, некогда они населяли Землю, но за поведение, ведущее к хаосу, были изгнаны Архитектором из Солнечной Системы.

Пророки молча закивали головами. История Алшуров была им хорошо знакома.

— Все это время у Земли были ресурсы противостоять инопланетным ворам, но любой источник может иссякнуть. Если не остановить хищения, Земля перестанет существовать уже через тысячу лет, — завершил свою речь Драмиург.

— Архитектор не допустит этого, — сказал Старейший из Пророков.

— Мне даны полномочия Властелина Земли, с меня и спросится. Высший Разум вмешиваться не будет, — ответил Драмиург угрюмо.

— Ты — Властелин, и просишь помощи? — спросил с издевкой Мудрейший, сидящей слева от Страйшины.

— Мне нужен совет, — постарался не реагировать на выпад Пророка Драмиург. — В моей системе есть некто, работающий на два фронта. Я не могу его вычислить. Но если я узнаю его имя и обезврежу, то откроется путь к уничтожению главного врага.

— Твой враг ты сам, — изрек Старейший. — Познай себя и ты получишь ответ на свой вопрос.

— Не получу, — огрызнулся Драмиург.

— Не надо злиться, — сказал примиряюще Старейший.

— К правильному действию можно прийти только через эволюцию сознания, — включился в разговор самый молодой Пророк из текущего тысячелетия.

— С моим сознанием все в порядке. И с эволюцией человечества тоже, — с усмешкой парировал Драмиург. Он все больше закипал от раздражения и уже жалел, что решился на эту авантюру.

— Не торопи время. Мы здесь, чтобы тебе помочь.

— Так помогайте! — не выдержал Драмиург.

— Ты всю проблему замыкаешь на себе. А между тем главные твои помощники — земляне. Они не меньше тебя заинтересованы в сохранении планеты, — напомнил Старейшина.

Совет продолжался до глубокой ночи. «И так каждый раз! Никакого толку от этих мудрейших! — думал Драмиург, возвращаясь домой. — Надменность и назидание! Назидание и надменность! Они меня не понимают! Они другое поколение!» — В гневе он метал молнии во все встречные скалы.

И вдруг замер. «Познай себя и ты получишь ответ». Познай себя… Драмиург понял, что имел в виду Старейшина. Теперь он знал имя предателя.

Лиза открыла глаза и увидела белый потолок. Она попыталась пошевелить рукой, но не смогла. Она чувствовала себя, как космонавт, вернувшийся с орбиты на землю. Вместо тела — свинцовые гири.

— Елизавета, вы меня слышите?

Над ней нависло лицо пожилой женщины в белой шапочке. «Я в больнице», поняла Лиза.

— Вы меня слышите, Елизавета? — продолжала спрашивать женщина. — Можете не отвечать, просто закройте и откройте глаза. Это будет означать «да». Понятно?

Лиза закрыла и открыла глаза.

— Очень хорошо, — обрадовалась женщина. — А «нет» один глаз. Закрыла и открыла один глаз — это будет «нет». Хорошо?

Лиза открыла и закрыла глаза в знак согласия.

— Умница! — умилилась женщина и оглянулась к кому-то, стоящему за ее спиной.

— У вас две минуты, не больше. Она еще не может говорить. Да и нет.

В поле зрения Лизы появился молодой человек. Он смотрел на нее так, будто давно знал, но она видела его впервые.

— Старший следователь Антонов, — представился он. — Я расследую дело о нападении на вас. Елизавета, вы знаете, кто мог покушаться на вашу жизнь?

«Идиотизм какой-то, — подумала Лиза с досадой. — Откуда я могу знать, если никого не видела».

Она закрыла и открыла правый глаз.

«Должно быть, это очень смешно — подмигивать совершенно незнакомому человеку», — она попыталась улыбнуться, но губы ей не повиновались.

Между тем следователь продолжал спрашивать.

— Вам угрожали накануне? У вас есть враги? Вы сразу потеряли сознание или успели увидеть нападавшего?

Лиза устала дергать одним глазом.

«Как передать этому олуху, что мне нужно увидеть Веронику», — подумала она.

— Я друг Вероники, — сказал следователь. — Ее к вам не пустили. Она сейчас ждет в коридоре. Вы хотите ее видеть?

Лиза закрыла оба глаза, потом открыла их, и снова закрыла и открыла. Это должно было означать «Да, да, да — очень хочу!»

Кажется, он понял. В этот момент появилась женщина в белой шапочке и стала выгонять следователя. Он успел сказать, что все устроит, и исчез.

Женщина посмотрела на монитор возле кровати, проверила кислородное оборудование и добавила в капельницу еще один флакон с лекарством.

— Все будет хорошо, — сказал она. — Кризис миновал, пойдешь на поправку.

Лиза не очень понимала, что с ней произошло, она помнила только, как вошла в подъезд и удивилась, что дядя Сёма не окликнул ее. Потом резкая боль в затылке и темнота.

«Значит, на меня напали. По всей видимости, им нужен блокнот. У меня с собой его не было. Будут искать в квартире. Мама в опасности», — мысли всполохами пронзали мозг.

Она должна подготовиться к встрече с Вероникой. Главное, предупредить ее о блокноте. Все объяснения потом, когда она окончательно встанет на ноги.

Очень хотелось пить. Она хотела позвать женщину, но снова провалилась в сон.

— Как она? Ты успел с ней поговорить? Она что-то помнит? Видела, кто ее ударил? — накинулась на Антонова Вероника.

Сергей опустился рядом с ней на скамейку в больничном сквере. Он не знал, что сказать. Состояние Лизы не оставляло надежды на скорое выздоровление. Врач вообще не был уверен, вернется ли к ней речь, и какова степень ее адекватности на данный момент.

— После комы можно ожидать любые осложнения», — сказал он.

— Боюсь, что Лиза пока не сможет помочь в расследовании, — констатировал Антонов, глубоко вздохнув.

— Почему? — насторожилась Вероника. — Она не может говорить?

Сергей кивнул.

— Но она хочет тебя видеть, и я обещал ей как-то это устроить, — и Антонов подробно рассказал все, что происходило в реанимации, включая неутешительный прогноз врача.

— Боже мой, Лизка, она же такая сильная, она выкарабкается, она еще будет болтать лучше нас с тобой, вот увидишь! — Вероника вскочила с лавочки. Сердце колотилось как трактор, к горлу подступил предательский комок.

Антонов тоже встал и взял ее за локоть.

— Послушай, нам сейчас никак нельзя расслабляться. Накапливаются вопросы, на которые пока нет ответов. Но мы осилим, верно?

Он внимательно смотрел в глаза Вероники, и она стала успокаиваться.

— Верно, — сказала она тихо.

Недалеко от больницы они набрели на уютное кафе. Оба вспомнили, что с утра еще ничего не ели, и зашли перекусить. В этот час все столики были свободны, и они устроились подальше от барной стойки.

Тотчас появился официант:

— Не желаете сразу заказать что-нибудь из спиртного? — спросил он, опуская перед Антоновым и Вероникой массивные альбомы со списком блюд.

Антонов посмотрел на Веронику, но она отрицательно покачала головой.

— Ну, а мне тем более нельзя, я на службе, — сказал он, листая меню. Официант продолжал нависать над их столиком.

— А что бы вы порекомендовали? Блюдо от шеф-повара имеется? — наконец, спросил Сергей, захлопнув съестной фолиант.

— От шефа сегодня фирменное фуа-гра, — отчеканил юноша.