И они с сенбернаром рванули на кухню, как два мальчишки-сорванца. Вскоре все сидели за столом и уплетали пиццу. Псина, как и положено, лежала рядом.

— Нас теперь трое в лодке, не считая собаки, — сказал Антонов и рассмеялся.

«Еще как считая», — подумал Страшка, дружественно облизывая руку Сергея, время от времени тайно подбрасывающую ему со стола куски пиццы.

Во время ужина Антонов вкратце рассказал о встрече с Чекалиным, и о новых обстоятельствах, которые выяснились после разговора с ним. По всему чувствовалось, что он, в отличие от Вероники, ни на секунду не сомнется в адекватности Лизы, ну, или делает вид.

А для Елизаветы, похоже, поворотной точкой отношения к Антонову стало поведение Страшки. Собака признала Сергея сразу, и теперь Лиза смотрела на следователя ее глазами.

— Итак, что мы имеем на данный момент? История юноши Ильи Воронича заканчивается на прибытии в Москву, где он вместо вуза попадает в лабораторию Савельева, ученого и сотрудника НКВД. А через десяток лет возникает ученый Илья Аркадьевич Вороновский, работающий в команде Королева над космическими проектами. Посередине — дырка.

— И в этой временной дырке находится мой сводный брат Никодим Совухин, которому нужно отдать фамильный медальон, — продолжила Лиза.

— Возникают вопросы. Первый: если твой сводный брат старше тебя почти на сорок лет, то Илье Аркадьевичу в момент его рождения было лет восемнадцать, не больше. Это время, когда каждый роман остается в памяти на всю жизнь. Как же он мог не знать о сыне? Нереально.

— Очень даже реально! — встряла в диалог Вероника. — Он мог познакомиться с девушкой в поезде. С Камчатки в Москву неделю ехать. Дорожный роман, потом расстались, он вообще пропал в этой секретной лаборатории на несколько лет…

— И девушка его не искала? И он никогда ее не искал? Забыл начисто про роман юности? — Сергей показал головой. — Все равно не складывается картинка.

— Но это был первый вопрос, — напомнила Лиза. — А какой второй?

— Второй еще круче. Что в этом медальоне заключено, если вокруг него такой сыр-бор?

— Ну, отец сказал, что его подарили нашему предку, Мастеру, который умел добывать из гейзеров эфиропотоки и делать из них серебро, или что-то в этом роде.

— Эфиропотоки? Ты бредишь, Лизка? Это в каком столетии было? — Вероника аж подпрыгнула от негодования. Она начисто забыла о состоянии подруги и о том, что она только вышла из больницы. — Добывать что бы то ни было из гейзеров ни ученые, ни алхимики, включая хиромантов и всякую прочую хрень, не научились до сих пор!

— Так сказал отец, — и Лиза обиженно замолчала.

Страшка встал и подошел к Веронике. Она невольно отпрянула от этого лохматого чудовища, но он и не думал ее пугать. Просто сел рядом и положил голову ей на колени.

— Чего это он? — тихо спросила Вероника у Антонова.

— Он хочет тебе сказать, что не надо так горячиться. Я, конечно, не в теме, чтобы оспаривать твое мнение, вы же профессионалы. Но даже я слышал об эфиропотоках, из которых состоит мироздание. И еще о том, что этот геофизический феномен пока не изучен.

— Вот-вот, ты слышишь себя — «пока не изучен». А какой-то камчадал тысячу лет назад гнал из него серебро! Чушь собачья, — уже не так запальчиво сказала Вероника, покосившись на Страшку, продолжавшего держать голову у нее на коленях.

— Но ты же не станешь отрицать, что мы так до сих пор и не разгадали, как построили египтяне свои пирамиды, и еще много чего из прошлых веков остается тайной за семью печатями. Та же Атлантида и ее жители. Говорят, великая цивилизация была, и нам до нее еще…

— Так, всё, давайте оставим этот околонаучный вздор, потому что у меня сейчас башка от вас треснет, — перебила Вероника Антонова и попыталась встать. Но пес поднял морду и угрожающе зарычал.

— Страшка, иди ко мне, — попыталась отвлечь собаку Лиза.

И тут произошло нечто. Коробка, на которой оставался последний кусок пиццы, стала медленно вращаться. Она стояла посередине стола и теперь, вращаясь все быстрее и быстрее, оторвалась от кухонной клеенки и поднялась на несколько сантиметров вверх, затем замерла на пару секунды и снова опустилась на стол.

Все настолько обалдели, что забыли про собаку. Страшка между тем оставил колени Вероники и тоже смотрел на коробку, которая плавно поехала по столу в его сторону и в миллиметре от края остановилась. Сенбернар в одно мгновение слизнул оставшийся кусок пиццы и довольно посмотрел на Лизу.

— Ах ты… — расхохоталась Лиза. Но Антонову с Вероникой было не до смеха.

— Что это было? — тихо спросила Вероника, ни к кому не обращаясь.

— Ну, это тебе так Страшка попытался объяснить, что эфиропотоки, из которых состоит мироздание, действуют как торнадо, — и Лиза снова засмеялась, похлопывая счастливого и сытого Страшку по увесистым бокам.

Это происшествие окончательно переломило ситуацию. Для Вероники с Антоновым анормальность всего происходящего стала очевидной. Теперь они слушали рассказ Лизы внимательно, без тени недоверия.

Она рассказала им о своем состоянии во время комы, о перемещении в другие измерения, о встрече со Страшкой, о Башне и хранителе знаний Филине, не забыла, конечно, про Ампера. Но кульминацией была встреча с отцом и погибшими друзьями.

— Теперь вы все знаете, и знаете, какое задание дал мне папа, но без вас мне не справиться, — завершила она свое повествование.

За окном начало светлеть, и все трое вдруг почувствовали, как безумно устали.

— Мне кажется, первое, что сейчас всем нам нужно — это выспаться. А потом решим, как действовать дальше, — сказал Антонов, и было ясно, что они уже в одной связке и дальше будут двигаться только вместе.

Лиза встала и вместе со Страшкой направилась в свою комнату.

— Сергей, вы можете занять папин диван, а ты, Ника — в комнате мамы, ладно?

— Да, Лизок, я все поняла, сейчас принесу чистую смену, — кинулась к шкафу с постельным бельем Вероника, по ходу подмигнув Сергею. Лизка не догадалась, что он давно уже освоился в этой квартире.

Есики так достали Страшку, что он готов был проглотить их всех разом. Эта мелочь получила задание до утра просканировать комнату Лизы на предмет теней Такуров или следов из Преисподней.

Мошкара рьяно взялась за дело, залезая во все щели и трещинки в стенах, в мебели, на полу, и даже в книгах. Но тут оказалось, что за ними нужен глаз да глаз.

— Ой, смотри какой упырьчик маленький, — сладострастно причмокивала какая-нибудь из них, выползая из оконной рамы.

— Плюнь, дура! Это жвачка! Проглотишь и слипнешься. Толку от тебя тогда…

— Нашел! Нашел! Нашел! — орал как не в себе пожелтевший от радости есик, но вскоре выяснялось, что это сгусток пыли, застрявший под диваном.

Даже те, что вели себя достаточно тихо, все время натыкались на непонятные с их точки зрения вещи и тут же причисляли их к пакостям Такуров.

Так перед носом Страшки поочередно вырастали сгоревшая спичка, скрепка, шурупчик и половинка прищепки, кусок фантика от конфеты «Мишка на Севере», ржавый гвоздь, пробка от бутылочки с йодом (брррр, гадость какая), а еще белая бусина, пушок от прошлогоднего одуванчика, сухой таракан…

Находок было такое множество, что Страшка замучился объяснять есикам их назначение. Тем более, как объяснить мелюзге, никогда не выходившей из Четырнадцатого уровня, назначение сухого таракана?

Знания элементали получали из электронного разума, а там все было стройно и логично, да еще и с картинками, которые чаще всего не совпадали с земными эквивалентами.

— Что это? — синел от испуга есик, волоча по полу косточку от сливы.

— Это атомно-молекулярный снаряд Е-47, применяется для поджога жилища от 10 до 15 квадратных метров, типичный след Такуров, — услужливо подсказывала ему подружка, пытаясь вытащить перо из диванной подушки.

— Прекратить обсуждать! — рычал Страшка, отбрасывая лапой сливовую косточку. — Все находки ко мне, иначе вы тут сейчас в ночном горшке Содом и Гоморру увидите!