— Было дело, — ухмыльнулся в бороду Илия. — Ну, так всё же для их пользы! Смотри, каких я воинов привел! Ни бурь, ни зверья теперь не боятся.

Лиза с удивлением заметила, что Илия больше не говорит, как старый ительмен, да и выправка у него совсем другая. Остальные тоже были обескуражены. Казалось, что над ними просто подшучивают. Да и невозможно было вот так запросто взять и поверить, что страшный ливень, отвратительные твари с неба и жуткая смерть медведя дело рук малограмотного ительмена!

«Кто же эти люди? — думала Лиза, — и куда мы попали? И почему Страшка не подает никаких знаков, на правильном ли мы пути?»

— Вы попали именно туда, куда и шли. Лиза, не пугайся, пожалуйста, но я твой очень далекий предок, несмотря на внешний вид и потертые джинсы, — и незнакомец снова рассмеялся.

— Так вы… Мастер?! — догадался Родион.

— Ну, наконец — то!

— Значит, это ваше? — Родион снял с шеи цепочку с медальоном и протянул мужчине.

— Моя работа, что тут скажешь, — Мастер взял медальон, внимательно осмотрел его и снова вернул Родиону. — Надевай, он теперь твой. Этот медальон тебе, когда нужно, силу даст, когда нужно — мудрость. И любовь свою найти тоже поможет. Но всему свое время, свой час…

— Получается, вы наш с Лизой прадед. Но как такое может быть? Это какая — то временная ловушка, — недоумевал Совухин — младший, снова надевая медальон. Он поправил ворот рубашки и встрепенулся.

— Но раз уж так получилось, у меня к вам уйма вопросов.

— Э, нет, — покачал головой Мастер, — на твои вопросы я отвечать не стану.

— Почему?!

— Потому что ты будешь их использовать для карьерного роста, и это нанесет вред твоему развитию. А я, как ты правильно заметил, твой прародитель, и кровно заинтересован, чтобы мой седьмой потомок поднялся как можно выше по ступеням духовного роста.

— Но какая связь между моим развитием и… вами? Между нами сотни лет, разные эпохи, разные обстоятельства.

— Разные эпохи, разные обстоятельства… Чушь собачья! Точнее не собачья, а временная, — поправил себя Мастер, посмотрев на Страшку, но тот дружески помахал ему хвостом.

— То есть?

— Ты правильно уловил, что дело всё во времени. Но только это не ловушка, а инструмент, данный людям для осознания себя.

— Бред какой — то!

— Ну, я бы не делал таких скоропалительных выводов, — улыбнулся Мастер и повернулся в сторону тоннеля, приглашая всех последовать за ним.

Всего через несколько метров тоннель расширился настолько, что превратился в большую пещеру или каменный зал, на стенах которого можно было различить какие — то иероглифы и рисунки. Самым удивительным было то, что сюда поступал мягкий свет. Но откуда? Это было непонятно. Ведь они находились глубоко под землёй, и фонарь Антонова давно был выключен.

— Мы здесь ненадолго остановимся, — сказал Мастер, указывая на валуны. — Присядьте, передохните немного. Я вам должен кое-что рассказать, прежде чем мы отправимся дальше.

Затем он подошел к Илии, и они обнялись.

— Ладно, брат, давай прощаться. Дорога неблизкая. Там у выхода я оставил мешочек для Афаки. Пусть детишкам раздаст.

— Сладости небось? Балуешь ты их, однако, — прищурился Илия, снова приобретая образ старого ительмена.

— Так там же все мои внучата!

— Да у тебя полземли уже внучата, — засмеялся Илия, — не думал, что мой собрат по высшей гильдии магов таким плодовитым будет! Ладно, отнесу твои гостинцы. Только в прошлый раз целый переполох был. От твоих ягод дети стали английский и китайский понимать. Афаку к начальству вызывали, хотели, чтобы она поделилась опытом скоростного обучения. Еле отбилась, бедная.

Мастер одобрительно хмыкнул, похлопал ительмена по плечу и стал поторапливать.

— Ну, давай, не мешкай! Олень тебя у рощи ждет.

— Вот спасибо — то за оленя! А то он со страху сбежал.

— Его понять нетрудно, — снова подколол Мастер.

— А ты тут моих не шибко — то… Хорошие ребята, я проверил.

— Да после твоих страшилок здесь для них сплошной карнавал будет!

Лиза и все остальные мало что поняли из этого разговора. Ясно было только, что Мастер и Илия — братья, и оба маги и проводники, только каждый на своей территории. Про их возраст лучше было вообще не думать.

— Смотрите, что я нашел!

Антонов, который не стал отсиживаться на валунах, а пустился осматривать пещеру, теперь стоял возле противоположной стены и указывал на сделанные на ней надписи. Родион и девушки подошли к нему и тоже стали изучать иероглифы.

— Похоже на буквы, только это какой — то очень древний алфавит, — сказала Вероника, на всякий случай просканировав его в памяти.

— Ты права, — они не заметили, как подошел Мастер. — Это древнееврейский. Но только здесь буквы стоят в том порядке, в каком принимали участие в строительных работах. Поэтому ты сразу и не узнала лашон а — кодеш. Там со временем много наворочено было, а здесь вы видите первоисточник.

— Странно, а я думал, что все эти библейские штучки, типа «в начале было Слово…» — это метафора, — сказал Родион. — Как можно верить в то, что мир был создан с помощью слов и уж тем более букв?

— Ну, в какой — то степени всё то, что вы привыкли считать реальностью, на самом деле метафора. Только ты не с того конца начал сомневаться.

— Как это?

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, прежде чем мы войдем в «кротовую нору».

— Про «кротовые норы» я что-то помню, — тихо сказала Лиза. — Это связано с временем и пространством. Это мы в академии проходили. И Алик при первой нашей встрече там, в реке, что-то говорил про мост Эйнштейна — Розена…

— Ну да, Лизка! На первом курсе целый семестр сидели на ОТО Эйнштейна, — перебила Вероника, умышленно не акцентируя внимание на имени Алика.

— Расшифруй неграмотным, — подал голос Антонов.

— Ага! Лично для ментов информация. ОТО — это общая теории относительности, — не удержалась от колкости Вероника. — Только ведь никто в этих «кротовинах» не был! Всё это только гипотезы. Чтобы пройти такую нору, нужно, чтобы она была заполнена экзотической материей с отрицательной плотностью энергии. Это создаст сильное гравитационное отталкивание и «кротовина» не захлопнется до того, как из нее выскочат пребывающие в ней существа.

— Ничего не понял! А если совсем просто, как для деревенского дурачка, — не унимался Антонов.

— Проще нельзя! — отрезала Вероника. — Ну, если совсем для дурачка…, — смягчилась она через секунду, — то кротовая нора даёт гипотетическую возможность путешествий по Вселенной. Тут ключевое слово — «гипотетическую», понял? Если бы такие норы существовали, то мы могли бы перемещаться во времени и пространстве. В общем, научная фантастика.

Мастер слушал Веронику с мягкой улыбкой, которая, казалось, вообще не сходила с его лица. Когда она закончила, он кивнул в знак согласия.

— Всё верно. Относительно теории относительности, конечно, — и не сдержавшись, рассмеялся, глядя на озадаченных Антонова и Совухина — младшего, не успевающих угнаться за ходом беседы, и уж тем более понять её суть.

— Вы не согласны с Эйнштейном? — насупилась Вероника.

— Что ты, милая! Чур меня тягаться с таким гением! — в глазах Мастера прыгали весёлые искорки. — Впрочем, скоро сама сможешь его расспросить, что он думает о своей теории. А сейчас вам действительно надо приготовиться к переходу через гравитационные импульсы.

— Это не опасно? Больно будет? — занервничал Родион.

— Больно не будет. Но вы должны знать, что попадете в мир, где прошлое, настоящее и будущее слиты воедино. Поэтому каждый из вас увидит нечто, обращенное только к нему и предназначенное только для него. Вы увидите себя в своем истинном состоянии, а не такими, как ощущаете сейчас. В этом заключается главная опасность. Я не смогу вас провести через «кротовую нору», если вы сами этого не захотите. Понятно?

— Не очень, — Антонов на всякий случай дотронулся до внутреннего кармана куртки, где лежал пистолет.