— Лев Спиридонович, успокойтесь, — снова перебил Драмиург, усмехнувшись. — Никто вас не проверяет. И в ФСБ, и в правительстве уверены в вашей непогрешимости.

— Ну, спасибо, батенька, успокоили, — сказал ворчливо академик. — И все-таки жаль, что страничка из записной книжки Савельева так и не нашлась, — продолжил он через секунду.

— Да нет этой странички! В природе такой не существует, — сказал Драмиург.

— То есть как нет?!

— Вот так: нет и всё, Лев Спиридонович. Если бы вы повнимательнее изучили записки Савельева, то обнаружили, что ни одной страницы не удалено. Все на месте, понимаете? Просто пронумерованы так, чтобы казалось, будто одной нет.

— Но зачем?

— С юмором был ваш коллега Савельев. С хорошим чувством юмора, изрядно сдобренного садизмом мистика, — сказал спокойно Драмиург. — Вместо страницы он создал целый отдел, который должен был решить задачу, которая ему была не по зубам. Вот поэтому в записной книжке после страницы 102 сразу страница 104, а ваш спецотдел…

— Сто третий, — прошептал совершенно ошалевший Каширин.

— Вот именно, — и Драмиург встал, намекая, что разговор окончен. За ним подскочили Столетов с Кашириным. Вся троица направилась к входу в метро.

— «Станция Маяковская», — прочел Драмиург надпись на входе в метрополитен и усмехнулся. — Да уж, большим оригиналом был этот ваш классик! Помню, как рассказывал о приближении Музы. Ну, в смысле, как Владимир Владимирович начинал чувствовать, что вот — вот родит очередной шедевр.

— И как же?

— «В тине сознания барахтается вобла воображения», — Драмиург не выдержал и расхохотался.

— Что — то не припомню такую фразу. Это в каком томе? У меня полное собрание.

— Не знаю, в каком томе. Помню, мы тогда бадейку пива на троих сообразили. Хазя его всё на романтические темы раскручивал, вот и раскрутил, — рассмеялся Драмиург.

«Я так и знал, шизоидная психопатия, если не круче, — думал Каширин, послушно следуя за Драмиургом и Столетовым. — Вот в историю вляпался, дурак старый!»

Мастер легонько подтолкнул Лизу к стене пещеры.

— Подойди поближе. Тебя ждет сюрприз.

Лиза осторожно сделала шаг, другой и… замерла, глядя на стену. Как на большом экране на стене появились цифры и математические знаки. Они как бабочки: то слетались, то рассыпались по углам, то снова стайкой слетались и выстраивались в цепочку.

— Что за игрушки, — пробурчал Страшка в сторону Мастера, — не до этого сейчас.

— Погоди, Страшечка, погоди, — Лиза продолжала всматриваться в хоровод цифр на стене. — Так это же…

— Наконец — то догадалась! — Мастер выглядел совершенно счастливым. — Я столько времени ждал этого момента! Понимаешь, внучка, человечество так медленно взрослело… Сначала никак не могли перейти молекулярный рубеж, потом атомный, потом квантовая физика пришла на помощь, и всё равно собрать все знания для прорыва оказалось сложно. А ситуация становится всё напряженнее. Тогда мне дано было разрешение открыть тебе это.

— Бог мой! Я не могу поверить! Это же решение формулы, над которой мы бились столько времени, — Лиза говорила шёпотом, но ей казалось, что она выкрикивает каждое слово. — Папа не смог, он и сейчас там с Аликом и Ленчиком продолжают работать над ней. Надо передать им, что решение найдено. Надо срочно передать! — посмотрела она умоляюще на Мастера.

— Они уже знают, не волнуйся, — сказал Мастер. — Сейчас всё дело в тебе. Ты должна забрать эту формулу с собой, на поверхность Земли, понимаешь?

— Но… как я это сделаю? — Лиза с отчаянием и надеждой взглянула на Страшку, но он демонстративно отвернулся, Родион тоже как в рот воды набрал.

— Смогу ли я такой большой объем сфотографировать в памяти, — думала вслух Лиза, — эх, Ника, как же сейчас не хватает твоего таланта!

— Перестань, — резко оборвал её Родион. — Если ты действительно любишь свою подругу, должна радоваться. Она теперь счастлива в своем личном раю. Не то, что мы с тобой…

— Как тонко подмечено, — съехидничал Страшка, — тебе и впрямь до своего рая ещё топать и топать.

— Друзья, кажется, мы отклонились от темы, — напомнил Мастер. — Лизонька, девочка моя, посмотри ещё раз на решение формулы. Внимательно посмотри, и ты поймёшь, почему вы так долго не могли найти верный ход, а следовательно, и верный ответ.

Лиза стала медленно передвигаться вдоль стены. Она так была поглощена формулой, что, казалось, не замечает, что дотрагивается до шероховатой поверхности камня, на которой, как мелкие птахи, расположились математические символы. От её прикосновения цифры вздрагивали, пружинисто подпрыгивали и хихикали, будто от щекотки. Знаки вели себя более сдержанно. Радикалы вообще недовольно шипели и расползались.

Лиза дважды прошла вдоль стены от начала до конца и в растерянности повернулась к Мастеру.

— Я ничего не вижу, кроме того, что мы за основу взяли линейную систему вычисления, а здесь она многоуровневая.

— Умница! — воскликнул Мастер и обнял Лизу. — В этом и кроется причина ваших неудач. Эту задачу нельзя было решать, опираясь на логическую цепочку действий, переходя из одной составляющей в другую. Смотри, здесь семь уровней, — и он рукой начертил в воздухе семь прямых линий, которые тут же ровными полосками опустились на стену, разграничив и упорядочив цифры. — Результат решения каждого уровня суммируется с предыдущим, в итоге, объединившись, все уровни складываются в единый алгоритм. Это и есть ваша формула.

— Гениально! И так просто! — Лиза ликовала. — Но почему, почему до этого никто не додумался?

— Вам мешал шаблон, или, проще говоря, стереотип мышления. Для того, чтобы перейти на следующую ступень сознания, необходимо разрушить старые рамки. Запомни это, внучка, и никогда не бойся распрощаться со старым, потому что следующий виток всегда будет продуктивнее, — и он снова обнял девушку, а затем и Родиона.

— Ну, теперь уж вам точно пора, — сказал Мастер. — До выхода на поверхность осталось метров пятьсот. Страшка, теперь твоя сила и власть! Сбереги детей моих, очень прошу, — и он поспешно накинул балдахин, закрывший его лицо.

Впереди они увидели круглую дыру и свет. Шли на него, понимая, что это и есть выход из пещеры. Чем ближе они подходили, тем явственнее чувствовался удушливый запах серы и ещё чего — то тошнотворного. Сам же свет походил на дневные люминесцентные лампы в офисе. Белый и холодный.

Родиону было не по себе. Он старался идти шаг в шаг за Страшкой. Сзади он чувствовал дыхание Лизы и какое — то позвякивание, но когда оборачивался, видел только лицо девушки с довольно-таки нелепой улыбкой. «Похоже, кроме формулы, её ничего не интересует», — подумал Родион с досадой.

Когда они были в метрах десяти от выхода, Страшка остановился.

— Время пришло, — сказал он как-то торжественно и немного грустно. — Родион, доставай медальон и держи на открытой ладони.

Родион послушно кивнул и полез за пазуху.

— Лиза, ну теперь и у тебя свое войско, — хохотнул Страшка, глядя, как за ней семенит целое полчище цифр, и ещё в придачу крестики — плюсы, палки — минусы и рогатинки — корни.

— Так это они звенели всю дорогу? — Родион тоже присматривался к математическим блошкам.

— Зато не надо было запоминать, — смущенно улыбнулась Лиза. — Теперь они всегда со мной.

— Не уверен, — замотал головой Страшка. — Вот кто точно всегда с тобой, так это Ампер. Пусть не такой звонкий и заметный, как эта мелюзга, но зато в обиду не даст, правда?

— Ага, проверено на опыте, — подмигнула ему Лиза, вспомнив, сколько раз Ампер спасал ее в самой критической ситуации.

— Ничего не понял, но, видимо, это ваши личные заморочки. Мне что дальше делать?

Родион держал на вытянутой ладони медальон Мастера, на котором поблескивали выбитые буквы «Эрсидах».

— Постарайся не уронить, — хмыкнул Страшка. Он по — прежнему не чувствовал особого расположения к этому парню. Но разве его кто — то спрашивает?