И все же после сегодняшних событий мне трудно сосредоточиться. Проходит совсем немного времени, и я снова возвращаюсь в коридоры, пытаясь обрести хоть какое-то душевное равновесие.

Подготовка к Празднику Солнечного Жатва захватывает все большую часть дворца. Именно по этим признакам я понимаю, что король находится на территории — то тут, то там до меня долетают тревожные разговоры слуг, обсуждающих, как его величество может явиться в любую минуту с инспекцией их работы.

Поэтому я вовсе не удивляюсь, когда сталкиваюсь с ним нос к носу в главных садах. Он прогуливается со своим младшим братом. Арло верхом на огромной собаке, и Руффус, кажется, в полном восторге от роли скаковой лошади — он радостно семенит, высунув язык и виляя хвостом.

Стоит взгляду Рива встретиться с моим, во мне поднимается дюжина запутанных, противоречивых чувств.

Странное предупреждение Гарета было абсолютно излишним. Я вовсе не горю желанием общаться с королем лишний раз. Особенно после нашей вчерашней напряженной встречи. И уж точно я не собираюсь расслабляться в его присутствии.

Но я же не могу каждый раз сбегать и прятаться, едва завидев его.

К тому же прошло слишком много времени с тех пор, как мне удавалось пообщаться с принцем Арло — заметив меня, он тут же со смехом скатывается со спины своей собаки и бежит ко мне с широко раскинутыми руками.

Внутри меня все сжимается от мысли о том, чтобы поднять его — с такими-то болячками, — но он такой легкий, такой хрупкий, что подхватить его не составляет никакого труда. Я борюсь с тревожным хмурым выражением лица, прижимая его к себе и стараясь не думать о том, как легко через рубашку прощупываются его ребра.

Как и всегда, он больше озабочен мной, чем собой, осторожно касаясь пальцами края синяка на моей шее — единственного места, которое я не смогла скрыть под накинутым на плечи пальто.

— Выглядит больно, — хмурится он.

«Только когда я дышу», — думаю я.

Но вслух, с яркой улыбкой и подмигиванием, произношу:

— Видел бы ты того, с кем я дралась. Он выглядит куда хуже меня.

Принц слегка улыбается. Я таю, как и всегда; его тепло почти уравновешивает холод, исходящий от маячащего на заднем плане брата.

Почти.

— Мы идем проверять украшения в Большом павильоне, — сообщает он, когда я опускаю его обратно на землю. — Пойдем с нами! — Он протягивает мне руку, которая, как обычно, затянута в перчатку. Какая бы загадочная болезнь ни подтачивала его силы, она явно как-то отражается на коже.

Мой взгляд скользит к королю, который старательно делает вид, будто меня не существует. Быть может, после вчерашнего вечера он тоже не знает, что сказать. Мысль о том, что я действительно могла выбить его из колеи, заставляет меня почувствовать себя странно сильной — словно я вполне переживу эту дневную прогулку по садам в их компании.

Я беру принца за руку, позволяя ему тащить меня за собой и указывать на все свои любимые места. Он без умолку комментирует все попадающиеся на глаза растения и букашки, а я притворяюсь, будто слышу обо всем этом впервые, потому что мне нравится, с каким восторгом он делится своими знаниями.

Его брат следует позади нас, храня молчание — за исключением тех моментов, когда ему приходится одергивать пса, то и дело норовящего вываляться почти в каждой клумбе на нашем пути.

День выдался на редкость теплым, поэтому на улице полно народу — люди просто наслаждаются погодой. Каждый раз, когда мы проходим мимо кого-нибудь, я мысленно готовлюсь к привычным напряженным взглядам и злому шепоту за спиной. Но, судя по всему, в присутствии членов королевской семьи они не смеют распускать языки; сегодня в мой адрес летят исключительно приветливые улыбки.

Все это выглядит странно… приятно.

Похоже, я потихоньку вливаюсь в местную жизнь — а разве не в этом заключалась цель? Убедить короля и всех обитателей дворца, что я на своем месте, что я запросто прогуливаюсь по этим дорожкам. Что мне можно доверять, даже если до истины здесь дальше некуда.

Мы петляем между высокими живыми изгородями, поднимаемся по широкой лестнице и в конце концов оказываемся перед еще одним каскадом ступеней, ведущим к нашей конечной цели.

Называть это место просто «павильоном» — преуменьшение века.

Он раскинулся на берегу широкой речушки, змеящейся вдоль западной границы дворцовых владений. Опоры с львиными лапами поддерживают огромную медную крышу, формой напоминающую раскинутые крылья — два грандиозных изогнутых пролета поднимаются к центральному пику и круто спускаются по обе стороны. Площадь, которую она укрывает, должно быть, простирается на несколько сотен футов в длину.

Вокруг и внутри этого исполинского сооружения уже вовсю хлопочут бесчисленные слуги, хотя до самого праздника еще несколько дней. Одни возводят приподнятую платформу в дальнем конце павильона. Другие начинают натягивать гирлянды между колоннами, развешивать фонари, проверять, как лягут ленты, или размечать мелом места, где вскоре встанут столы на блестящем мраморном полу.

Король Рив идет впереди нас, останавливаясь, чтобы изучить чуть ли не каждую мелочь. Его осмотр меньше всего похож на подготовку к празднику — скорее, это напоминает разработку стратегии на поле боя.

Одна из улыбчивых служанок дарит Арло ленту, и он тут же привязывает ее к палке. Пока брат продолжает инспекцию, принц развлекается, бегая между колоннами; лента рассекает воздух пестрым росчерком, а Руффус неуклюже катится следом, тщетно пытаясь ее поймать.

Я держусь рядом с ними, провожая взглядом снующих туда-сюда слуг с охапками припасов. На первый взгляд все эти люди кажутся радостно поглощенными хлопотами.

Но стоит присмотреться повнимательнее, как становится заметно их напряжение. Словно они изо всех сил пытаются доказать то же самое, на чем настаивал их король прошлым вечером: жизнь продолжается, дворец неприступен, и никакие вылазки бунтовщиков не помешают им закатить привычное экстравагантное торжество.

Вот только под их улыбками что-то явно начинает трещать по швам.

Это… тревожит.

Я переключаю внимание на Арло, пытаясь перенять хоть каплю его неподдельной радости. Однако идиллия длится всего несколько минут, прежде чем со стороны дворца появляется слегка растрепанная женщина и сообщает юному принцу, что он опоздал на ванну и подготовку к ужину.

Арло выглядит так, будто собирается дать деру, но его брат присоединяется к нам быстрее, чем мальчик успевает сорваться с места, с суровым выражением лица.

— Ступай, — бросает Рив, кивая в сторону взволнованной дамы.

Женщина протягивает ему руку, но принц в ответ с трагическим видом валится на свою собаку, будто его ноги внезапно отказали от одной только мысли о купании.

Недуг, поражающий всех детей без исключения, будь они хоть королевской крови, хоть беженцами.

Рив вздыхает.

Я ухмыляюсь, потому что отлично знаю, как бороться с этой напастью. Опустившись на колени, я подзываю Арло, крепко обнимаю его и шепотом обещаю вырезать еще одну блестящую фигурку дракона, если он будет вести себя послушно.

Он улыбается в ответ, кивает, а затем разворачивается и вприпрыжку бежит за нянькой — его ноги демонстрируют поистине чудесное исцеление.

Как только он скрывается из виду, Рив интересуется:

— Как тебе это удалось?

— Древняя магия, веками передававшаяся родителями и воспитателями в моем родном городе.

Он склоняет голову.

— Называется «взятка».

— А. Ну, конечно.

Легкая улыбка, скользнувшая по его губам, пускает по моей спине холодок, который оказывается вовсе не таким уж неприятным. Я пытаюсь отмахнуться от этого ощущения, но оно не проходит. Хуже того, я чувствую, что за нами наблюдают — замечают, как он улыбается мне, пусть даже пытаются делать это украдкой.

С меня хватит этой тревожной праздничной суеты, решаю я. К речушке ведет несколько дорожек; я выбираю одну из них. Я не уверена, последует ли за мной король и хочу ли я этого. Но я не оглядываюсь, не желая выдавать свои эмоции ни в ту, ни в другую сторону.