Я лишь молча усмехнулся. Системные узы идеально сработали. Живкогрыз уже вовсю обнюхивал ближайшую луковицу своим кожистым хоботком, совершенно не боясь затаившегося Корнепия.

– Убирать будем вместе, – я взял в руки чистую сухую тряпку, чтобы собрать разлитое молоко.

Через тридцать минут на кухне, наконец, воцарился относительный порядок. Корнепий ушел дремать рядом с печью. Новый пушистый жилец, которого мы временно нарекли просто «Живкогрызом», устроился на краю лавки и принялся тщательно вылизывать себя.

Я подошел к деревянному комоду и выдвинул верхний ящик. По кухне тут же'поплыл' кисло‑сладкий аромат брожения. Внутри стоял глубокий глиняный стакан, до половины наполненный мутной, серовато‑розовой жидкостью. На поверхности жижи плавала плотная белая пленочка, а на самом дне густым осадком лежали мелкие зерна.

Увидев, что я достал глиняный стакан, Радован оживился. Он вытянул шею, шумно втянул носом воздух. Его глаза заблестели.

– О‑о‑о, Войцех! – шутливо толкнув меня локтем в бок, ухмыльнулся помощник. – А ты, оказывается, не только картоху растить мастак! Тайные запасы держишь? Ну‑ка, дай пригубить хозяйской бражки, а то после всей этой беготни во рту пересохло.

– Куда руки тянешь, олух? – отведя руку со стаканом в сторону, усмехнулся я. – Это не брага. Это семена томата, который недавно вырос у меня на участке.

– Семена? В этой жиже? – Радован брезгливо сморщился. – А зачем ты их в воде оставил? Сгниют же.

– Это называется ферментация, – я аккуратно покачал стакан, отчего мутная жидкость пришла в движение, оголяя скрытые под пленкой семена. – Видишь ли, Радован, у помидор каждое семечко сидит в такой скользкой, студенистой оболочке. В природе она не даёт ему прорасти раньше времени, прямо внутри спелого помидора. Если ты просто выковыряешь семена из плода и сразу высушишь, эта слизь высохнет и превратится в плотную, твёрдую корочку.

Я ещё раз крутанул стакан, показывая, как мутная жижа отделяется от семян:

– Семена вместе стоят в воде пару дней. Начинается брожение. Заодно образовавшийся раствор убивает всю заразу, которая могли остаться от куста. Как только плёнка поднялась наверх, а чистые семена упали на самое дно – всё, процесс окончен. Теперь их нужно просто промыть в чистой воде и высушить.

Перед моими глазами тем временем появилось очередное системное уведомление, подтверждающее мои догадки:

/Технологический процесс «Ферментация семян» завершен успешно/

/Результат : Оболочка разрушена полностью. Стерилизация посевного материала – 100 %./

Дождавшись рассвета, мы с Радованом заскочили к Бажею. Птичник, как и обещал, отложил все дела и повел нас сквозь глухие заросли к месту, где нашел дерево для своей чудо‑удочки.

Мы шли медленно. Дикая малина то и дело цеплялась за одежду, а сапоги проваливались в чавкающую землю после ночного дождя.

– Пришли, мужики, – вполголоса произнес Бажей. – Аккурат посреди этой просеки я сухостой‑то и приметил. Хвала Богам за всё!

– Боги… – Радован побелел как полотно и судорожно отступил на шаг назад. – Это же ведь то самое место, Войцех…

Так вот оно в чём дело… Теперь ясно, как Бажей смог себе такую удочку сварганить. Как я и думал.

Что ж… У меня уже есть пара идей, как можно использовать эту находку!

– Почему из всех возможных вариантов в округе ты выбрал именно это место? – поинтересовался я у соседа‑птичника.

Мы находились напротив того самого дуба, который помог мне справиться с Божидаром. Дерево находилось гораздо ближе к моему участку. Не проще ли было найти материал для будущей удочки рядом со своей землёй? Как‑то это подозрительно.

– Милость Богов безгранична, господин Войцех! – улыбнулся Бажей. – Они мне указали на это место.

– Каким образом?

– Ну, мне приснился сон, – признался птичник.

– Видимо, вещий был, – усмехнулся Радован.

Бажей огляделся по сторонам, словно не хотел, чтобы нас кто‑то подслушал. Птичник понизил голос до шепота:

– Снится мне, будто сижу я на пороге своего нового дома. Вы же помните, Господин Мейер, что куры у меня перестали нестись? – начал Бажей. – Я перед сном весь день об этом думал, горевал, места найти себе не мог. Как уснул даже не помню. Но во сне ко мне подошел старец. Борода у него такая пышная седая была. Ну и разговор у нас с ним завязался. Я ему на горе то своё пожаловался, а он мне в сторону вашего участка указал пальцем и говорит: «Иди в ту сторону, найди великий дуб. У его корней лежит то, что твой дом убережет, а из ветвей его выйдет лучшая снасть. Будет что птице поесть.» После этих слов я проснулся… И ведь не соврал старик‑то из сна! Вас встретил, зерна раздобыл, да еще и дерево то самое нашел. Я поэтому и говорю всегда, что милость Богов безгранична!

Я внимательно вслушивался в каждое слово Бажея, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь, изменение тона или бегающий взгляд. В прошлой жизни я повидал немало мошенников, но сейчас передо мной стоял абсолютно искренний и честный человек. Птичник рассказывал это с такой детской верой и трепетом, что сомневаться в правдивости его слов не приходилось.

«У его корней лежит то, что твой дом убережет… Будет что птице поесть», – прокрутил я в голове слова старца. Ведь Бажей пришел ко мне за зерном, даже не зная, что оно у меня есть, и я действительно выделил ему мешок ячменя!

В голове промелькнула вполне логичная мысль. А что, если Бажей не просто чудаковатый сосед? Что, если у него тоже есть доступ к системе, просто интерфейс выдает ему подсказки в виде таких «вещих снов»? Или Боги действительно помогают соседу?

– Погоди, Бажей, – глядя на птичника, я прищурился. – А ветку эту для будущей удочки… ты где взял? Неужели с этого самого дуба спилил?

Я невольно напрягся, ожидая ответа. Ведь я прекрасно знал, что этот дуб – это не просто старое дерево. Он являлся мощнейшим, важнейшим узлом живки, который буквально питал всю округу своей энергией. Если внезапно моему соседу придет в голову его спилить, то последствия для всей экосистемы могут стать катастрофическими.

– Да вы что, господин Войцех! – округлив глаза, Бажей испуганно замахал руками. – Спилить⁈ Хвала Богам, у меня и топора‑то с собой нет! Вон там она на земле лежала, прямо у корней, словно меня дожидалась. Видать, ветром её давеча обломило. Сухая, крепкая, ровная. Даже много усилий прикладывать не надо было, чтобы её сделать.

Я мысленно выдохнул, но расслабляться не собирался. Уж слишком вещий сон приснился моему чудаковатому соседу, и если ему вздумается, что Боги велят ему пустить этот великий дуб на доски для курятников, у меня возникнут огромные проблемы.

– Вот и отлично, что она просто лежала, – строго произнес я. – Ты, Бажей, к этому дереву даже не думай подходить. На фронтире такие деревья как столпы, на которых вся земля держится. Тронуть его – значит навлечь на себя беду. Радован не даст соврать.

– Да, лучше это дуб не трогать, – подтвердил Радован.

Птичник от моих слов поспешно закивал и сказал:

– Понял, господин Мейер… Раз дерево священное, я к нему и близко не сунусь. Мне Боги про ветку сказали – я её взял. И за это им спасибо!

– Послушай, Бажей, – обратился я к соседу. – А покажи‑ка мне конкретное место, где ты свою будущую удочку нашел.

– Да вон же, господин Войцех, чего тут искать, – птичник охотно сделал несколько шагов в сторону и указал на примятый куст папоротника в паре метров от ствола. – Прямо там и лежала. Словно сам лес её для меня приготовил.

Я подошел ближе и замер. В памяти мгновенно прокрутились события недавней схватки. Это было то самое место. И ветка в руках Бажея была частью того самого массивного сука, который я совсем недавно с помощью живки отделил от дуба и обрушил прямо на голову Божидару.