Радован нахмурился, сразу посерьезнев.

– И что делать? Выдернуть его и выкинуть с участка куда подальше?

– Ни в коем случае, – покачал я головой, – Надо аккуратно срезать растение под корень, сложить в мешок и спрятать в доме от любопытных глаз подальше. В хозяйстве такой концентрированный яд еще может пригодиться. Для ловушек или защиты от вредителей – самое то. Главное – руками сока растения не касаться.

Мы снова вышли на улицу. Благодаря «Взору Фермера», я четко видел силуэты кустов в полной темноет.

Помощник аккуратно срезал куст за кустом, пока я придерживал их за верхушки через тряпку. Каждый стебель мы аккуратно сложили в старый мешок. Уже через полчаса грядка старика Луки была полностью очищена от ядовитого растения. В этом секторе остались только целебные лопухи.

– Ну и гадость, – тщательно вытирая нож о сухую землю, выдохнул Радован.

Я покрутил плечами. Удивительно. Всего пару часов назад я не мог даже пошевелиться без дикой вспышки боли. А сейчас суставы работали как новенькие. Конечно, я понимал, что это лишь временный эффект, но в моменте это было настоящим спасением.

– Теперь можно спать со спокойной душой, – взяв мешок в руки, сказал я. – Пошли домой.

Я проснулся от громких криков, доносящихся прямо с улицы. Что, чёрт возьми, так происходит? Понимаю, что идет стройка, но зачем так орать‑то во всё горло⁈

Я сел на край кровати и поморщился. Плечи неприятно ныли от тупой боли. Гораздо меньше, чем в первый день после вправления, но обезболить бы не помешало.

Целебная кашица из лопуха сотворила чудо я спокойно проспал всю ночь, но до полного восстановления было еще далеко. Я взглянул в окно, чтобы определить, который сейчас час, хотя бы примерно. Как выяснилось, солнце уже было в зените. Полдень… Ничего себе поспал!

А за окном тем временем вовсю разгорался настоящий скандал.

Чего они там не поделили⁈ Натянув рубаху, я поспешил к выходу.

Недалеко от недостроенного амбара стоял Юлиан Вернер вместе с городской стражей.

– Я вам еще раз говорю, что это дело рук людей Господина Мейера! – визгливо кричал Вернер. – Обыщите тут все!

Я молча спустился со ступеней крыльца. Кажется, спокойно мне подготовиться к проверке земельного инспектора не дадут. Я подошел к своему соседу, с которым, судя по всему, постепенно разгоралась холодная война.

– Господин Вернер, мы не имеем права переворачивать частную ферму, – хмуро ответил стражник. – Нужны четкие улики. Ну, или хотя бы свидетели.

– Вы издеваетесь? – побледнев от злости, воскликнул землевладелец. – Какие вам еще улики нужны⁈

– Добрый день! – поприветствовал я собравшуюся толпу. – Мне кто‑нибудь объяснит что здесь происходит?

Вернер резко развернулся на каблуках. Его глаза гневно сузились, а на губах появилась мерзкая ухмылка.

– О, проснулись, господин Мейер! – делая шаг мне навстречу, сказал Вернер. – Городская стража здесь по делу. Твои люди сегодня рано утром совершили диверсию на моем поле! Какой‑то подонок пробрался на мои угодья и раскидал по молодым посевам ядовитый порошок. Растения сгнили за несколько часов. Уж не вы ли решили мне напакостить перед проверкой земельного инспектора?

Я нахмурился, краем глаза заметив, как Радован едва заметно покачал головой, мол, сам плохо понимает, что происходит.

– Это очень серьезное обвинение, – усмехнувшись, ответил я. – Но, увы, я слишком принципиальный человек, чтобы опускаться до чего‑то подобного.

Что всё это значит? Кому в голову взбрело раскидать ядовитый порошок по полю Вернера? Мы же ведь договаривались с Густавом и Казимиром, что не будет заниматься чем‑то подобным, хотя косвенно об этом речь заходила. Неужели кто‑то из них решился всё‑таки на это… Ничего не понимаю.

– Да неужели⁈ – фыркнул Юлиан Вернер. – Стража, покажите ему следы, которые тянутся от моего поля через межу и ведут аккурат к участку Господина Мейера! Словно этот вредитель сегодня на рассвете вернулся со своего грязного дела прямо к вам. Обыщите дом! Уверен, мешки с остатками этой отравы спрятаны именно там!

– Это правда? – обратился я стражнику, который, судя по всему, был старшим.

Грузный мужчина с обветренным лицом хмуро посмотрел на меня. Он переступил с ноги на ногу, и его поножи тихо звякнули.

– Доля правды в его словах есть, господин Мейер, – нехотя, басом ответил он. – Мы сами шли по этой цепочке отравленных всходов. Следы свежие и ведут прямо от границы владений господина Вернера к вашему недостроенному амбару.

– Вот видите! Видите⁈ – взвизгнул Юлиан. – Чего же вы ждете? Устройте осмотр. Если моему соседу‑землевладельцу нечего скрывать, то он будет не против.

Я проигнорировал слова Вернера. Ситуация была критической. Обыск в доме – это гарантированный провал. Стражники заглянут под кровать и найдут там свежесрезанный, сочащийся ядом чернокоренник. В глазах закона это мутировавшее растение станет идеальной уликой. Вернеру даже не придется доказывать, порошок это был или сок – меня просто упекут за решетку до приезда земельного инспектора.

– А где эти следы кончаются? – поинтересовался я у старшего стражника.

– Вот, здесь, между грядками, – указал пальцами грузный представитель закона.

Я активировал «Взор Фермера» и опустил взгляд на землю, внимательно разглядывая отпечатки рабочей обуви.

Система тут же подсветила мне форму, узор и глубину отпечатков, оставленных в земле.

Я внимательно всмотрелся в протектор подошвы… и мне стало не по себе. Рисунок примятой земли был мне слишком хорошо знаком.

Специфический, глубокий крестообразный узор с наполовину стертым правым каблуком. Точно такие же сапоги носил один из моих бригадиров – Болеслав. Да и глубина проседания почвы идеально подходила под его вес.

Какого черта⁈

В голове мгновенно закрутился вихрь наслаивающихся друг на друга мыслей. Такого не может быть. Зачем Болеславу посреди ночи сыпать отраву на грядки Вернера?

Либо его подставили, либо кто‑то из рабочих втихую стянул у бригадира сапоги, пока тот спал, чтобы перевести все стрелки на нашу ферму. Не понятно, кто и зачем это сделал, но факт оставался фактом: следы были подлинными, они вели от уничтоженных посевов прямо к моему амбару.

– Ну что, господин Мейер? – выкрикнул Юлиан. – Вижу по вашей физиономии, что вы узнали чьи это следы! Капитан, чего вы ждете⁈ На этой земле сейчас ошивается целая орава работников, – Вернер ткнул пальцем в сторону работяг. – Прикажите всем до единого снять обувь прямо сейчас! Давайте просто сравним подошвы каждого присутствующего здесь со следами. И мы мгновенно узнаем, кто именно сегодня на рассвете бегал отправил мои посевы.

Лицо капитана стражи прояснилось. Такой простой метод устраивал куда больше, чем осмотр дома.

– А это дельная мысль, – согласился старший стражник. – Всем оставаться на своих местах! Построить бригаду! Живо снимайте сапоги для осмотра, иначе пойдете в управу за сопротивление следствию!

Я медленно повернул голову и встретился взглядом со стоящим в толпе Болеславом. Бригадир замер.

Неужели это и правда твоих рук дело… Но зачем?

Мои работники засуетились. Под грозными взглядами городских стражников они быстро выстроились в неровную линию. Мужики по очереди начали прыгать на одной ноге, стягивая тяжелую обувь.

Я замер, краем глаза наблюдая за Болеславом. Тот встал в самый конец шеренги. Капитан стражи медленно пошел вдоль строя.

– Не тот! Следующий! – едва взглянув на обувь первого работника, заявил старший стражник. – Подошва почти стерлась. Скоро пятки будет видно. Свободен! Натягивай обратно.

Настала очередь Клеща. Мужика из бригады лесорубов. Он испуганно показал ботинок, словно действительно в чем‑то провинился.