– Уровень, – пояснил Иржи с явной гордостью. – Сам сделал ещё во время своей военной службы в крепости. Наливаешь воду в желоб и глядишь, что будет дальше. Если вода по краям ровно стоит, значит, всё делаешь правильно, а где к одному краю сбегает – туда и уклон идет. Простая штука, но без неё любое измерение пойдет коту под хвост!

Я повертел уровень в руках. Грубая работа, но толковая. Похожий инструмент мне доводилось и в прошлой жизни использовать, только там он был гораздо удобнее и точнее.

– Ну, давай тогда проверим, – предложил я.

Иржи, оперся на костыль, и встал. Его младший сын, мальчишка лет десяти, тут же подскочил и взял сумку с инструментами.

– Я понесу, папа.

– Неси, неси, – он потрепал его по голове. – Помощник растёт.

Мы двинулись от колодца вниз по участку, вдоль грядок. Через десяток шагов Иржи остановил, достал уровень и налил в желобок воду.

– Так… вниз идёт значит, хорошо, – убрав фляжку на пояс, пробормотал инженер. – Можно идти дальше.

– Что‑нибудь получится? – поинтересовался я. – Или придется весь участок перекапывать?

У нас не было электрических моторов, которые могли бы гнать воду, поэтому полагаться приходилось на банальные законы физики.

– Сложно пока что сказать, – ответил Иржи. – Если наклон будет слишком большой, то вода понесется так, что все твои грядки размоет. Много тонкостей, которые нужно учитывать. Я вообще думаю, а может в дом отдельную «линию» пустить… Потому что для огорода желательна теплая вода. Я хоть и не занимался земледелием в своей жизни, но думаю, что для растения холодная вода может быть так же вредна, как и для человека. Лишнего перепьешь и горло заболит. В общем, наберись немного терпения, Войцех. Всё объясню.

Да, лишний раз его лучше не отвлекать. Даже сложно представить о чем он сейчас думает. Я то про водопровод думал в обывательском ключе: ход прокопал, внутрь деревянную трубу установил и вода потекла. А тут много нюансов, которые стоит учитывать.

Мы дошли до края огорода, дальше уже начинался лес.

– Вот тут, Иржи, – Я указал на ровную площадку перед грядками. – Помнишь, ты вчера про арыки рассказывал?

– Ну?

– Вот что думаю… – я присел на корточки, подобрал прутик и принялся чертить прямо на земле. – Хочу, чтоб вода равномерно попадала на каждую грядку. Ведь если все пойдет по одной трубе, то грядки перед колодцем будут получать больше всего воды.

Иржи встал рядом и стал внимательно разглядывать мои каракули.

– Пока ничего не понимаю, – он почесал щетину. – Что ты хочешь?

– Смотри, – я провёл основную линию. – От колодца пускаем воду в один общий ров, расположенный поперёк всего огорода. А из него уже отводы к каждой гряде. Ещё будет здорово, если в каждом отводе окажется заслонка.

– Кажется, я начинаю понимать к чему ты клонишь, – ухмыльнулся инженер. – Хочешь, чтобы можно было контролировать поток воды?

– Всё верно. Чтобы на этой заслонке была метка. Поднял на один уровень и пошёл малый ручеёк. На два – побольше. Я же ведь не только картофель планирую выращивать. Некоторым растениям не так уж и много воды нужно.

Иржи молчал, разглядывая чертёж. Потом медленно покивал.

– Хитро, – в его интонации прозвучало одобрение. – Это ты, выходит, водомер хочешь. У нас такого не делали. Обычно в крепости воду не считали. Лей да лей, лишь бы напор держался и чистая была. А тут смысл есть хорошенько всё обдумать. Вода у тебя из колодца – в большом количестве не нагонишь. Стало быть, беречь надо, делить с умом, – он поднял на меня глаза. – Голова у тебя, хозяин, хорошо работает.

– Стараюсь, – усмехнулся я. Хвалить себя я не приучен, но от слов мастера на душе сделалось теплее.

Я тоже встал, отряхнул колени. Солнце уже перевалило за полдень, припекало в спину. А впереди лежал весь мой надел пока неказистый, кое‑как застроенный, с одним колодцем да кривыми грядками. Но я уже видел его другим. С деревянными жилами водоводов, разбегающимися от колодца. С аккуратными арыками, в которых по счёту течёт вода. С заслонками на штырьках. А там, глядишь, и до мельницы дойдём.

– Значит, так, – подытожил я. – Перво‑наперво ставим главный желоб от колодца к дому, как вчера договорились. Сделаем и возьмёмся уже за огород, за арыки эти.

– Сделаю, – Иржи кивнул. – Положу так, что и через сто лет вода течь будет.

Сын его всё это время смирно стоявший в сторонке с сумкой, спросил:

– Папа, а мельницу тоже построим? С колесом?

– Построим, – Иржи усмехнулся. – Дай срок. Сперва воду пустим, а там и до колеса доберёмся.

Я невольно улыбнулся, глядя на них. И на короткий миг даже отпустило… Забылись и мать Руфь, и полнолуние, и проклятая кровь Беатрис. Поскорее бы сестра ещё с матерью приехали…

Мы с Иржи ещё толковали про то, где лучше проложить главный желоб, когда от амбара через двор торопливо зашагал Радован. Шёл он быстро, чуть пригнувшись, и с такой кислой рожей, будто яблочного уксусу хлебнул вместо воды из колодца.

В руках у него была амбарная книга, куда он по моей просьбе записывал все расходы: что куплено, почём, у кого.

– Войцех, – не дойдя ещё пары шагов, окликнул он. – Разговор есть… С глазу на глаз бы.

Иржи понял с полуслова. Кивнул мне и подхватил костыль.

– Пойду пока с колодцем разберусь, прикину что да как. Позовешь, если что‑то надумаешь интересное.

Он заковылял прочь, сын его побежал следом. Радован проводил их взглядом, дождался, пока тот отойдёт подальше, и только тогда раскрыл свою амбарную книгу.

– Чего стряслось, дружище? – спросил я. – На тебе лица нет.

– Да я, может, и зря голову морочу, – он замялся, переступил с ноги на ногу. – Может, сам где обсчитался, голова совсем не работает в последнее время. Но чую что‑то здесь не чисто. Деньги уходят только так, больше чем должно было быть по моим расчетам. Вот, гляди.

Он ткнул пальцем в страницу:

– Помнишь, на амбар да на дома брёвна закупали? Лес‑то свой, артель валит, но не всё своё идёт. Что потолще да поровнее у Гжегожа с дальней делянки берём. Так вот. Я тут прикинул, сколько на стройку должно было уйти, а сколько по записям вышло. И не сходится. Уходит больше. Где недоглядел – ума не приложу.

Я взял у него амбарную книгу и начал разбирать по строчкам: что, когда, у кого, через чьи руки. И чем дальше разбирал, тем яснее проступала картина.

– Кто у тебя за лес деньги берёт? – не отрывая глаз от страницы, поинтересовался я.

– Так Петер же. Он принимает от Гжегожа, расплачивается, в дело пускает.

Все строчки с лесом шли через бригадира лесорубов. То бревён на пару штук больше записано, чем, по моим прикидкам, влезло бы в амбар. То цена за бревно выше, чем я помнил по прежним закупкам. По отдельности – мелочь, на такую и не глянешь. А сложишь всё столбцом и выходит приличная сумма

– Радован, – я поднял голову. – Ты вчера к Гжегожу случайно не заезжал? Он тебе цену за бревно называл?

– Да, я был у него. Называл, – пытаясь вспомнить, наморщил лоб Радован. – Хвалил ещё, что берём исправно, платим без задержки. А цена… – Он вдруг осёкся, и до него самого начало доходить. Глаза округлились.

– А цена у него, – закончил я за Радована и постучал пальцем по странице, – меньше, чем тут записано. За каждое бревно меньше. Ну, уже догадался в чем проблема?

Радован медленно побледнел.

– Это что ж выходит…

– А выходит вот что, – я закрыл амбарную книгу. – Петер мало того, что сильно завышал цену на строительный материал, так ещё и покупал сверх того, что было необходимо. Теперь понимаешь какие он махинации за нашей спиной крутит? А ведь неплохо он так на строительстве нашего участка успел, видимо, навариться.

Радован стоял с открытым ртом. Мой помощник и сам понял, что произошло, только вот до ума довести не смог свои предположения. Зато теперь, когда я всё разложил по полочкам, у него аж скулы свело.