— У каждого свои секреты, Божидар, — сдержанно ответил я. — Я же не спрашиваю с какой целью вы приехали в такую глушь вместе со своим товарищем.

Божидар несколько секунд буравил меня суровым взглядом, но тут он вдруг по-злобному хохотнул и перевел взгляд на моего спутника.

— Вижу, что Радован к тебе как собака облезлая прибился. Но если ты такой умный и всё про всех знаешь… на кой-черт ты связался с этим недоумком? — сделав ещё один глоток с горла, здоровяк ткнул пальцем в сторону моего помощника. — Ты больше нам ничего не должен, Войцех. Но на твоем месте я бы спал вполглаза. Земля то в округе плодородная, да вот только люди здесь с гнильцой.

Дверь захлопнулась, оставив нас наедине с помощником. Я медленно повернулся к Радовану. Тот стоял, опустив голову, и не смел поднять на меня глаз.

Что всё это значит? Он… Предал меня?

— Ты мне ничего не хочешь рассказать? — я подошел вплотную к Радовану. — Я бы в другой ситуации не стал воспринимать слова Божидара всерьёз. Но вижу ведь по твоему лицу, что он сказал правду. Что это значит? Я думал, что мы честны друг с другом.

Радован невольно вздрогнул. Он даже не пытался посмотреть мне в глаза. Словно в чем-то передо мной провинился.

Я был честен со своим помощником. Да, мне приходилось избегать разговоров о системе, о своей прошлой жизни… Но в этом не было какого-то корыстного умысла.

— Я всё расскажу, — собравшись с духом, ответил Радован. — Но не здесь. По пути к тебе домой. Если тебя эта правда смутит, то я просто заберу свои пожитки, и наши пути разойдутся.

— Договорились, — сухо ответил я.

Мы молча шли по дороге вдоль поля. Радован шел чуть позади, и я слышал его тяжелое, неровное дыхание. В моё лицо дул прохладный ночный ветерок, но все мысли крутились только об одном.

Что имел в виду Божидар? Что от меня скрывал всё это время Радован? У меня уже были смутные предположения на этот счет, но я в это поверить просто не мог.

— Думаю, что нас уже никто не услышит, — сказал я, не оборачиваясь к молчаливому спутнику.

— Всё это время я лгал тебе… — голос помощника надломился. — Я не приехал сюда за лучшей жизнью и желанием заработать… Я бежал от закона.

Я остановился. Теперь всё встало на свои места. Значит, Радован был беглым преступником. Скорее всего, он сбежал вместе с Божидаром и его гнусавым товарищем.

— Я не преступник, Войцех, видят Боги, не вор! — подавшись вперёд, он вдруг сорвался на шёпот. — Я служил писарем в городском зернохранилище. Жил тихо, мухи не обидел. А потом… на складе обнаружили недостачу. Огромную.

Он судорожно сглотнул, прижимая руки к груди.

— Подписи на накладных были моими. Печать — моя. До сих пор не знаю как это произошло и кто провернул эту грязную махинацию. Меня осудили необоснованно, Войцех! Обвинили в воровстве. Бросили в кандалы к головорезам вроде Божидара. А когда он и его приятель устроили побег, я побежал с ними, потому что знал, что в камере я и недели не протяну.

Радован упал на колени прямо в дорожную пыль, глядя на меня снизу вверх.

— Теперь ты понимаешь? — он поднял на меня глаза. — Для Империи я — вор, укравший хлеб у тысяч людей. Идти в город для меня было большим риском, но у меня просто не было выбора. Гулос прогнал меня, потому что я отказался выполнять его грязные поручения. Я не предатель, Войцех. Я просто человек, у которого отобрали имя и честную жизнь.

У меня не возникло и нотки сомнения, что Радован рассказал правду. Говорил он искренне. Да и не создавал он впечатление бывшего уголовника. Такое я бы сразу понял. У них и манера общения другая, да и повадки соответствующие.

И я даже не удивлен, что Гулос пытался направить его в криминальное русло. Это было бы сильным рычагом для манипуляции.

— Теперь ты знаешь всё, — Радован опустил руки. — Если хочешь, чтобы я ушел — я уйду.

Хм, а ведь навыки Радована мне могут пригодиться в будущем. Не думаю, что каждый батрак умеет считать и писать. Его просто подставили, сломали ему жизнь. Если я его прогоню, то чем это всё закончится? Тюрьмой или голодной смертью? Даже боюсь представить.

— Вставай, Радован, — я протянул ему руку. — Мы возвращаемся домой. Нам ещё предстоит много работы.

Он недоверчиво ухватился за мою ладонь. Его пальцы дрожали, но хватка была крепкой.

— Ты… ты не прогонишь меня? — прошептал он, поднимаясь и отряхивая штаны. — После всего, что узнал обо мне?

— Послушай меня внимательно, — я подошел к нему почти вплотную. — Мне плевать, что ты находишься в розыске. Ты поделился со мной последним куском хлеба, разделил со мной все тяготы и невзгоды. Поверил в то, что у меня получится вырастить картофель, хотя любой другой батрак бы просто рассмеялся мне в лицо. Разве я могу тебя прогнать? Не неси чушь!

Радован замер, жадно ловя каждое моё слово. Его губы дрогнули, а плечи, которые он всё это время сутулил, наконец расправились. В его взгляде я увидел то, что не купишь ни за какие зиллинги — преданность.

— Спасибо, Войцех… — выдохнул помощник, и голос его окреп. — Я… я в долгу не останусь.

— Хватит, — отрезал я. — Ты мне очень сильно помог, не дал умереть с голоду. А я сделаю все, чтобы у тебя получилось начать жизнь с чистого листа.

Мы продолжили путь в сторону дома. Радован теперь шёл рядом, и я чувствовал, как он то и дело порывается что-то сказать, но осекается.

— Знаешь… Я ведь уже и забыл, каково это, — собравшись с мыслями, сказал Радован. — Когда тебя не попрекают прошлым. Гулос каждый день напоминал мне, что я — беглый преступник. Словно я его собственность, вещь с клеймом. А ты…

Он замолчал, подбирая слова.

— Ты думаешь, у нас правда есть шанс? Не просто вырастить этот цветок, а… изменить всё?

— Послушай, Радован, — я остановился и посмотрел на него. — Тихоцвет — это наш билет в другую жизнь. Если мы его вырастим, я получу право на эту землю. Но это только начало… Ты грамотный человек. Умеешь писать, считать. Если всё получится, мне понадобится не просто батрак, а управляющий.

Радован замер. В его глазах отразилось смятение, смешанное с робкой надеждой.

— Ты хочешь сказать… что я смогу снова стать писарем? Но уже здесь? На твоей ферме?

— Больше, чем писарем, — я усмехнулся. — Правой рукой. Ты поможешь мне превратить это захолустье в место, которое имперские чиновники будут ставить в пример другим землевладельцам. А когда у нас будет влияние и деньги, мы найдем способ очистить твое имя.

Главное, чтобы Гулос не растрепал о том, что Радован — беглый преступник. Но вряд ли он станет это делать, поскольку под его началом уже работает парочка настоящих головорезов. Так он подставит сам себя. И прямое доказательство моей правоты то, что он молчит до сих пор. Хотя около моего дома уже однажды собирались люди из гарнизона.

Если бы хотел — давно бы подставил Радована. И меня заодно. Выходит, теперь мы оба — и я и Гулос — покрываем беглых преступников. Надо быть осторожнее. Нельзя, чтобы кто-то ещё узнал правду.

— Я очень на это надеюсь…

Мы, наконец, вернулись домой. День был предельно насыщенным, поэтому мы уснули прежде, чем головы коснулись самодельных подушек, набитых старым сеном.

Но выспаться мне не дали.

/ВНИМАНИЕ! /

/Зафиксирована попытка проникновения на участок № 47-В! /

/Время до рассвета: 01:42/

Да что ж такое⁈

Я резко открыл глаза. Перед лицом мигала багровая системная иконка. Сердце колотилось о рёбра. Рядом, на соседней лавке, беспокойно метался во сне Радован. Он что-то неразборчиво бормотал себе под нос.

Я осторожно, стараясь не скрипеть досками, сполз с кровати и прильнул к щели в окне.

Снаружи, в предрассветных сумерках густой туман стелился по земле. У дальнего края участка, рядом с компостной ямой копошилась едва заметная тёмная фигура.

Незнакомец действовал быстро и методично. В свете затянутой облаками луны я увидел, как он высыпает что-то из мешочка.