Напоследок мы подошли к нашей главной гордости. Амбар высился над двором как неприступная деревянная крепость.

Болеслав лично распахнул тяжелые створки дверей. Внутри было просторно. Шредер прошел в самый центр помещения. Его шаги гулко отдавались под высокими сводами крыши.

Он поднял голову, долго разглядывал массивные потолочные балки и, наконец, опустил взгляд на меня.

– Что ж, господин Мейер, – сухо произнес инспектор. – Вынужден признать, визуально вы проделали колоссальную работу. Поверхностный регламент Империи соблюден почти безупречно.

Шредер вдруг сделал паузу, оперся обеими руками на свою трость и отчетливо добавил:

– Вот только радоваться вам рано. Боюсь, господин Мейер, с вашим участком всё далеко не так хорошо, как вы думаете.

На что он намекает? Мы ведь идеально ко всему подготовились.

– Что не так? – нахмурившись, спросил я.

– Вы разве не слышали про закон, который вышел полгода назад? – усмехнулся инспектор Шредер. – Вам должны сообщить об этом в письме.

Странно, что Радован про это ничего не знает. Ведь мы же идеально подготовились к проверке со стороны земельного Бюро. И не было даже речи про закон, вышедший полгода назад.

– Он уже вступил в силу? – нахмурившись, поинтересовался я.

Я сделал вид, что прекрасно понимаю о каком законе идет речь. Земельный инспектор подвоха не заметил.

– А что вас смущает? – усмехнулся Ганс Шредер.

– У законов часто бывает льготный период, – отметил я. – Может, меня этот закон ещё не касается.

Мне кажется это было бы вполне логичным решением. Ведь в мире нет современных гаджетов и спутниковой связи. До некоторые земель законы дойдут с определенным опозданием. А учитывая расстояние фронтира от столицы, то количество дней должно быть приличным.

– Льготный период? – Ганс Шредер сухо рассмеялся. – Для окраин нашей империи? Господин Мейер, вы удивительно наивны для землевладельца этих земель. Бюро не дает поблажек никому. В стране бушует голод. Закон «О целевом квотировании пограничных земель» уже вступил в силу.

Инспектор сделал пару шагов по полу моего амбара, постукивая тростью.

– Да, это не совсем логично, – Шредер словно прочитал мои мысли. – Курьеры из столицы добираются сюда неделями. Но закон есть закон. Согласно новому уложению, колонисты четвертой категории обязаны сдавать строго регламентированные виды культур. Ваша прекрасная картошка, которой вы так гордитесь… – Шредер с притворной жалостью покачал головой, – больше не входит в перечень культур, обеспечивающих продление земельного патента в этом секторе.

Радован побледнел за секунды на моих глаза. Самое паршивое, что Вернер у ворот вдруг расплылся в такой широкой и довольной ухмылке, что сразу стало ясно: он об этом законе знал прекрасно. Юлиан просто ждал, когда мы сами выроем себе могилу, тратя время на «неправильный» урожай.

– Но как такое возможно? – сдержанно поинтересовался я. – Разве картофель не обладает ценными питательными свойствами?

В простонародье же часто говорили, мол, картофель – второй хлеб. Это очень насыщенный источник углеводов. Захотел – суп с ним сварил, передумал – пожарил его просто на сковороде. Это универсальный овощ.

Я не отрицаю ценность злаковых культур, но мне кажется, что картофель заслуживает находиться в рамках списка регламентированных культур.

– Ваш помощник хорошо постарался, господин Мейер, – держа в руках нашу амбарную книгу, Шредер повернулся ко мне. – Забавно, что вы построили великолепный амбар для товара, который Империи здесь официального не нужен. Ваш надел не выполнил квоту по стратегическим культурам за отчетный период. А это означает автоматическое аннулирование патента.

– Не нужно думать, что я – полный идиот, – я пристально посмотрел в глаза земельному инспектору.

– Извините? – нахмурившись, переспросил Ганс Шредер.

– Потому что закон этот очень нелогичен, – сухо ответил я. – В нем слишком много неточностей… Словно вы его выдумали только что.

– Ну, таковы законы Империи… – начал объяснять земельный инспектор.

– Тогда зачем вы мне говорите про аннулирование патента? – перебил его я. – Я же просто могу это дело обсудить с вами в суде.

Земельный инспектор искренне удивился тому факту, что я в открытую заговорил об этом. Он привык приезжать к наивным землевладельцам, которые ничего не знают о законах.

– Да, вы не ослышались, – повторил я. – Вы не можете решать аннулировать патент или нет. Поэтому я готов с вами обсудить этот вопрос в городе.

– А вы думаете, что закон будет на вашей стороне? – насупившись, поинтересовался земельный инспектор. – У вас нет никаких оснований, чтобы сохранить участок. Вы полгода закрыли партией картофеля по этим отчетам.

– Ну, это лишь только предстоит уточнить, – усмехнувшись, ответил я. – Думаю, что у меня возникли бы проблемы только в одном случае… Если бы я не успел закрыть годовую задолженность. Да и картофель у меня спокойно приняли. Ведь интендант Клозе мне и слова не сказал. А ведь он мог мне сообщить, что империя больше не нуждается в таком количестве картофеля. Значит, в законе есть брешь, которую ещё в силу «молодости» нового проекта не смогли обнаружить.

Земельный инспектор серьезно задумался. Он посмотрел на капитана Гросса, словно хотел выслушать его мнение. Но он был человеком далёким от юридических законов, которые касались земли и сельского хозяйства. Капитан мог с легкостью рассказать, что будет бартаку за воровство или за пьяную драку в таверне, но ничего не смыслил в сбыте картошки.

– Значит, подаем дело в суд? – собравшись с мыслями, переспросил Ганс Шредер.

– Да. Кстати, чуть не забыл упомянуть… Почему‑то вы игнорируете тот факт, что господин Вернер тоже нарушил закон.

– Какой закон? Не понял, – нахмурился Шредер.

– Закон о колонизации фронтира! За умышленную монополизацию местных трудовых ресурсов и искусственное создание дефицита рабочей силы для соседних наделов, – ответил я. – А ведь до проверки было не так уж и много дней. Хитро придумано, верно?

Мои слова – это выстрел в двух зайцев сразу. Ведь у меня уже были подозрения, что земельный инспектор Ганс Шредер и землевладелец Юлиан Вернер связаны. Но на лице у чиновника ни одна мышца не дернулась.

– Это правда? – повернувшись к Вернеру, переспросил земельный инспектор.

– Ну, я просто поднял зарплату людям, живущим в Преславице, – стараясь скрыть напряжение, ответил землевладелец.

– На какую сумму? – допытывал Шредер.

Вернер замолчал. Он понял, что его поймали. И ему никак не выкрутиться из этой ситуации. Пятьдесят биллингов… За один рабочий день – да это настоящий абсурд. Понятное дело, что все батраки сбегутся работать к тебе. Это сумма в пять раз больше среднего оклада работника.

– Господин Вернер? – вновь обратился к нему земельный инспектор.

– Ну, я всем по‑разному платил, – попытался выкрутиться из неудобного разговора Юлиан Вернер. – Мы всё это можем обсудить у меня в поместье.

– В этом нет необходимости, – поправив рукав, сказал Шредер.

Теперь мне стало все окончательно ясно. Шредер не был на одной стороне с Вернером. Иначе бы он повёл себя иначе. Ну, это мне только на руку. Ведь теперь я выбрался из позиции жертвы и загнал туда своего соседа. Он хотел, чтобы у меня отняли землю, но в скором времени ему выпишут крупный чек за подобную деятельности.

Денег откупиться от судебных взысканий у него хватит. Но по кошельку это ударит ему сильно. Он же ведь не сможет забрать все обратно у батраков. Эти деньги ушли в никуда. Не говоря уже о том, что он себе решил половину поля алхимическим реагентом уничтожить, чтобы подставить моего рабочего.

– Пятьдесят биллингов, – решил я «помочь» своему соседу. – Неплохой оклад для разнорабочих. Думаю этот закон вышел гораздо раньше.

Земельный инспектор вновь задумался.