– А если просекой не удержим? – спросил он деловито, уже разворачиваясь к опушке.

И тут меня осенило. Я вспомнил карту округи, которую разглядывал, пока ехал с Беатрис на восток. Речка Звонкая, что течёт со стороны гор. А выше по течению – дамба. Если мои мысленные расчеты верны, то…

– Иржи! – крикнул я ему вслед. – Выше по руслу Звонкой есть дамба. Если ее открыть, то вода хлынет вниз и сама остановит пожар. Сообразишь, как до нее добраться?

– Дамба, говоришь… – он прищурился, прикидывая что‑то в уме. – Хочешь столкнуть две стихии? Очень хитро. Разберусь. – Иржи тут же гаркнул лесорубам: – Игнат, Клещ! Со мной к реке! Любомир, ты с остальными просеку руби, ещё ров бы идеально выкопать, я вам покажу, где этим заняться.

На моем участке началась сумахота: Радован поехал на повозке к соседским землям, Иржи с двумя работниками заковылял к лесу, Любомир последовали вслед за ними. Жена инженера и его дети вышли из амбара, вынесли все вещи. Их оказалось, на удивление, не так уж и много.

А я остался один посреди двора, над которым сгущалась прожорливая орда саранчи. Система словно подслушала мои мысли и тут же вынесла приговор:

/Внимание! Зафиксировано массовое нашествие вредителей: саранча перелётная./

/Угроза урожаю : КРИТИЧЕСКАЯ./

/Прогноз : полное уничтожение посевов в течение 50 минут./

– Пятьдесят минут, – процедил я сквозь зубы.

Картофель, готовый к выкопке. Рассада помидоров на подоконнике, хорошо, что в доме. Все это орда сожрет дочиста, оставив голую землю.

Я сжал зачарованную лопату, шагнул на ближайшую грядку, где саранча уже облепила картофельную ботву сплошным ковром, и со всей дури рубанул по ней плашмя.

Железо смело десяток тварей, размазало по листве. Капля в море. На место сбитых тут же опустилась двадцать новых.

Я замахнулся снова, и тут до меня дошло. Барьер. Тот самый купол, что спас меня от когтей первородной твари.

Я вскинул лопату перед собой, потянул живку из черенка и развернул вокруг себя защитный шар. Барьер обозначился бледно‑синим свечением, и саранча, что налетала на купол, замертво падала на землю.

Получилось! Но радиус был слишком маленький, всего два с половиной метра, не больше. Защитить так я мог разве что участок земли под ногами.

– Мало, – выдохнул я. – Слишком мало.

Я двинулся вперед, толкая купол перед собой. Барьер откидывал саранчу, мощным ударом отталкивая их. Но стоило мне пройти, как саранча смыкалась за спиной и снова бралась за ботву. Я метался по грядкам, гоняя тварей куполом, а они жрали быстрее, чем я успевал их отбрасывать.

И тогда я перестал просто защищаться. Раз барьер давит насекомых, значит, надо его увеличить в размерах. Накрыть куполом не просто землю под ногами, а весь огород целиком.

Я уперся ногами и с каждым новым взмахом стал расширять поле. Защитный барьер постепенно увеличивался, бледно‑синяя граница уходила все дальше от меня, захватывая грядку за грядкой. Саранча на границе купола вспыхивала едва заметными синими искрами и градом сыпалась вниз. Словно их било электрической мухобойкой.

Живка, накопленная в черенке, таяла на глазах.

/Расход эссенции из накопителя: критический./

/Остаток заряда: 30%… 18%… 9%/

Купол накрыл уже половину огорода, но дальше расти отказывался. Мне просто не хватало живки, чтобы защитить свою землю. А орда все прибывала: новые волны падали на дальние грядки, до которых барьер не доставал.

Этого было мало.

Я лихорадочно соображал, откуда взять еще живки. А мне нужен был источник, полный эссенции до краев. И у меня такое место было. Если я сейчас истощу землю рядом с грядками, то от моего спасенного урожая толку не будет. Ведь все источник был истощен на борьбу с саранчой. Сомнительный выбор.

Компостная яма! Та самая, где мы с Радованом утилизировали корни синекорневого бурьяна вместе с древесной золой. Даже той малой части компоста, что осталось, должно хватить на насыщения черенка лопаты живкой.

Я бросился к яме, не разжимая руки на лопате, чтобы не отключить защитный барьер. Подбежал к краю, опустился на колено и вонзил штык в черную массу по самую рукоять и потянул живку.

Эссенция хлынула в черенок с такой силой, что меня едва не сшибло с ног. Черенок постепенно стал нагреваться, что даже начал жечь руки. Если бы в этой компостной яме было больше живки, я бы не удивился, загорись моя лопата прямо у меня в руках!

Внезапно вдоль черенка побежала тонкая трещина.

/Внимание! Перенасыщение накопителя./

/Целостность предмета под угрозой. Барьерное плетение работает на пределе./

Лопата жгла ладони. Я чувствовал, что вот‑вот черенок затрещит по всем швам, не выдерживая потока живки.

И тогда я сделал то, что делал в самые отчаянные моменты. Раньше я гнал живку через тело, и это едва не убивало меня. Теперь я решил соединить два источника разом: ту силу, что несла лопата из компоста, и ту, что текла по моим собственным жилам.

Я перехватил черенок обеими руками, прижал к груди и стал отдавать свою живку. Эссенция хлынула из меня, сливаясь с той, что была накоплена в черенке. Мир вокруг вспыхнул.

Купол рванул вширь так, что у меня перехватило дыхание. Бледно‑синяя граница барьера разрослась в огромную сферу, которая накрыла весь огород целиком. Прозрачные стенки переливались, по ним бежали разряды, похожие на маленькие искры или молнии.

Орда саранчи врезалась в эту стену со всех сторон разом.

Тысячи тварей вспыхивали искрами и падали на землю дождем. Те, что уже пировали на грядках внутри купола, разом были раздавлены и посыпались с ботвы. Гул прожорливой тучи сменился глухим стуком падающих тел.

Пот заливал глаза. Ноги дрожали. Сердце колотилось так, что отдавало в виски. А живка все текла сквозь меня, выжигая изнутри. Мне казалось, что я держу купол целую вечность, хотя прошло, наверное, не больше минуты.

Когда последняя саранча с поля осыпалась под барьер, я разжал хватку. Сфера захлопнулась, оставив после себя запах как после грозы.

Я рухнул на колени, хватая ртом воздух. Лопата выпала из обессиленных рук. Перед глазами плыло, и сквозь муть проступили строчки:

/Нашествие отражено. Урожай сохранён./

/Уничтожено вредителей: критическая масса./

/Получен опыт в навыке «Жатва Живки». Уровень повышен./

/Внимание! Зафиксировано экстремальное перенаправление эссенции. Резерв организма истощён. Рекомендуется немедленный отдых./

Я поднял голову и обвел взглядом поле.

Грядки стояли целехонькие. Картофельная ботва местами погрызена, кое‑где помята, но в целом урожай уцелел. Между рядами черным ковром лежала мертвая саранча, столько, что земли под ней почти не было видно.

Телега неторопливо катила по разъезженной дороге, поскрипывая колесами на ухабах. Беатрис правила сама, держа вожжи в руках затянутых в тонкие перчатки, а я сидел рядом, привалившись плечом к борту. Спина еще ныла, и каждая колдобина отдавалась в теле тупой болью. Но ехать верхом сил у меня пока не было, так что повозка пришлась кстати.

От недавнего пожара не осталось и следа, разве что на востоке, у самой кромки леса, темнела широкая полоса гари. Но дальше нее огонь не прошел.

– Так что там вышло с дамбой? – спросил я, когда мы выехали на ровный участок и тряска поутихла.

Беатрис скосила на меня взгляд из‑под широкополой шляпы, что прятала ее лицо от солнца.

– Что ты ещё хочешь узнать? – Она усмехнулась краешком губ. – Иржи сотворил настоящее чудо. Я бы своими глазам не поверила, если бы не была там сама лично.

– Расскажи, – попросил я. – С самого начала и по порядку.

Я так и не смог пересечься с Иржи после этого. Сначала разбирался с саранчой, потом пытался прийти в себя из‑за больших затрат маны. А на следующий день уже пришлось собираться в путь – в город.